Валерий Марро – Сон Македонского. Фантасмагория (страница 1)

Валерий Марро

Сон Македонского. Фантасмагория

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ВИКТОР – студент

КАТЯ – балерина

СЕРГЕЙ – частный предприниматель

ИВАН СТЕПАНОВИЧ – полковник в отставке

ФЁКЛА МИХАЙЛОВНА – пенсионерка, бывшая колхозница

КОТ БАЮН

КИКИМОРА

АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ /он же ЦАРЬ/

СТАРУХА С КОСОЙ

ГОЛОС /РОК/

"Если бы это было возможно, я хотел бы вернуться после смерти, чтобы узнать, как на самом деле люди относятся к тому, что я сделал".

Александр Македонский.

Древний, затерянный в сибирских лесах, монашеский скит. Келья. Слева – широкий, грубо сработанный, дубовый стол. На нём – самовар с хромовым сапогом на жаровой трубе. А так же связка бубликов, две деревянных чашки с пряностями, белые фарфоровые блюдца, стеклянная сахарница. Вокруг стола и вдоль задней стены – массивные, деревянные стулья, скамейки. На стенах повсюду – образа святых, иконы. Справа, в углу, возвышается широкая, русская печь. Верх её прикрыт занавеской. В глубине сцены, между столом и русской печью, Машина Времени – напоминающий иногда о себе миганием бесчисленных, разноцветных лампочек , магический агрегат. Возле правого портала – входная дверь с ручкой-скобой.

Герои чаёвничают. Время дневное, летнее.

КАТЯ. Опять никого…

СЕРГЕЙ. Третий день ждём…

ВИКТОР. Должен прийти. Я видел его, слышал его голос.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Три дня… слишком много! Может… начнём без него?

ВИКТОР. Нет! Главное – в нём. В его тайне.

КАТЯ. Тайна, тайна… Куда ни глянешь – везде сплошная тайна! Тайно любят, тайно воруют, тайно покупают должности. Весь мир помешался на тайнах! Скоро и Земля заявит: "Пошли вон, человечки!" Её спросят – пему? "Не скажу! – кокетливо ответит Земля. – Это моя тайна!" /Пауза/. Ты уверен – это был… он?

ВИКТОР. Вполне! У него было усталое, доброе лицо. Он спустился ко мне… по невидимым ступенькам и сказал: "Ждите! Я к вам приду!"

ФЁКЛА. И не пришёл! Никак не дал о себе знать. Так и лето, гля-дишь, пролетит…

СЕРГЕЙ. Да, отпуск у всех короткий. Не успеем и вникнуть даже… в историю эту небесную, как сон уже кончился.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. И наказ не успеем выполнить батюшкин. Как бы ни прогадать?

ВИКТОР. Трагичность ситуации изложена в этой тетрадке. Во всех подробностях. Но я не могу её открыть без него. /Пауза/. Он хочет нас о чём-то предупредить. Лично.

КАТЯ. Ещё одна тайна?

ВИКТОР. Не знаю. Не могу утверждать. На лице его были видны следы глубоких раздумий.

КАТЯ. И как вы с ним, интересно, общались? На каком языке… тарабарском? /Смеётся/.

ВИКТОР. Он начал на древнегреческом. А потом перешёл вдруг на русский. Сам удивляюсь…

СЕРГЕЙ. Чему? Я во сне, например, иногда говорю на китайском. И сижу якобы я на троне… Золотом! А вокруг меня гейши молоденькие… бегают, суетятся: чего, мол, изволите, господин император? Потом просыпаюсь и думаю: сон это был… или явь?

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Болтун…

Пауза.

ФЁКЛА /Виктору/. Смотри, внучек, доверились мы тебе. Ты ведь как говоришь? Придёт, мол, чародей – и повернет нашу жизнь совсем в иную сторону. Что выйдем, мол, утром, а вокруг – не лачужки убогие, а замки янтарные! И в небе ангелы нам улыбаются, крылышками своими, амурными, машут… хи-хи-хи… /Вяжет носок/.

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Куда ни повернёт – всё лучше будет. Дошли до самой ручки: на столе не густо, и в кошельке пусто.

КАТЯ. При таких-то богатствах, что вокруг. Не янтарные – золотые должны быть замки. У каждого.

СЕРГЕЙ. Всё относительно. В других странах и чёрствой лепёшки иногда не сыщешь. А ходят по нефти и газу. Спрашивается: чьё оно, это чёрное и голубое добро?

ВИКТОР. Сие великая тайна есть! Кто разгадает – тот не жилец. Кто делает вид, что его не касается – умный, доживет до глубокой старости. Правда, в нищете.

КАТЯ. Разберёмся. Вместе с гостем. Уж он-то всё расставит по полочкам… хи-хи-хи…

ВИКТОР. Не сомневайся! Он знает то, чего не знаем мы, земляне, я уверен. Так что не ёрничай, а подумай лучше – что скажешь ему, когда увидишь?

КАТЯ. Не командуй! Скажу то, что знаю и что хочу сказать! Без твоих указов!

КОТ БАЮН /выглянув с печи/. Не могли бы вы потише… трепачи доморощенные! Я с ночной смены, мне поспать бы надо… хау-мяу-мррряу!

КИКИМОРА /тоже с печи, с планшеткой в руках/. И мне, в мой трактат болотный, правки нужно внести. Расставить акценты: что да как, да почему бедлам такой творится в нашем, заветном, лесу? А вы… своими бла-бла бестолковыми, меня всё время с мысли сбиваете… ки-ки-ки…

ВИКТОР /подходит к печи/. Пригрелись… дармоеды державные, так сидите и помалкивайте. А не то… прогоню! /Задёргивает занавеску. Возвращается к столу/. В конце концов, не столь важно – с ним или без него? Главное – время не упустить. Ведь оно – существо капризное. Его уважать надо.

СЕРГЕЙ. Каким это образом?

ВИКТОР. Простым. Пироги печь, пока угли горят.

ФЁКЛА. Угли горят, говоришь? /Пауза/. Это верно, внучек, кто спорит. Только, с другой стороны, что это за пироги будут, если в спешке? Уж коль вызвался этот герой – пусть и порядок наводит. А мы уже – за ним. Гуськом. Если с толком всё будет делать.

СЕРГЕЙ. Вот именно – если? А там… кто его знает, куда заведет он, вояка этот?

ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Всяк хотел бы узнать, что там, впереди, да только запретная эта зона… Никто ещё там не бывал и метку свою не оставил: сюда вот можно, а вон туда – не смей: без коня иль головы своей буйной останешься.

ФЁКЛА. Вот и сидим потому, гадаем – что выпадет в этот раз: орёл ли? решка ли? И не придётся ли вновь омывать… слезами горючими путь свой… к дьяволу в гости? /Крестится/.

СЕРГЕЙ. А ведь такое действительно может случиться – не сегодня, так завтра!

КАТЯ. И случится! Я гадала недавно… во сне.

ВИКТОР. На чём, интересно?

КАТЯ. На козлиной бороде!

СЕРГЕЙ. И что же она тебе сказала, эта борода?

КАТЯ. Не сказала. Нарисовала…

ВИКТОР. Что именно? /Смеется/.

КАТЯ. Картину. Натуральную! Как художники рисуют… Земля лысая, как задница бабуина. Тьма… пепел… лютый мороз… всё отравлено радиацией. И оставшиеся приматы медленно ползут на остатках конечностей…

ВИКТОР. Куда?

КАТЯ. Неизвестно… Они все слепые! /Показывает/.

ФЁКЛА. Избавь нас, Господь, от геенны огненной! Сохрани детей наших от смерти, а дома семейные – от поругания… аминь! /Крестится./

ИВАН СТЕПАНОВИЧ /перед образами/. Образумь, Господь, безумцев властных, алчных и неуемных! Наставь их на путь твой светлый, истинный! /Крестится/.

КАТЯ. Проснулась… трясет меня всю. И задала себе вопрос: "Куда же смотрит Создатель? Пора бы срочно вмешаться! "

КОТ БАЮН /приоткрыв занавеску/. Я уже спрашивал. Молчит. /Закрыл занавеску/.