Валерий Марро – Парабола жизни. Феерия (страница 1)

Валерий Марро

Парабола жизни. Феерия

Глава 1

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Барсук /Земцов Сергей Иванович/

Катька

Штырь

Виктор

Костик

Митрич

Марго

Оля

Тяглов

Первый Мужчина в балаклаве

Второй Мужчина в балаклаве

Третий Мужчина в балаклаве/он же Командир/. Еще несколько мужчин в балаклавах и камуфляжной форме.

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна,

Что тени вымысла плоть обретут для нас.

Валерий Брюсов

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая

Ночлежка. Это бетонное квадратное сооружение, бывшее когда-то складом для хранения утильсырья. Со временем оно было заброшено и в него стали свозить всевозможный хлам. Теперь здесь живут люди. Потолок представляет собой пеструю мозаику из разноцветных кусков картона, фанеры, ржавых листов железа. С потолка свисает лампочка под самодельным металлическим козырьком, освещая ночлежку неярким светом.

На полу постелены плохо подогнанные друг к другу доски, которые шевелятся и скрипят при ходьбе. Посреди ночлежки стоит обшарпанный стол, за ним и по бокам его – такие же неприглядные стулья, табурет, ветхое, в заплатах, кресло. В левом, дальнем, углу поблескивает стеклами старинный резной буфет, неизвестно каким образом попавший сюда. Вдоль стен расположены наспех сколоченные топчаны, на которых высятся горы различного тряпья.

На топчане слева сидит Виктор. Орудуя отверткой, он пытается починить найденную где-то электроплитку. В кресле за столом, лицом к зрителям, расположился Штырь. Сложив перед собой жилистые руки, он безучастно наблюдает, как Катька штопает прохудившуюся кофточку. Вдоль правой стены, в метре от пола, пристроены нары, на которых лежит Костик – он с увлечением читает книгу.

В задней стенке имеется небольшое, прикрытое цветной занавеской, окно. В стене слева – грубо сбитая из не струганных досок дверь, ведущая во двор. В правой части сцены видна дымоходная труба от "буржуйки". На ней сушатся мужские носки.

Летнее время. Вечер. Слышен волчий вой.

Катька /прислушиваясь/. Ишь как воют, сердешные… Тоску нагоняют.

Виктор. И так – каждый вечер. Ближе к полуночи… и начинают свой концерт.

Катька. Как будто жалуются на что… Нутро всё выворачивают.

Штырь. Нечего их жалеть! Хищники это… зверьё! Попадись им в поле глухом – порвут! Обглодают до косточек…

Катька. Все равно жалко… /Пауза./ Видать, ихняя… волчья доля ничем не лучше нашей.

Виктор. Да… одна биография у нас… с этими серыми. Только они там… в норах своих живут, а мы вот здесь… в бункере этом. На помойке.

Пауза.

Костик /с восхищением/. Во дает!

Штырь /повернулся, выжидающе смотрит на Костика/. Ну… чево?

Костик. Да рыцарь один… Айвенго его зовут! Они на него, а он их всех… мечём! /Оторвался от книги./ И все потому, что сильно любил ее… /Продолжает чтение./

Штырь. Кого… ее?

Катька /ворчит/. Кого, кого… /Смотрит на Штыря./ Женщину одну… леди Ровену – вот кого!

Штырь. А ты… откуда знаешь?

Катька /резко/. Оттуда, откуда надо! /Продолжает штопать. / Таких мужиков сейчас… нет, перевелись мужики-то… Так… мелочь одна пузатая. Жлобы.

Штырь. Ну, вот… завела свою песню. /Закуривает./ А бабы? Чем бабы-то лучше? Скажи?

Виктор. А тем, Федор Иванович, что она… баба… детей рожает. В отличие от нас, мужиков. /Продолжает чинить./

Штырь. Ну… это конечно! Детки… в нашем житье… без бабы, как же? Но вот ежели на этот вопрос… да в другом, так сказать, ракурсе…

Виктор. И в другом, Федор Иванович, и в третьем… В каком ракурсе ни возьми – все равно вокруг бабы той все вокруг вертится. Абсолютно все!

Катька /смеется/. Правильно, Витек… давай, учи его… оболтуса этого! А то ведь совсем меня затюкал.

Виктор. Без бабы, Федя, на этом свете – никак! Не выйдет без нее ничего, без бабы этой… Она, можно сказать, пуп земли нашей: с нее все начинается – и ею же все заканчивается. Поэтому бабу нужно уважать, любить, заботиться о ней. Тогда и в семье полный ажур, и деточки бегают веселенькие и здоровенькие.

Костик /оторвалcя от чтения/. А подзатыльник давать, как Федор Иванович… можно? /Хихикает./

Штырь/грозно/. Я вот тебя, малявку… сейчас стащу с твоих палатей, сыму штаны и отдеру при всех, чтоб не смел совать свой нос сопливый, куда не следует… /Поднимается./

Костик. Ой-ей-ей… сильно испугался я тебя! Ме-е… /Показывает язык./

Катька /Штырю/. Гляднь-ка, какой грозный… на пацана маховики свои подымает. Сядь… а не то мы с Витьком тебя сейчас успокоим!

Штырь, помедлив, садится.

Виктор. Кроме того, Федор Иванович, баба… женщина то есть, во все времена была объектом неустанного внимания многих известных поэтов, художников, скульпторов… ну, и других представителей искусства. А, значит, являлась важным источником творческого вдохновения, поскольку позволяла им создавать неувядающие мировые шедевры. /Поднялся, отложил плитку. Все более вдохновляясь./ Вот возьмем, к примеру, великого представителя позднего Ренессанса Микеланджело…

Катька. … Буонарроти?

Виктор /выдержав паузу/. Правильно, Екатерина Васильевна,-Буонарроти! Итальянского зодчего, гениального скульптора шестнадцатого века.

Костик /закрыл книжку, зовет/. Каать… а, Каать!

Катька /нехотя/. Чего тебе?

Костик. Я есть хочу…

Катька. Отстань! Дай Витька послушать.

Костик. А у меня в животе бурчит.

Виктор, подумав, сел, продолжает чинить плитку.

Костик /Клянчит/. Ну, Катька… у тебя же есть, ты вчера прнесла…

Катька. Мало ли чего у меня есть…

Костик. Ну, пожалуйста… Она там стоит, в буфете…

Кaтька /оторвалась от шитья/. Лопал уже, небось?

Костик /энергично мотает головой/. Не-а… тебя ждал. Я попробовал только! Ну… можно?

Катька. Ладно… Бери, не отстанешь ведь…