Валерий Марро – Мефисто Любовный детектив (страница 1)
Мефисто Любовный детектив
Глава первая
«У каждого человека под шляпой – свой театр, где развертываются драмы, часто более сложные, чем те, что даются в театрах.»
Томас Карлейль
Я задремал… Но слух был тонок,
Звенели струны нервов споро.
Вдруг дождь, как яростный любовник,
Громаду вод излил на город!
И свет пропал. И был жестоким
Романс любви, природой спетый!
А дождь хлестал сплошным потоком
По дряхлым немощам столетий…
И мне казалось, в вихре танца
Дождя и ветра оживает
Земля, что грязь свою смывает
До ослепительного глянца…
Валерий Марро "Видение"
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
НЕЗНАКОМЕЦ, он же МЕФИСТО
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ – директор театра, режиссёр, актёр
НИНЕЛЬ ИВАНОВНА – помреж
ЖОРЖ – актёр
КАТЯ – дочь Незнакомца
Действие происходит в наши дни, в одном из провинциальных театров России.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Картина первая
Сцена театра. На ней режиссёр Степан Гордеевич – он ведет репетицию, и актёр Жорж.
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /расхаживая по сцене/. Прошу идти от внутренних ощущений… пусть пока ещё не вполне ясных, осознанных. Фантазируйте, мечтайте… прислушивайтесь к движениям своей души – это главное, что нужно вам сейчас, на данном этапе! Фиксировать результат будем значительно позже, когда внутреннее и внешнее уже найдут друг друга. Когда они, соединившись, станут основой вашего, будущего, сценического образа. А пока лишь поиск, поиск… и еще раз поиск необходимого материала для духовного и физического взлета! Теперь вернёмся к вашей сцене… Прошу!
ЖОРЖ /в образе Дон Жуана/. Я говорю с тобой начистоту, Сганарель, и рад, что есть свидетель, которому я могу открыть свою душу…
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /в образе Сганареля/. Стало быть, вы ни во что не верите, а хотите выдать себя за добродетельного человека?
ДОН ЖУАН. А почему бы и нет? Сколько людей занимается этим ремеслом и надевает ту же самую маску, чтобы обманывать свет!
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /в образе Сганареля, в сторону/. Ах, что за человек… этот Дон Жуан! Что за человек!
ДОН ЖУАН /на авансцене/. Ныне этого уже не стыдятся: лицемерие – модный порок, а все модные пороки сходят за добродетели. Роль человека добрых правил – лучшая из всех ролей, какие можно только сыграть. В наше время лицемерие имеет громадные преимущества. Благодаря этому искусству обман всегда в почёте: даже если его раскроют, все равно никто не посмеет сказать против него ни единого слова. Все другие пороки подлежат критике, но лицемерие – это порок, пользующийся особыми льготами: оно собственной рукой всем затыкает рот и преспокойно остается безнаказанным…
НЕЗНАКОМЕЦ /из глубины зала, в луче/. Браво… браво, Жорж!
Аплодирует.
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /в растерянности/. Кто… кто это сказал? /Поднялся, смотрит по сторонам./ Где он? Покажите мне его… этого наглеца!
НЕЗНАКОМЕЦ. Умерьте свой пыл, дружок! Я всего лишь выразил своё восхищение тем, что видел и слышал. /Поднимается на сцену./ Мефисто… если вам будет угодно! /Приподнимает шляпу/.
СТЕПАН ГОЛЕЕВИЧ. Какой еще, к черту, Мефисто? Кто вы?.. Откуда вы здесь взялись?
МЕФИСТО. Ниоткуда, представьте себе! Я мираж… бесплотное существо, залетевшее случайно на волшебный огонек искусства. /Громко хохочет./
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /в недоумении/. Да это же… чёрт знает что?! Это же… наглый, сценический бандитизм! /Кричит./ Послушайте, вы… бесплотное существо? Вы срываете мне репетицию! Покиньте немедленно сцену…
МЕФИСТО. И не подумаю…
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /в ярости/. Что значит – "не подумаю"… чёрт вас дери? Кто вы такой? Объясните мне: кто вы такой, что позволяете себе творить подобные бесчинства?
МЕФИСТО. Объясню… с удовольствием! Дело в том, уважаемый мэтр, что уже много лет… все земные служители Мельпомены чрезвычайно остро нуждаются в моей, неотложной, помощи!
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ. В вашей помощи?.. Мы?!.. Ну, знаете ли… дружок… Такие глупости заявлять здесь… нам?! Кто? Кто его… этого сумасшедшего, сюда пустил? Георгий… он назвал ваше имя. Вы что… с ним знакомы?
ЖОРЖ. Трудно сказать, Степан Гордеевич. С одной стороны – вроде бы да, но, с другой стороны, вроде бы и нет. То есть я имею в виду: абсолютно не исключено, что мы уже где-то встречались за чашечкой кофе с этим вот… уважаемым призраком! /Смеется, приветствуя взмахом руки Мефисто/.
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /в ярости/. Каким еще призраком… Георгий? Что за чушь вы несете? Я же вас спросил о конкретном факте, конкретном… понимаете? Вот он… стоит перед нами – живой… реальный наглец, посмевший нарушить наш репетиционный процесс! /Кричит./ Нина?.. Нинель Ивановна… где вы?
На сцене появляется помреж Нинель Ивановна. На лице у неё темные очки необычно больших размеров.
НИНЕЛЬ ИВАНОВНА /торопливо/. Я здесь, Степан Гордеевич!
СТЕРАН ГОРДЕЕВИЧ. Что… что это за чудовище – объясните мне, пожалуйста!
НИНЕЛЬ ИВАНОВНА /растерянно/. Я… я не знаю…
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ. Тогда скажите мне: как… каким образом он проник сюда, в этот зал, в воскресный день?
НИНЕЛЬ ИВАНОВНА /растерянно/. Вот и я думаю… как? Все двери в театре закрыты, вход в зал возможен только через сцену…
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ. Вы, Нинель Ивановна, помреж – мой главный помощник по сцене! Вот я вас и спрашиваю: кто… кто разрешил этому хаму в шляпе беспрепятственно зайти в наш театр? Отвечайте!
МЕФИСТО. Грубость – ужасная черта характера земного хомо продукта. Она разрушает атмосферу теплоты и доверия между обитателями прекрасной планеты, отдаляет их друг от друга, создает душевный дискомфорт. Повторяю: появился я здесь отнюдь не случайно, как вы, наверняка, все тут думаете, а выполняя вашу, общую, волю.
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ. Так… всё! Всё!! На этом ставим точку!! /Достаёт мобильник/. Сейчас… /набирает номер/ сейчас мы отправим вас… хулигана, туда, где вам и положено быть, если вы не желаете соблюдать элементарных правил поведения в обществе… /В мобильнике раздаются треск, писк, странные завывания./ Что за чёрт… /Сбрасывает и вновь набирает номер. /Алло… полиция? /Слышны посторонние звуки./ Откуда эти дурацкие помехи… /смотрит вокруг/, я же неоднократно звонил отсюда раньше…
НИНЕЛЬ ИВАНОВНА /поспешно./ Возьмите мой, Степан Гордеевич!
Режиссёр берет мобильник, но в нём вновь слышны знакомый уже треск и завывания.
МЕФИСТО. Напрасный труд, друзья мои… Предупреждаю: вы зря теряете столь драгоценное для вас время.
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /кричит/. Нинель Ивановна… спасайте ситуацию, умоляю вас! Премьера уже объявлена, билеты в кассе, реклама на сайте, в газетах! И если мы сорвем эту репетицию, я не ручаюсь…
МЕФИСТО /перебивает/. Зато ручаюсь я! Обещаю вам, господа: премьера ваша пройдет под гром оваций и шум восторженной прессы! Но сейчас я прошу вас слегка изменить ход вашей работы и провести в общении со мной какое-то… относительно небольшое, количество времени.
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /теряя терпение/. Не смейте… не смейте даже думать об этом… бандит! Безбожник!! Аферист!!! И убирайтесь отсюда вон… к чертовой матери, пока на вас не надели наручники! Нинель… ну что же вы стоите, как вкопанная? Бегите, звоните… бейте во все колокола, вызывайте людей… полицию!
НИНЕЛЬ ИВАНОВНА /пытаясь оторвать ноги от сцены/. А я… не могу! Видите… они словно прилипли к полу… Просто ужас какой-то!
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ. Так… ясно! Саботаж на корабле! /Нинел Ивановне./ Завтра же вы будете серьезно наказаны за эти ваши… гипнотические этюды… понятно вам? /Мефисто/. Ничего, ничего, дружок… выход будет найден! И очень даже простой! Я сейчас сам… пойду – и вызову дежурный наряд полиции! Да, да… я сам… сейчас же… пойду и вызову… Господи… что это со мной? /Не может сдвинуться с места. /Я же только что свободно владел своим телом…
МЕФИСТО /через паузу/. Надеюсь… вы убедились уже, господа лицедеи: торг со мной неуместен! Поэтому повторяю: репетиция ваша может быть продолжена лишь после того, как вы сочтете возможным выполнить моё условие. /Идет по сцене, внимательно осматривая её содержимое/.
СТЕПАН ГОРДЕЕВИЧ /в ярости/. Прекратите!! Немедленно прекратите эту безответственную болтовню… трепач! Факир-самоучка! Эй… куда вы пошли? Остановитесь! Стойте же! Не прикасайтесь ни к чему! Сколько можно вот так… глупо паясничать? Мы совершенно не нуждаемся ни в вашей помощи, ни в ваших… дурацких советах и поучениях! Да отклейте же, наконец, меня от пола… несносный вы человек!