Валерий Марро – Колобок Сценки из жизни России (страница 2)
СВЕТЛАНА. Свой «шмурдяк» и в подворотне вылакать можешь!
ВЛАДИМИР /уныло/. Светлана…
СВЕТЛАНА /Владимиру/. Таких, как он, на помойку выбрасывать нужно! На кострах сжигать! Чтобы землю не поганили.
ОДУВАНЧИК /в позе поэта, декламирует/.
«Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами…»
Пауза.
СВЕТЛАНА /Владимиру, негромко/. Посмотри на него. Это же законченный идиот… /Отошла, проверяет чемоданы/.
ОДУВАНЧИК /делает реверанс Светлане/. Vous — le charme très, madame! Mi dispiace… me — ci! /Вы — само очарование, мадам! Извините… мне — туда!/
Направляется к туалету.
СВЕТЛАНА /Владимиру/. Поздравляю! Это как раз то, что тебе нужно. Можешь присоединиться. А мне за Сережкой пора — скоро Вадим приедет. /Уходит/. Тишина. Звук спускаемой воды.
ОДУВАНЧИК /выходит из туалета/. Совсем озверела баба. Что это с ней?
ВЛАДИМИР /неопределенно/. А-а… /Махнул рукой/. ОДУВАНЧИК. Понятно… /Помолчав/ Собирайся! Там Академик ждёт.
ВЛАДИМИР /тихо/. Светка уходит.
ОДУВАНЧИК. Опять? /Пауза./ Ничего! Как уйдет, так и придёт! Пошли!
ВЛАДИМИР. Нюрка ей всё рассказала.
ОДУВАНЧИК /присвистнул/. Не слабо… Она что… сдвинутая? Не соображает?
Владимир уныло поводит плечами.
Пауза.
ОДУВАНЧИК. Ну… и что делать будешь?
ВЛАДИМИР /мрачно/. Не знаю… Напьюсь, наверное. Потом изобью.
ОДУВАНЧИК /решительно/. Э-э… нет! Первое — приветствую! Насчёт второго — пас! Сейчас бабы… знаешь? Все кодексы — назубок!
ВЛАДИМИР. А мясника кастрирую!
ОДУВАНЧИК. Это можно. Только без свидетелей!
Долгая пауза.
/Осторожно/. Ну, так как насчёт… /жест/?
Владимир разводит руками.
ОДУВАНЧИК /мрачно/. Так… блокада. /Молчание./ Ну, ничего! Есть выход! /Шарит в карманах, что-то достаёт/. Вот! Глотнул — и в сень небесных струй! /Поёт./ «Жизнь моя, иль ты приснилась мне-е…» Советую испытать. Основное достоинство — в любой аптеке. Пароль — «Букет Парижа». Мысль человечества не стоит на месте, как видишь.
Подносит содержимое ко рту. Владимир с силой бьет его по руке.
ОДУВАНЧИК /оторопело/. Ты… ты что? Ошалел? Что ты делаешь?
ВЛАДИМИР. Не смей глотать эту мерзость!
ОДУВАНЧИК. Это моё дело! Моё… понял! И пррошу рруки не прротягивать, уважаемый…
Нагнулся, шарит руками по полу.
ВЛАДИМИР /хватает Одуванчика/. Не дам! /Борьба. Одуванчик пытается вырваться/. Не позволю! Ты должен жить, должен вернуться к мольберту, творить… понимаешь? А это уже конец! Конец всему! Без вариантов!
ОДУВАНЧИК. А я этого и хочу! Именно этого — без вариантов! /Вырывается, наконец, из рук Владимира. Орёт./ «Давно, усталый ра-аб, замыслил я побе-е-ег… в обитель дальнюю трудов и чистых не-ег». Всё! Хватит! Копайся в этом дерьме сам! А я — иссяк! Меня больше нет! Я букашка! Насекомое! Сомнамбула! Божья тварь я! Одуванчик! И не смей ко мне прикасаться! Не смей, тебе говорят! Иначе я…
Звонок.
ВЛАДИМИР /помедлив/. Открыто!
Входит Вадим. Подвижный, хорошо сложен. Лет тридцати.
Картина третья
ВАДИМ /оценив обстановку/. Шумим? Бунтуем? Разногласие в партийных рядах? /Заметил на полу таблетки. Поднял одну, осмотрел, присвистнул./ «Вот как, вот как, серенький козлик…» Не советую. Гадость! /Отбросил./ А, впрочем… /Декламирует./ «Пой песню, поэт, Пой. Ситец неба такой Голубой…» Привет, друзья-товарищи!
Молчание.
Ясно. Варшавский договор. Что ж… примем к сведению. Где хозяйка?
ВЛАДИМИР /мрачно/. Тебе чего?
ВАДИМ. Того!.. Пришел забирать Светку.
ВЛАДИМИР. С мебелью?
ВАДИМ. Без! Ценю в женщине плоть, ничего кроме плоти… Так где же она, моя мелодия?
ВЛАДИМИР /играет/. «А когда она вернулась, всё уже было кончено…» /Окружают с Одуванчиком Вадима/. ВАДИМ /отступает/. Ох… не надо, соколики! Я в гневе дюже крутой…
Наносит молниеносные удары. Владимир и Одуванчик падают.
/Играет./ «А когда она вернулась, птички уже не чирикали…» Я же говорил — нэ надо! /Помогает обоим подняться/. Семейные вопросы нужно решать тихо, спокойно — на «ша»… Макнем? /Оба соглашаются/. Шарман… как говорят китайцы! Опля! /Достает из кармана бутылку коньяка/. Вся грудь — в медалях! /Показывает этикетку Владимиру./ А ты, Зюзя, садись, не шатайся.
ВЛАДИМИР. Больно дерешься. Мм… /Стонет/.
ВАДИМ. А я предупреждал! Или нет? Ну вот… /Наливает./ Вздрогнули! /Поднимает стакан/. Чтоб наши дети за трамвай не цеплялись!
Пьют. Звонок.
ВЛАДИМИР /напряженно/. Открыто!
Входит Нюрка. 28 лет. Невысокая, светлая, сильно крашеная. В джинсах, свитере, босоножках. В руках — авоська.
НЮРКА /бодро/. Привет, мазурики! С утра пораньше… да? /Взяла бутылку, рассматривает этикетку./ Ого… хорошо живёте! /Пытается читать/ «Из-го-тов-лено из луч-ших сор-то-ов…»
ВЛАДИМИР /Нюрке, мрачно/. Трепалась… зачем?
НЮРКА /не обращая внимания/. …оте-чествен-ного ви-но-гра-да… /Восхищенно./ Во, дают! Вадька… это ты?
ВЛАДИМИР /Нюрке/. «Ля-ля», говорю… зачем делала?
НЮРКА. Заколупал! Захотела — и сделала!.. Вадька, налей! /Вадим наливает. Владимиру./ Сам говорил /имитирует/: «У меня никогда не было таких ощущений! Ты — единственная…». /Достает из авоськи огурец./ Говорил?.. Или нет?.. /Поднимает стакан, тихо/. За то, Зюзя… помнишь? /Владимир морщится./ Да не кисни ты! Всё будет «хоккей»! Это я тебе говорю — Нюра Кочкина!
ОДУВАНЧИК. Там «ливерную» дают. Принести?
НЮРКА. Не суетись! Имеем… На Поперечке с балкона мужик выпал. С девятого. У-ух! — и нема! Сама видела. Только беньками: луп-луп… луп-луп… /Достает ливерную./
ОДУВАНЧИК. У него жена была стерва…
НЮРКА /кривляется/. Ой, не кажить, бабоньки… Это всё относительно… правда, Вадим? Ты ведь так говоришь: «В этой жизни — всё относительно!» /Поёт/ «Сегодня ты-ы, а завтра я-а! Все вместе — друж-ная семья-а…» Хе-хе-хе! /Одуванчику./ Человека уважать надо… понимаешь? Особенно — мужика! Вот я Зюзю — уважаю!.. Вадька, налей ему — у него апатия… /Вадим наливает./
ВЛАДИМИР /негромко/. Скоро Светка придёт…
ВАДИМ. Шармон! Встретим по-людски! /Достает ассигнации, даёт Одуванчику./ Два муто и жеванину… с икоркой! Гулять — так гулять! /Одуванчик уходит./ А пока — небольшой бордельеро, как говорят французы!
Снимает со стены гитару.