Валерий Листратов – В Интересах Рода (страница 11)

Шаман кивает.

— Все так. У духа сил было много, теперь нет, теперь ты его корми долго. У амулета твоего армейского образец ведь ты был, только моложе?

— Да.

— Ну вот. — теряет интерес к этой теме шаман. — Степа свой урок и свою плату получил. Выжил — молодец. Теперь ты.

Я немного напрягаюсь.

— Успокойся, медвежонок, — улыбается. — Ты кругом молодец. Везде все правильно сделал. Будет у меня к тебе дело в городе.

Заходит все та же женщина с самоваром. На низком столике стоит уже какое-то мясо, ягоды, почти нет хлеба. Помощница разливает все тот же странный чай, и уходит.

— Там, — шаман показывает на кучу, — снятая шкура кабана, рыси, их кровь, мясо и печень в холодных туесках. Черепа я забрал. Вам они ни к чему, а мне духи сильные. Вместо черепов помощники положили свои поделки в Тобольск на продажу.

Степа, бумаги на медвежонка сделай как и собирались. Будет нужна ему помощь — поможешь, как племяннику. Всё, ты иди, готовь к выходу лошадку свою. Вы пойдете сразу, тропы до города я вам открою. Считай, полдня в дороге. Пойдете без остановки, еду бери ту, что пожевать на ходу.

— Конечно, — кивает, — так и собирался.

Степан выходит. Мы сидим, молчим.

— В городе кто-то пытался пробить дорогу демонам. Волки те — местные. В Тобольске тебе нужно найти кто. И дать мне знать. Можешь Спутника своего прислать, или со Степой передать. Сам не лезь, ты и так для нас много сделал. Покажи что ты через Силу можешь.

Я запускаю аркан вокруг рук, щит и конус с одной руки.

— И еще раз у меня получилась волна, которая перемешивает все, на какую то глубину. Она очень странное оружие. Получилась на сильных переживаниях, сознательно пока не могу запускать. Вот вроде и все.

— Ну наверное потому, что это и не оружие, — хмыкает шаман, — это как ложкой шишки сбивать. Вроде можно, но всё какая-то ерунда получается. Про твой аркан я где-то слышал. Что-то из столицы, из Новгорода. Думаю тебе его показывать нельзя. Не зря ты тут оказался.

— А что делать? Я больше ничего не замечал за собой, — удивляюсь.

— Вот про это сейчас будем думать. Позови своего Спутника.

Только думаю позвать — из-за спины выходит Лис, и садится рядом.

Шаман достает из небольшого ящичка сердце, чуть меньше того, что было у кабана. Я смотрю на него другим зрением. Сердце мало того, что медленно бьется, так оно еще светится как бы не сильнее, чем кабанье.

— Дай его своему Лису, — передает мне сердце.

Я протягиваю его Лису, тот так же аккуратно касается сердца носом.

Свет сердца как будто впитывается в призрачную фигуру Защитника. А само оно так же распадается хлопьями. Внезапно, Лис покрывается инеем и по его фигуре начинают пробегать полупрозрачные полосы как помехи на телевизоре. Внутри меня будто взрывается что-то, и по всему телу проходит болезненно холодная волна. Вокруг наших фигур выпадает снег. А Лис оказывается с двумя хвостами.

— Холод и Иллюзии. Интересно, — доносится издалека голос Большого Медведя. — Неожиданно, но очень полезно. Кирилл, попробуй обратиться к себе, так же, когда ты запускаешь арканы. Только помни о новых ощущениях.

Имя резко возвращает меня в реальность, и я следую совету шамана.

Вокруг рук начинает резко холодать и выпадает мелкий снег.

— Ну вот, есть чего показать в гимназии, — веселится шаман, — а ты переживал. Холод и покажешь, техникам магов там тебя и научат. А вот иллюзии и родовую лучше не показывай. Родовую опасно, а иллюзии тебе могут и жизнь спасти. Больно неспокойная она у тебя будет.

Будешь в городе, от школьного жилья откажись. Сними домик. Денег от поделок и того, что вы со Степой собрали много больше, чем надо будет. В прислугу найми местную, как бы тебя не уговаривали. Я им дам знать — придут. Они твоей тайны не сболтнут, а пришлым веры не много.

Дома ищи свою Магию. Маги забыли корни, а у тебя есть зрение Духов, давно-давно новые маги его магическим называли. Но потеряли, да. Погнались за простотой. Они даже духов не видят, хотя знают, что те есть. Про зрение тоже не говори. Мы их учить не будем, а ты в опасности будешь. А это неправильно, не хорошо.

— А тропы научите открывать? — немного наглею я.

— Тебе без надобности, — смеется шаман, — они только в Лесу работают. Нужно Лес знать, с ним дружить. Хотя у тебя может и получиться. Приходи зимой, покажу. В лесу потише, проще понять. Но говорить сам будешь.

Да, еще. Вот тебе косточки. — протягивает мне штук десять тонких белых полосочек. — Ломаешь одну, и полчаса на тебя внимание люди не обращают. Звери не все, но если будешь без запаха, то и звери. Это из рыси получились поделки. Ученики ночью баловались.

А пока иди. Дорога дальняя. Помощник зайдет за тобой.

И я ухожу.

Помощник заходит скоро, я только и успеваю собраться. Махнув рукой, он приглашает за собой. Я иду к выходу со стойбища, к уже ждущему егерю.

Дорога особо не отличалась от предыдущей. Только в отличии от возвращения из Пятна, в этот раз я отдохнул, и держу Зрение постоянно. И, наверное, не зря. Я вижу как Лес, видимо в ответ на просьбу сопровождающего, как бы выпускает аркой тонкие корни, которые не видны обычным зрением, и внутри такой получившейся трубы пространство как бы сжимается как гармошка.

Делаю шаг в этот получившийся тоннель. Если не выключать Зрение — захватывает дух. Ощущение американских горок из прошлой жизни. Перехожу на обычное зрение, и ощущение пропадает. Обычные тропинки.

Так я развлекаюсь некоторое время, и замечаю, на границе чувствительности какой-то интерес, направленный на меня. Пытаюсь зацепить это и понимаю, что это тоже Лес. Он просто смотрит на меня, но хор голосов невероятно подавляет. Я сбиваюсь с шага, и перестаю пытаться разобраться самостоятельно. Понимаю, что говорил Шаман про «услышишь». «Это надо переживать под наблюдением.» — думаю. В ответ приходит эмоция сожаления, и ожидания. На грани чувствительности.

«Вернусь еще», — думаю в сторону Леса, и заканчиваю эти игры.

Со Степаном, на коротких стоянках проговариваем наши планы на первые дни в Тобольске.

— Смотри, — говорит егерь, — у меня в городе есть товарищ. Мы с ним служили вместе. Он по купеческой линии пошел после службы, я же просто перешел туда, где был нужен. На первые дни, остановимся у него. Если с деньгами у нас что не сложится, то амулет я как раз ему предлагаю продать.

Он расскажет что и где в городе, и снять поможет то, что ты хочешь. Доверять ему можно, но не полностью. Все-таки купец. Впрямую не продаст и не обманет, товарищ же, но лихву снять если сможет — снимет обязательно.

Потом я сдам нашу добычу. Буду таскать по частям, больно дорогая получается, а у Вали охрана. Там и бумаги тебе сделаем. С этим тоже он помочь сможет.

Как обустроишься, пойдем в гимназию. Прием там круглый год, так что спешим неспеша. Потом я на заимку обратно, если что, обращайся к моему товарищу, он провожатого даст.

К Тобольску подходим ближе к вечеру. Степан в город сразу не идет. Мы прощаемся с провожатым, и идем в сторону то ли пригорода, то ли деревеньки, на берегу Иртыша. Мы идем к добротному строению, вроде того, где я ночевал у Степана. Этот двор резко отличается от рядом стоящих почти бараков некоторой основательностью, и размерами.

Степан, уверенно стучит в огромные ворота.

— Я те постучу, — доносится скандальный какой-то голос, — Сейчас так постучу, что стукалки отвалятся!

— Не блажи, Семеныч. Гости. — уверенно бухает егерь. — Или не признаешь?

— Батюшки, свет наш Степан Игоревич, — забухали запоры, — сейчас Валентину Павловичу доложу. Вот он рад будет.

Ворота открылись, и небольшой суетливый мужичок взял поводья лошадки.

— Проходите, гости дорогие. Ты Степан Игоревич не один, смотрю? — спрашивает, — Машка, Ваську зови и сама подь сюда.

— Да, племяш это мой. Сюда учиться приехал. — говорит егерь.

— Вот, Мария проводит, ну ты Степан Игоревич знаешь, а я побегу хозяину доложусь. — убегает мужичок.

С другой стороны двора замечаю в тени охранника. Тот спокойно уходит в небольшую башенку. «Серьезно тут все», — думаю. Нескладный подросток забирает лошадку.

— Добро пожаловать, Степан Игоревич, — говорит грудным голосом барышня. — Пойдемте в гостевую. С дороги устали, верно? Вечерять мы еще не садились, Валентин Павлович очень рад будет.

Тут резко открываются тяжелые двери в дом, и оттуда почти выбегает огромный черноволосый мужик. И бросается обнимать Степана.

— Степа! Давно тебя не было! Давай заходи. О делах потом, представь, кого привел, — гулко басит он. — Слышал, племяш? Это Светкин, что ль?

— Так и есть, Валь, Светкин. У него магическая сила обнаружилась, и они его ко мне отправили. — почти задыхается в объятьях Степан.

— Да, помню беду твою. Как там мамка твоя? — спрашивает меня.

— Ну когда уходил все нормально было. Здравствуйте. — пожимаю протянутую руку. Моя в этой медвежьей лапе просто теряется.

— Эк культурный какой. Хорошо, — улыбается хозяин подворья, — давайте в дом. Вечерять тогда чуть позже будем. Семеныч уже пошел на кухню.

Я немного переживаю. Момент с тем, что будут интересоваться моей как бы семьей, мы не обговаривали. Прохожу в гостевую комнату. Степан уходит за Марией.

Переодеться у меня особо не во что, но это не смущает. Две смены простой одежды есть, а завтра купим, что надо будет. Беру переодевку и иду в мыльню. Все-таки тут не постоялый двор, и удобства не в доме. «Да, не двадцать первый век на дворе. Раньше было не до того, а теперь пора отвыкать» — думаю.