Валерий Листратов – Кадровик 8.0 (страница 57)

Только сейчас понимаю, как смешно мы смотрелись со своим якобы тайным перемещением по коридорам. Особенно, если целитель изначально знал, в какой момент мы вошли. Но почему-то мне кажется, что он заметил намного позже. Иначе какой смысл так упорно выжидать? Если посмотреть с практической стороны, Генрих выиграл немного времени, чтобы просчитать следующие шаги.

«Ты из нас больше всех понимаешь в ментальных практиках — что можешь сказать?» — обращаюсь к Андрею.

Сейчас важно выяснить, какое именно воздействие идет на наши тела, и как можно незаметно его остановить.

«Пока не знаю. Мне нужно время, чтобы понять», — удрученно отзывается иллитид.

«Время ему нужно… — влезает в разговор мастер Залман. — Определяйся быстрее. Мне не нравится, что моими руками и ногами управляет непонятно кто и непонятно что».

Только Алёна не влезает в наш разговор. Она молча наблюдает за тем, что происходит. Вижу движение девушки боковым зрением, и даже могу различить выражение лица. Бывшая нежить идёт абсолютно спокойно и нисколько не переживает.

Поднимаемся на три этажа вверх — практически под самую крышу здания. Инквизитор отпирает крупным ключом сплошную и очень тяжёлую дверь. Заводит нас внутрь. Перед нами небольшая комната, на полу расчерченные непонятные рисунки. Рисунков много и все они совершенно различные, как у ритуалистов Академии. В данный момент работает только один. Он налит магией и пульсирует так же, как и похожее изображение в центральном зале.

Вошедший инквизитор придирчиво рассматривает пульсирующий рисунок, потом оборачивается к нам. Поднимает руки вверх и жестами управляет нашими передвижениями — будто все мы для него не больше, чем марионетки.

— Девушку поставим вот сюда, — проговаривает Генрих в полголоса. — Да, пусть остается тут. Гнома мы оставим здесь…

Нас всех ставят перед рисунком друг напротив друга. Только феев аккуратно укладывают в коридоре на стуле у стены. С ними вроде всё в порядке — просто спят.

— Ждите, — бросает инквизитор на выходе, — новых встреч желать нам всем не буду, мы точно больше не увидимся.

Целитель еще некоторое время смотрит на нас и усмехается собственной шутке. Кажется, он испытывает явное наслаждение от самого процесса. Как только помощник Генриха выходит из зала, за ним уходят и остальные инквизиторы.

— Милый Виктор, — вслух обращается ко мне Алёна, чем порождает всеобщее удивление. — Уже можно прекратить притворяться?

Ответить ничего не могу, только зацепляю краем глаза движение. Девушка спокойно делает шаг со своего места, куда её поставил целитель.

— Что будем делать? — играюче спрашивает бывшая нежить.

«Сейчас попробую», — отзывается Андрей в моем сознании.

— Ой, щекотно, — смеётся Алёна. — Что это такое?

Голос девушки разносится эхом, и теперь звучит в двух местах одновременно.

«Как интересно! Вы тоже себя слышите?» — ни проронив ни звука, спрашивает Алёна.

«Теперь ты можешь с нами разговаривать таким образом. То есть мысленно», — поясняет Андрей.

«Милый Виктор тогда позволь мне выпить того, кто придёт?» — медленно, проговаривая каждое слово, просит девушка.

«Нет, подожди, — останавливаю её. — Сначала нужно понять, что именно ему надо. Почему он такой смелый и какая перспективная цель у всего этого. Если ты его убьёшь прямо сейчас, то мы ничего не узнаем».

«И что же делать?» — нетерпеливо спрашивает бывшая нежить.

«Пока оставайся на том же месте, куда он тебя поставил. Сейчас мы что-нибудь придумаем», — говорю ей.

Теперь у нас есть безусловное преимущество, на которое я даже не рассчитывал. Главное, чтобы о нем никто не догадался. И помимо плана «Б» появляется третий — не самый дурной вариант. Но хлопнуть дверью мы всегда успеем. Сейчас нужно попробовать получить как можно больше выгоды. В общем, рановато бывший целитель нашего рода попрощался со мной.

Алёна возвращается на своё место и замирает.

«Что с феями?» — мысленно спрашивает основательно успокоившийся гном.

«Все живые, — отвечаю. Сам тоже беспокоился пока не настроился на связующие нити внутри себя. — Просто крепко спят».

«Ну вот и славно, поскорее бы уже с этим всем покончить», — ворчит Залман.

Огромная дверь за нашими спинами снова открывается. Слышу разговор Генриха с подчиненными. В коридоре инквизитор заканчивает свои дела и раздаёт последние распоряжения. Голос раздраженный и резкий.

— Пятерых сразу отправляйте в накопители, — командует Генрих. — Да-да, выбираем самых сильных и отправляем. Всё, хватит, меня больше не отвлекать.

Огромная тяжёлая дверь закрывается с мягким щелчком, отрезая нас от остального мира.

— Спокойно, — слышу голос Генриха. Он проходит в центр малого зала и неторопливым шагом пересекает его. — Видишь, Витя, ни на минуту не могут оставить наедине со своим проектом, — обращается ко мне. — Не хотел ведь туда идти, но куда они без меня? — Целитель всплёскивает руками и уходит за небольшую стенку к рабочему столу. Оттуда снова доносится его голос:

— Вот с кем ещё поговорить? Ведь не с кем же, — продолжает он ничуть не смущаясь своего монолога. — Все вечно пытаются меня подсидеть, сожрать, получить власть в свои руки. Думают, они самые умные и знают, что делают. Карьеристы, сплошные карьеристы…

Генрих выходит из-за стены, но уже в другой робе — более простой, не вычурной. Скорее всего, она сшита из специфических материалов, исключительно для работы. Целитель бросает на меня быстрый заинтересовнаный взгляд.

— Понимаешь, о чём я говорю? — вздыхает. — Да откуда ж тебе понимать? Молодой ещё, глупый. Даже жалко. Ладно, так и быть, можешь говорить. — Машет рукой, видимо, давая разрешение магическому конструкту.

Чувствую, что могу разговаривать вслух.

— Зачем всё это? — задаю очевидный вопрос.

— Зачем? — переспрашивает Генрих. — Ради жизни на земле, всё как обычно. Понимаешь, таких, как ты, на воле больше нет.

— В каком смысле? — удивляюсь.

— Когда у моего друга, графа Анквица, родился ребёнок с такими данными — мне стало его очень жалко.

— Кого? — не совсем понимаю.

— И графа, и ребёнка, — поясняет целитель. — Закон ведь никто не отменял. Дети, которые не контролируют свою силу, должны быть под контролем инквизиции, иначе человеческая ойкумена будет быстро уничтожена. Мы же в состоянии постоянной войны. Да, ты и сам знаешь об этом.

— О чём-то знаю, о чём-то нет, — аккуратно поддерживаю разговор, чтобы не сбить Генриха с мысли — не просто так он сейчас об этом заговорил.

— Ну да, молодой же ещё, — с удовольствием констатирует Генрих. — О чём ты можешь мне рассказать? Да ни о чем. Поэтому лучше помолчи — я сам тебе расскажу. Тебе же наверное только это интересно? — продолжает он, не дожидаясь ответа. — На сыне графа, то бишь на тебе, Витя, пришлось поставить эксперимент. Как бы мне ни было его жаль, но ты послужил прекрасной ступенькой к моему возвышению. Поставили тебе запоры, подобрали ограничения, поместили в абсолютно контролируемую среду — Академия подошла идеально. Помнишь, ты же воспитывался один? Немного потерял в эмоциях, но это ничего — зато вроде бы вырос.

Целитель оглядывает меня хозяйским взглядом. Так, будто я им должен. И не только я, а весь мой род.

— И вырос, скажу тебе, в исправного молодца, — продолжает Генрих. — В общем-то, эксперимент можно было бы считать более-менее удавшимся, если бы в пубертате ты единственный не выжил. Все остальные, на ком я проводил похожие эксперименты, погибали значительно раньше. А вот ты выжил. И даже пережил без каких-либо последствий первый всплеск пубертата. Более того, дожил до совершеннолетия и вступил в наследство. Видишь — я следил за твоей жизнью, пусть и несколько отвлечённо. Как ты понимаешь, мне есть, чем заняться кроме этого.

Генрих делает небольшую паузу. Скучающим взглядом проходится по всей нашей троице. Останавливается на Залмане и тяжело вздыхает. В этот момент нужно отдать должное Алёне — девушка ведет себя как ни в чем не бывало. Главное, чтобы бывшей нежити не взбрело в голову закончить со всеми этими речами целителя.

— Тебе, наверное, больше интересно, что будет сейчас? — с ухмылкой продолжает Генрих, поправляя робу. — А вот это сложно. Думаешь, почему я с тобой сейчас разговариваю? От скуки? Нет… Перед исчезновением человек всё-таки должен понимать: не просто так его жизнь пройдёт. Не просто так…

Кажется, что Алёна сейчас вот-вот не выдержит. Целитель озвучил очевидные угрозы — и это ставит его жизнь под вопрос. Просто он об этом еще не знает.

— Каждый заслуживает знать, что его душа послужит великой цели, — поясняет Генрих. — Станет важным кирпичиком, почти основным!.. Нового мира. А телу… Телу мы тоже найдем отличное применение. И как бы хорошо я не относился к твоему отцу, а ведь прошло уже почти двадцать лет! Неважно. Эксперимент надо завершать.

Глава 46

План-капкан

«Алёна, нет», — произношу как можно мягче.

Стараюсь не выдать своих эмоций. Генрих немного ослабил контроль над моей речью.

«Андрей, ты за это время хоть что-нибудь понял?» — мысленно обращаюсь к иллитиду.

«Только одно: он слишком странный менталист, — отзывается Андрей. — Скорее, вообще никакой. Странно, что Василиса нас об этом не предупредила».

«Ничего странного, — возражаю. — Феечка чувствует прямую опасность минут за десять, а про приближающуюся предупреждала заранее. Нам же сейчас ничего не угрожает, — говорю очевидный факт, учитывая Алёнину готовность сорваться с места в любой момент. — Пусть Василиса спит — это даже хорошо. И без неё всё понятно. Опасности как таковой нет. Если будет — мы с ней справимся. Вопрос не в этом. То есть ты уверен, что Генрих не читает наши мысли?» — уточняю у иллитида.