Валерий Листратов – Эмиссар. Часть 2 (страница 20)

А вот эти тени, сразу после появления, атакуют именно нашу группу. Словно ее видят и воспринимают как врага, даже не добычу.

Это крайне неприятное открытие, потому что до этого момента, всегда считал, что тени плана — это твари, которые либо существуют в одержимом, либо при очередном варианте одержимости, становятся проводником его воли. То есть самостоятельно они существовать не могут. А вот здесь я не вижу одержимого. Здесь твари смотрят на меня из темноты, проявляются десятками и атакуют всех. Они прорываются сквозь животных, которые идут вне боевого контура. Животные тут же словно сжимаются и сразу же начинают психовать и теряют управляемость.

Расширяю контур как можно шире, чтобы полностью захватить нашу группу. При этом я вижу, что тени атакуют только нас.Только нас и только в то время, пока мы спускаемся вниз. Вообще непонятно, чего они добиваются.

А вот проводника тени показательно игнорируют.

Мы спускаемся по узкой тропке вниз в долину. И всё это время уничтожаю эти сгустки внимания. Это оказывается очень легко, кажется, даже легче, чем я уничтожал такое в прошлой жизни.

По крайней мере, слабейшего глифа молнии и сдвига прекрасно хватает. Молнии по краям растянутого контура и незаметны, и быстры. Так что сущности уничтожаются пачками. Вот только меньше их не становится. Они накатывают волнами, и только тихий треск стоит по краям контура.

— Что это? — спокойно уточняет Обломов.

— Вы про звук разрядов? Уточняю.

— А! Что-то магическое? — понимает Глеб. — Нам нужно беспокоиться?

— Точно нет. — качаю головой. — Но будьте наготове. Встреча мне не нравится.

Бойцы первые пару минут реагируют на разряды, а потом перестают.

Мы идем по тропинке вниз, сквозь рощу кривоватых деревьев, и вокруг нас неожиданно шевелятся ветки. Более того, одна из теней задевает небольшую пирамиду — видимо, что-то шаманское по краю тропы, и та падает.

И вот это становится еще одним неприятным открытием. Тени, получается, могут влиять на материальный мир. В моём мире это было возможно через одержимость или через телекинез, но им владели редкие, очень старые тени.

Здесь же, многие из этих странных существ задевают листья деревьев, или каменные пирамидки по краям тропы, они шевелятся или падают. То есть существа могут влиять на мир непосредственно. А это просто другой уровень угрозы, вообще-то.

Атаки становятся всё яростнее, и их начинают замечать даже окружающие бойцы. Краем зрения видят пролетающие тени, резко поворачивают головы и опять ничего не видят. Эта нервозность довольно быстро цепляет всю группу.

— Господа, не беспокоимся. Предупреди ребят — не беспокоимся, стараемся держаться ко мне поближе, — говорю Обломову.

Народ чуть-чуть меняет дистанцию, и защищать их становится чуть легче.

Маги тоже не видят теней, но при этом неплохо их чувствуют, и пару раз на более плотных монстриков, реагировал воздушник.

— Максим, подскажешь? — как раз после одной из такой реакции ко мне обращается Алекс. — У меня есть ощущение, что вокруг нас кружат сильфы, только очень какие-то злобные. А ты вроде как ведешь с ними бой?

— Не сильфы. Тут другие. Можно назвать их тенями хаоса, и это действительно очень злобные существа. — С трудом отвлекаюсь. Атаки сильно ускоряются, и внимание концентрирую по краям контура. Даже иду почти автоматически.

— Я могу чем-то помочь?

— К сожалению, нет, потому что дистанционные касты здесь будут работать ещё хуже, чем там, где мы проверяли.

Это правда, потому что по мере спуска в долину поле становится всё более и более нестабильным. Это очень сильно влияет на магические конструкты.

Я уже уполовиниваю стаю. Есть подозрение, что эти существа никогда не получали такого отпора. И атака на нас является неким вызовом для них. Они всё быстрее и быстрее кружат вокруг.

Такое поведение даже на руку мне, потому что пара вовремя поставленных разрывов на пути их бешеного кружения действительно решает еще процентов на семьдесят эту проблему.

Твари буквально развеиваются, натыкаясь на границу сдвига. Буквально через пару минут больше не чувствую себя, как будто занимаюсь разгрузкой вагонов, стоя на роликовых коньках.

После потери трех четвертей своей стаи существа словно бы разлетаются в разные стороны. Потом собираются, идут в атаку, теряют об молнии еще часть существ и исчезают уже совсем.

А мы приближаемся ко входу в долину.

Мы словно бы пересекаем какую-то невидимую черту. И за ней мы тут же слышим ржание лошадей, веселый смех, запахи готовой выпечки — все то, что сопровождает жилой поселок.

Нас встречают вполне себе обычные бойцы, которые помогают остановиться. Довольно радушно обнимаются с нашим проводником, радуются нашему прибытию. Партизаны быстро забирают наших мулов и сноровисто начинают их расседлывать, обихаживать.

Киваю Обломову на мулов, и безопасник тут же отходит забрать сумки с деньгами и боеприпасы.

Наш проводник буквально парой слов перебрасывается с Коштевым и тут же исчезает в соседнем доме. Его заменяет новый веселый парень, который вроде бы и не прочь пообщаться с гостями. Вот только языковой барьер мешает

Коштев что-то быстро уточняет у парня, потом вроде бы настаивает на том, что бы нам выделили отдельный дом — сложно понять, о чем идет речь. Кощей и новый проводник почти сразу же переходят на быструю эмоциональную речь, и следить у меня получается только за сигнатурами. Парень настаивает, сильно удивляется, сомневается, потом словно бы машет рукой и ведёт нас к отдельному зданию.

— А что вы ему сказали? — спрашиваю Коштева.

— Попросил отдельное здание, чтобы поселиться вместе с бойцами.

— А до этого как хотели распределить? — удивляюсь.

— Командиров отдельно, бойцов отдельно, как обычно, у них.

— Да, вы правы, нам такой вариант не очень подходит, — соглашаюсь.

Тени больше нас не атакуют, более того, при входе в долину, внимание, исходящее из поля полностью, перестаю чувствовать.

Правда, опасений не отбрасываю — внутри этой долины поле бурлит, наверное, почти так же, как было в моём старом мире, и это несколько беспокоит.

Идём к дому, в котором нас размещают. Внезапно метрах в семидесяти от себя чувствую очень раздраженный, почти гневный взгляд, практически с ненавистью. Причем, судя по сигнатуре, этот человек так относится именно к нам, а не к произвольным чужакам.

Оглядываюсь. Из такого же небольшого домика, куда идём мы, выходит дядька, весь обвешанный какими-то палочками и веточками, камушками, в странной одежде и с обожжённой дудкой в руках. Ого одежда чем-то напоминает шаманскую, только подчеркнуто белого, даже снежного цвета.

Дядька смотрит на нас с неприкрытой злобой и, заметив мой взгляд, тут же отворачивается. А вот в сигнатуре я вижу лёгкое опасение, такое лёгкое удивление, опасение и в то же время действительно определённую, причём свежую ненависть.

Глава 17

— Это кто? — спрашиваю Коштева, кивая на странно одетого мужика.

Тот переадресовывает вопрос нашему проводнику.

Проводник сначала не понимает, потом оборачивается, видит — мужик уже почти успевает уйти в дом.

— Это наш один из наших мольфаров, — переводит Коштев.

— Это кто? — спрашиваю.

— Так это наши целители. Очень хорошие люди, — говорит проводник. — Они здесь как бы хозяева. Тут просто место их силы. Многие тут живут. Некоторые приходят. Так и этот мольфар тоже, они все вместе — хозяева. У нас они почти в каждом отряде есть.

Так называемый целитель уже уходит в дом, и проводник просто продолжает идти. Показывает на домики.

— Вот эти домики — это, в общем-то, места проживания наших целителей. Их и турки не трогают, — с явным уважением рассказывает он.

— Они вам рассказывают, как жить, или что? Какую функцию они выполняют? — уточняю.

— Да они маги, у них свои интересы. То есть они в нашу политику они не лезут, в отрядах — занимаются только лечением, ну и амулеты делают охранные. — Проводник касается середины груди. — У них свой совет, и их война и турецкая власть совершенно не касается. Просто вы же пришли на сход, вот и они просто предоставили свою долину под это дело, потому что безопасное место.

— А вот про того человека что-то можете сказать?

— Я не знаю их всех. Это не наш отрядный, это из другого отряда. Так что я не знаком, — открещивается проводник.

— А сейчас, где те, кто здесь живёт? — спрашиваю, потому что, очевидно, я не вижу здесь кроме своих магов других одарённых. Вот этот первый, которого я увидел.

— Вроде бы они по своим делам куда-то ушли. Не все же время они здесь сидят. Некоторые только. Но и сейчас они ушли. Тут остался только их старейшина и отрядные маги. Так-то они сюда спускаются раз в год по своим праздникам. Сейчас не их время, поэтому они отдали долину под наш сход.

— Понятно. А ещё такие целители, как ты говоришь, здесь есть?

— Да, конечно. Здесь сейчас представители восьми отрядов примерно, — прикидывает проводник. — Так что человек восемь, наверное, есть, может, поменьше. А сколько их вообще — никто не знает.

— Много, получается. — задумываюсь.

— А тебе целитель нужен? — спрашивает проводник, глядя на меня.

— Ну, вдруг понадобится.

— Не возьмут. Они только наших лечат. Но я могу спросить. Возможно, посмотрят. Они чужаков не лечат.

— Они только лечат и амулеты делают? — снова уточняю. Не совпадает у меня картинка.