Валерий Листратов – Эмиссар. Часть 2 (страница 13)

— Двенадцать человек. Это если на дирижабле оставлять только команду.

— Оставляй, охрана у меня здесь есть. — Раздумывает. — Тогда мы проходим по гостевым ограничениям нормально. Нам нужно будет совершить небольшое путешествие на два-три дня.

— А на дирижабле мы туда не сможем прилететь? У меня очень хороший пилот.

— Даже если у тебя идеальный пилот, туда ты не сможешь — это сквозь пещеры, и с чужим проводником. Тут не мы выбираем.

— Всё интереснее и интереснее, — удивляюсь. — Лидеры партизан боятся за свою безопасность?

Даже отсюда чувствую, как усмехается Коштев. В его исполнении это особенно забавно.

— Есть немного. Но это, скорее, жест добрососедства. Мол, мы не с охраной, а с сопровождающими.

— Вас же вроде заперли в долине, мне говорил Матвей. — уточняю.

— Ну, вообще-то, конечно, заперли, но так, что тут турок нет, а я и пройти сюда могу, и выйти отсюда могу, а так да. Это скорее для османов. Но вообще, Максим, готовьтесь. Сразу же после того, как вы прилетаете, идём в путь!

— Матвей же говорил, что у нас есть целых два дня запаса.

— Матвей тебе говорил то, что он сам знает, но это довольно далеко от реальности. Мы и так-то будем немножко форсировать дорогу. Но двух дней, по идее, нам должно хватить, чтоб успеть.

— Что-то случилось? У нас какие-то сроки горят?

— Да, у партизанских лидеров будет сход, на котором они будут выбирать дальнейший путь войны. Просто потому, что войска постепенно продвигаются по всему периметру границы. Этого особо никто не ожидал. Скорость, конечно, небольшая, но сам факт того, что войска Российской Империи отступают, заставляет кого-то из них пересматривать внутренние договорённости.

— Это почему? — удивляюсь.

— Потому что если бы российские войска наступали, то они бы просто воспользовались плодами победы и сказали бы, что они на той же самой стороне. Все молодцы. И после победы русского оружия просто бы встали во главе своих территориальных образований. А поскольку войска отступают, за политические амбиции придётся бороться, и бороться не понарошку. Не просто декларацией и парой поджогов чего-то периферийного, а всерьез. И вот с этим у них есть некоторые сложности, которые они надеются, видимо, решить на общем собрании.

— Понятно. И нам нужно на него попасть? — соглашаюсь.

— Нам нужно попасть не просто на него, а нужно попасть хотя бы на полдня раньше, чтобы ты успел поговорить с этими людьми. — уточняет Кощей. — Со всеми предварительная договоренность о переговорах есть.

— Понятно. Хорошо, я предупрежу своих людей.

— Жду, Максим. — отключается Кощей.

— Ну вот, вы все примерно слышали. — Говорю собравшимся. — Мы оставляем корабль внутри долины. Долина контролируется нашими войсками, так что кораблю там будет вполне себе безопасно. Но всё же я думаю, что экипаж должен будет остаться в корабле, потому что случись что-нибудь ненужное, и машину нужно будет поднимать в воздух. Я бы не хотел, чтобы такой ресурс остался бы османам.

— Согласен, — говорит безопасник.

Клим немного морщится, но тоже соглашается. Видимо, поучаствовать в каких-то боевых действиях его бойцам всё-таки хочется. Но мою логику он принимает — корабль не должен оставаться беззащитным даже во вроде бы дружественном месте.

Я, в принципе, понимаю, почему появляется желание быть поближе к событиям — любое героическое деяние, очевидно, будет мной оценено по достоинству. Да и не будет вопросов ни у какого собрания о предоставлении дворянства и соответствующих выгод. Потому что в обычном походе сделать что-то героическое будет довольно сложно. Хотя и, возможно, наверное. Тем более что мы уже сейчас находимся над границей боев. А это все же риски.

— В общем, господа, основная задача — мне попасть вот на этот сход и желательно туда попасть чуть-чуть пораньше, чтобы можно было поговорить со всеми руководителями партизанского движения.

— Здесь я ничем не помогу, — говорит безопасник, разводя руками. — Я же не знаю, куда мы идём, но предлагаю ориентироваться на то время, которое указано господином Коштевым. Разве что предлагаю отряду вооружиться по военному расписанию.

Киваю, соглашаюсь.

— Конечная точка понятна. — Обменивается взглядами с Алексом и кивает, в свою очередь, Клим.

— Кстати. Сколько у нас времени до контакта? — интересуюсь у капитана.

— Да, мы уже над замком. Тут расстояния небольшие. Как зажгут знак, можно спускаться. Просто сейчас облачность не такая большая, чтобы мы могли безболезненно спуститься сами. Нас не видно, но все же туча, отдельно опускающаяся на перевал — повод для вопросов.

— Ну вроде бы по прогнозам, — капитан кивает на мага воздуха, — дальше с погодой будет чуть проще.

— Облачный фронт идет. Я чувствую. Через час будет здесь. — подтверждает Алекс.

— Отлично. Ждем знака.

Глава 11

Знак появляется немного раньше, чем мы его ждём. Наверное, на полчаса, не меньше. В кают-компании появляется голова матроса и оповещает нас как раз об этом.

Ужин тут же сворачиваем. Распределяемся по боевым постам.

Корабль начинает спускаться вниз раньше, чем Алекс доходит до рубки.

— Пять минут до крепости! — сообщает Алекс.

Кивком подтверждаю, что понял. Действительно, через несколько минут я начинаю ощущать землю. Ну как землю — Аспектом чувствую близкие скалы. Мы их, конечно, не касаемся, но до них около двухсот-трехсот метров, что, исходя из размеров нашего корабля, все же почти рядом.

Тут Алекс даже слегка замедляется, но я не чувствую ни одной сигнатуры на вершинах, что, в общем, довольно странно. На месте турок я бы обязательно там кого-то поставил смотреть за перевалом и крепостью. Но действительно никого нет.

Успокаиваю свою подозрительность. Мы сейчас, вообще-то, представляем собой довольно уязвимую цель. Но отсутствие хоть кого-нибудь из наблюдателей, радует. Да и вряд ли кто-нибудь в темноте смог бы отличить одно облако от общего тумана.

Аккуратно подлетаем к крепости. Её как раз, в иллюминатор пока видно неплохо. Небольшие башни с переходом между ними, окруженные стенами. Действительно, внутренняя площадь не позволила бы сесть никакому дирижаблю. Но, например, самая высокая башня вполне может без любых переделок использоваться как причальная башня. И хороший пилот тут точно бы справился. Что пилот Клима, который работал на каботажных маршрутах для разведки. Что Алекс, который, как маг воздуха, чувствует эту стихию, как себя.

Подлетаем к щиту. Думаю, что в такой темени так и незаметно, что мы вообще здесь есть. Всё-таки облачность в горах — это не то же самое, что облачность на равнине.

На грани своего Аспекта ощущаю под кораблем плотный купол щита.

Алекс решает притормозить и постучаться, что тут же и делает. Думаю, мы так и снижаемся специально, чтобы уменьшить время между отключениями даже части щита.

Почти мгновенно вся верхняя часть башни становится свободной.

Мы тут же опускаемся в это свободное пространство, не снимая маскировку. И получается, что словно бы на замок опускается облако.

Начинает открываться аппарель. Тут же выскакиваю из дирижабля. Слишком неоднозначно нас встречают. Жителей замка прекрасно понимаю — у них для доверия к нам нет никаких оснований, кроме слов наследницы, так что к десятку людей, рядом с входом внутрь башни отношусь с пониманием.

К тому, что они в нас целятся, а один из них — маг с готовым к атаке конструктом — тоже. Для того и выпрыгиваю первым. Я то как раз могу незаметно подстраховать матросов, в отличие от моих магов.

Виталий и Глеб тоже следуют за мной, и маг тоже спрыгивает уже с готовыми конструктами. Останавливаю своих.

Для местных мы появляемся из облака. Так что если им спокойнее, то пусть целятся. Показываю рукой на трюм.

Матросы, с помощью мага, тут же начинают выгружать на крышу ящики из дирижабля.

Тут же на стене появляется ещё один дядька. Причем я чувствую сигнатуры, и это не было срежиссировано. Он на самом деле спешил подняться снизу, и появиться как можно быстрее.

Седовласый крепкий мужик одет в очень специфическую одежду — в российском военном мундире, на который накинут турецкий халат с саблей и в чём-то напоминающий чалму. Я немного даже удивляюсь. Еще больше удивляюсь, когда он подходит ближе. Все же в ночи лицо не так бросается в глаза, а на крыше лишней иллюминации просто нет.

У дядьки совершенно потрясающие усы, которые свисают чуть ли не до груди, но при этом абсолютно голый подбородок. В первый раз вижу такой набор внешних данных.

За ним бежит щуплый мужик и уговаривает его не ходить:

— Ваша светлость, ваша светлость! Вам нельзя ни в коем случае! Дайте возможность воеводе сначала узнать, кто это.

— Ерунда! Кто это может быть⁈ — отмахивается от своего, видимо, секретаря хозяин замка. — Отставить! — по ходу движения командует своим бойцам. Те тут же убирают винтовки.

Сразу же становится спокойнее, что кто-нибудь случайно куда-нибудь выстрелит.

— Разве не видно, что это те, кого мы ждем⁈ — продолжает он. — Так! Кто из вас Максим Рысев?

Широкими шагами идёт ко мне дядька.

— Я, — подаю голос.

Дядька подходит ко мне на расстояние вытянутой руки, осматривает, потом резко делает шаг вперед и порывисто обнимает.

— Спасибо, парень, спас дочь. Не думал я, что мы с тобой хоть когда-то увидимся, но как есть. Не знаю, в чём будет твоя нужда, но если вдруг будет, то говори — помогу.