Шепчут нежно: «Счастье наше
Всех дороже и милей!»
А в груди священный трепет
Перед тайной бытия.
Несравненный детский лепет
Умиляет их сердца.
Очарованный загадкой,
Смысл рожденья постигая,
Перед детскою кроваткой
Каждый голову склоняет.
Душу точит червь сомненья,
Гложет мыслью дерзновенной:
Неужели факт рожденья
Так ничтожен во Вселенной?
Человек, по Протагору,
Это – мера всех вещей.
Страх, согласно Кьеркегору,
Его спутник, казначей.
Для Камю, Марселя, Сартра
Сущность жизни, – уж поверьте,—
Не прогулка по Монмарту,
А одно стремленье к смерти.
Все бессмысленно ничтожно,
Отчужденье – корень зла,
Жить на свете невозможно,
Жизнь – абсурд и тошнота.
Расщепленное сознание —
Трещина, осколок мифа,
Жалкое существование,
Деятельность – труд Сизифа.
Так в порыве откровения
Пишут экзистенциалисты.
Свои мрачные сомнения
Изливают пессимисты.
Но взгляните на ребенка,
Чье сердечко тихо бьется.
Как задористо он, звонко,
Жизнерадостно смеется!
Незабвенная картина!
Лучше всех мирских наград.
Кто из вас рожденью сына
Или дочери не рад?
Кто поддастся искушенью
Факт рожденья отменить,
Отстраниться от решенья
Жизни быть или не быть?
Человек – творец природы
И ее продукт, дитя,
Через радости, невзгоды
Носит тайну бытия.
Грудью матери вскормленный,
Подрастая без забот,
Он, любовью окруженный,
Продолжает жизни род.
А со временем, шагая
По стопам Адама, Евы
И рассудок свой теряя,
Слышит он любви напевы.
Миг восторга, наслажденья,
Чувственный, пьянящий бег,
Счастье нового рожденья —
Все приемлет человек.
Перед ним простор Вселенной,
Путь тернистый бытия,
Поиск тайны сокровенной,
