Валерий Ледник – Ведьма из снов (страница 1)
Валерий Ледник
Ведьма из снов
Вступление
Магическое мышление до сих пор никуда не исчезло. Да и с чего бы? В XVIII веке европейцы смеялись над индейцами Южной Америки и лапландцами, над их шаманами и идолами. Но и сегодня сотни миллионов людей верят в гороскоп. Десятки миллионов «стучат по дереву», «сплёвывают» от беды, боятся «накаркать» несчастье и показать что-то жуткое на себе; желают удачи и проклинают; опасаются передавать вещи через порог, проходить под лестницей; боятся, чтобы чёрный кот не перешёл дорогу; присаживаются «на дорожку» и смотрят в зеркало, возвращаясь за чем-то забытым.
У кого-то есть несчастливый день или даже месяц в году. А бывает «счастливое» или «несчастливое» число, цвет, приносящий удачу. Люди массово носят на себе булавки от сглаза и защитные амулеты. Многие ждут послания от умерших родственников через птиц, сны или стук в окно и т. д.
Сотни миллионов уверены, что учёные от них что-то скрывают: НЛО, древние подземные туннели, соединяющие континенты, или невероятные технологии исчезнувших цивилизаций. Зато эти же люди массово верят, что им может помочь статуя божества или волшебное изображение, что гадальные карты «знают» их будущее. Всё вокруг пронизано суевериями и верой в сверхъестественное. Взглянув в зеркало, мы увидим там наивного кроманьонца в шкуре, всё с тем же багажом: тотемизмом, анимизмом, фетишизмом. Так уж устроен наш мозг...
Древние боги
Тем апрельским вечером я работал в мастерской в Центре ремёсел над скульптурой королевы Боны Сфорцы. Заказ поступил от администрации города Пружаны, на гербе которого красовался голубой змей в золотой короне, пожирающий человека. Этот змей, такой же, как и на знаке автомобиля Alfa Romeo, был родом из Ломбардии и являлся владельческим гербом миланских герцогов Сфорца. Бона Сфорца, итальянка по происхождению, вышла замуж за Великого князя Литовского и короля Польского Сигизмунда, привезя на наши земли в XVI веке апельсины и попугаев и вызвав моду на всё итальянское. Королева владела Пружанами и подарила им свой герб.
Оплата заказа на создание скульптуры предлагалась достойная, и времени вроде бы хватало, но работа как-то не ладилась. Я пересмотрел все известные портреты королевы Боны, и впечатление было такое, что на них изображены разные женщины. Мне же хотелось, чтобы в моём памятнике из бронзы люди видели не просто молодую итальянку, а благородную королеву, принёсшую с собой веселье, танцы и высокую культуру, озарившую солнцем гуманизма наши суровые и мрачные края.
Лицо Боны не удавалось. Я менял его десятки раз и почти отчаялся. Результат меня не устраивал. Я закрыл глаза и начал тереть виски пальцами левой руки, и тогда на моём компьютере заиграла странная мелодия органа.
Я с изумлением посмотрел на монитор, и вдруг в мою мастерскую постучали.
– Входите, – произнёс я. Дверь открылась, и на пороге я увидел симпатичную и стройную брюнетку в зелёном длинном платье с глубоким декольте. На голове незнакомки была широкополая серая фетровая шляпа. Следом за красавицей в мою мастерскую вошёл удивительный зверь – гималайский красный волк или буанзу, рыжего с белым окраса и с пушистым рыжим хвостом, на котором имелся чёрный кончик. Зверь казался чем-то средним между лисой и волком. Перемещался он свободно, на нём не было даже ошейника.
Девушка взглянула на меня зелёными глазами, и её искренность и обеспокоенное выражение лица в мгновение пленили меня. Гостья была без тени неуверенности или фальши.
– Михаил, ваша девушка Светлана в опасности. Объясню по дороге, нам нужно срочно идти! – сказала уверенно она.
Свою девушку Свету я встретил в городе Витебске на вечеринке, посвящённой бачате в клубе «Ольгерд». Я приехал из города Вальгера к приятелю, скульптору Жене, с которым учился на одном факультете. И он предложил мне сходить на мероприятие, «где девушкам вечно не хватает кавалеров». Следует отметить, что Женя, высокий блондин, всегда пользовался популярностью у женского пола. На вечеринке я танцевал в основном со Светой. Она была невероятно гибкой и женственной, с короткой стрижкой рыжих волос и сияющими голубыми глазами. Девушка много смеялась и очень меня впечатлила. Выяснилось, что она скоро переедет в Вальгер работать в местную школу, будет вести белорусский язык и литературу после окончания Витебского университета. Мы понравились друг другу, но наше милое общение вызвало раздражение у трёх кавказцев, сидящих у барной стойки. Один из них позвал меня для разговора на улицу. Университетский товарищ Женя пообещал мне помощь.
Вначале я вышел в одиночестве под моросящий дождь. Было 4 утра, и небо светлело. У обочины дороги меня ожидали уже трое мужчин южной внешности и сурового вида. Самый старший из них, с сединой, лет сорока пяти, обратился ко мне:
– Света поедет сегодня со мной. А ты, если хочешь остаться живым и невредимым, просто уйдешь сейчас же, никому ничего не поясняя!
– Пошёл ты! – ответил дерзко я, будучи немного пьян. И следом на улицу из клуба выступила большая группа парней во главе с Женей. На лице кавказцев не было и тени испуга, напротив, они высокомерно усмехнулись, и старший из них добавил:
– Твоему товарищу мы переломаем руки, а ты, считай, уже мертвец!
Затем иностранная компания театрально развернулась и исчезла за поворотом. Мы не восприняли угрозы всерьёз. Однако через несколько часов возле здания автовокзала меня перехватили южные громилы и затащили в закуток, вывихнув прі этом мне левую руку. Один из них грозно и невозмутимо произнёс:
– Наш приятель, которого ты оскорбил, очень уважаемый человек в Дагестане. Твоего друга мы уже отправили в больницу, как и обещали. Тебя же наш человек приказал убить!
Тон говорившего вселял первобытный страх, боль в руке подтверждала опасность момента. Я ни на секунду не усомнился в том, что он сказал правду.
– И вы меня убьёте? – осторожно спросил я.
– Даже не знаю, мы здесь проездом, и вроде бы не хочется руки марать, хотя ты виноват, – ответил мне с сомнением дагестанец.
Передо мной всплыл образ из истории, рассказанной однажды пожилым работником нашей мастерской. Во время Великой Отечественной войны немцы ходили по избам деревни и сгоняли жителей в сарай, чтобы их там сжечь за связь с партизанами. Рассказчик тогда был ещё маленьким мальчиком пяти лет, и мать спрятала его в шкаф. Немецкий солдат не спеша зашёл к ним в дом, в котором уже, кроме ребёнка, других людей не было. Он проверил все комнаты, заглянул под кровати и размеренно прошагал к мебели. Когда он открыл шкаф, то увидел трясущегося мальчика. Немец посмотрел ребёнку в глаза, устало вздохнул и закрыл шкаф, сделав вид, что никого не заметил. Он, возможно, участвовал в подобном мероприятии не впервые, но почему-то в той конкретной ситуации брать на себя смерть очередного ребёнка не захотел.
– У тебя есть огонь, чтобы прикурить сигарету? – поинтересовался у меня кавказец. В это время я курил и дрожащей от волнения здоровой рукой протянул ему зажигалку.
Сверху всё ещё моросил дождь и каркали серые вороны. Ветер раскачал пламя зажигалки Zippo, звонко щёлкнувшей крышкой. Оба дагестанца, не торопясь, молча выкурили по сигарете, а после скрутили меня и затушили о мою шею бычок, оставив небольшой круглый ожог. Потом кавказец, говоривший со мной до этого, объяснил:
– Тебе сегодня невероятно повезло. Береги девушку. А шрам будет тебе напоминанием, что я, Осман, тебя пощадил. Соверши в своей жизни что-нибудь хорошее!
Дагестанцы скрылись за стеной усилившегося дождя и забрали мою зажигалку Zippo с собой. Но я не был ни зол, ни обижен на них.
Женя вскоре выздоровел. Они сломали ему левую руку, на правой был только ушиб. Мой сустав вправили. А наши отношения со Светой продолжились. Это был бурный роман. Света была очень требовательной в интимном плане, но и сама отдавалась мне с такой страстью и старанием, будто это было главным в её жизни. Целовала она меня каждый раз с нежностью и игривостью, но, бывало, и покусывала. Её громкие стоны мешали моему пожилому соседу спать, а я лишь пожимал плечами при встрече с ним.
Обратной стороной импульсивности Светы были наши бесконечные скандалы и ссоры. За полгода мы поссорились 77 раз. Иногда она была самой ласковой и внимательной в подлунном мире спутницей, а подчас вела себя как гордая и деспотичная восточная царица, сидящая в недосягаемой башне из слоновой кости. Временами мне казалось, что Света вот-вот ударит меня кухонным ножом. А спустя пару часов я видел, что она предана мне, как никто, и безумно меня любит.
Однажды она пришла ко мне в мастерскую и, когда я заварил себе кофе и не проявил к возлюбленной должного интереса, плеснула кофе мне в лицо, заявив:
– Это тебе за то, что ты меня не слушаешь. Я нашла себе другого. Это Алексей Иванович, директор школы № 6, где я преподаю! Между нами, Миша, всё кончено!
Света выскочила из мастерской, хлопнув дверью так, что со стены осыпалась старая краска, а из смежных кабинетов все выглянули, чтобы понять, что за взрыв произошёл.
Прошло время. Я знал, что сейчас Света работает в местной гостинице «Днепр» на ресепшене.
Я посмотрел в окно мастерской и увидел центр города в снегу. Снаружи бушевала метель.