Валерий Ледник – Луна над Невридой (СИ) (страница 12)

— Я лично собираюсь уехать в Польшу или в Венгрию после этой компании, да и вас ищи как ветра в поле, князю Всеславу нас не достать. Когда еще вашей добычей будет княжна? — вновь сказал высокий наемник, и его товарищи пожали плечами.

Княжна Катарина забилась к краю шатра и вынула кинжал, но ее действия лишь рассмешили наемников. Суровые войны переглянулись и начали приближаться к княжне, один из них с легкостью выбил кинжал сапогом из ее рук. Катарина закрыла глаза от ужаса, и в этот момент в шатер уверенной походкой и в сияющих доспехах, вошел Эстин.

— Воюете с женщинами? По-моему, ваше общество неприятно княжне. Вы могли ограбить шатер князя и уйти с добычей до моего прихода. А теперь вы все умрете, выродки! — спокойно сказал Эстин, гордо расправив плечи и усмехнувшись в предвкушении схватки.

Увидев Эстина, наемники побледнели и застыли в замешательстве. Они узнали этого легендарного варяга и осознали, насколько близки к смерти. Но наемники были не из пугливых.

— Я знаю тебя, Эстин, но не слишком ли ты самоуверен, я убивал князей по приказу великого князя Ярослава, неужели не справлюсь с каким-то варягом? — сказал самый высокий из наемников.

— А вот я тебя не знаю, и мне плевать, кто ты! Если вместо судьбы воина ты выбрал роль палача, то ты обычное ничтожество и к тому же покойник, как и все вы здесь! — невозмутимо с улыбкой сказал Эстин.

Переглянувшись, четыре наемника разом бросились на Эстина. Один из наемников кинул в Эстина топор, но Эстин отбил его, молниеносно отскочил в сторону, и боковым ударом снес голову крайнему к нему воину. Оставшиеся трое наемников попятились назад, но затем вновь разом вступили в схватку. Пока двое из них в яростном порыве отвлекали Эстина, третий, самый высокий и наглый среди них, изловчился зайти к варягу со спины и резким ударом кинжала попытался заколоть Эстина.

Увидев опасность, грозившую Эстину, княжна Катарина закричала, но Эстин в последний момент перехватил руку с кинжалом. Послышался хруст руки наемника, после чего Эстин его же рукой, вспорол наемника от живота до грудной клетки и оттолкнул. Убийца князей скорчился, захлебываясь кровью, в ногах варяга.

Вид крови привел Эстина в неистовство, на его лице застыла улыбка, а глаза затуманились. Эстин набросился на оставшихся воинов, ускорив темп и силу ударов. Щиты псковских воинов разлетелись в щепки, и вскоре они оба пали порубленные варягом. Но Эстин все не успокаивался, продолжая рубить с усмешкой мертвых псковских наемников, повторяя:

— Как вы посмели явиться сюда, как вы посмели бросить вызов мне, жалкие твари!

Лишь несколько минут спустя, Эстин пришел в себя и сразу же направился к княжне.

— Вы в порядке, ваша светлость? Они не причинили вам вреда? — учтиво поклонившись, спросил Эстин. Звенья его кольчуги отразили пробивающееся в шатер солнце, Эстин вновь выглядел очень спокойным и величественным.

На лице Катарины появились слезы, она крепко обняла Эстина и прошептала:

— Я этого никогда не забуду, мой муж вас вознаградит.

Эстин был давно не равнодушен к княжне, наслаждаясь ее объятиями, он прижался к ее нежной щеке и чуть коснулся утонченной руки княжны. В какой-то момент их объятия разомкнулись а взгляды встретились.

— Это моя служба, и мне не нужно никаких наград от князя. Вот если бы я мог просить, вашу светлость, подарить мне какой-нибудь предмет, который напоминал бы мне о вас в этих далеких суровых краях, — спокойной ответил Эстин.

На пару мгновений княжна замешкалась из-за необычной просьбы варяга. Затем Катарина открыла шкатулку с драгоценностями и, достав оттуда брошь, украшенную драгоценными камнями и розовой лентой, передала ее Эстину. Коснувшись теплой нежной руки княжны, Эстин широко улыбнулся и снова поклонившись княжне, покинул шатер.

В этот же день князь Всеслав прислал Эстину мешок серебра.

Через несколько дней осады в районе курганов, находящихся возле Пскова, под вечер стали появляться странные темные человеческие силуэты. Некоторые полоцкие войны даже утверждали, что слышали, как эти силуэты черного цвета о чем-то шепчутся между собой. Но когда воины к ним приближались или пытались выстрелить в них из лука, силуэты растворялись в воздухе.

Представители церкви в полоцком лагере тут же вспомнили, что у полочан и псковичей общие предки, оба города основал древний союз племен — кривичей.

— Скорее всего в курганах покоятся именно кривичи, и по сути, поход князя Всеслава является братоубийственным! — заявили они.

— Что ж эти братья легли под Новгород и вместе с новгородцами издевались над нашими купцами? — раздраженно сказал Всеслав.

Но каждый вечер шепчущих черных силуэтов становилось все больше, силуэты отходили от курганов все дальше, они даже начали заходить в полоцкий военный лагерь и подниматься к стенам Пскова. Представители церкви читали молитвы и окропляли силуэты святой водой, это помогало, но не на долго, исчезая от молитв и святой воды, человеческие силуэты вскоре появлялись вновь.

Это явление, как и неудачные штурмы, производило угнетающее действие на полоцких воинов. Мой отец был свидетелем, как сын князя Всеслава Борис сообщал Всеславу о просьбах полочан снять осаду и вернуться домой. Подобные разговоры приводили Всеслава в бешенство.

Вдобавок изменилось поведение княжны Катарины, она стала более задумчивой и терялась в присутствии Эстина. Конечно, князь понимал, что происходит и сильно переживал, но сделать ничего не мог.

В один из вечеров под Псковом князь Всеслав сильно напился, сел на коня и, к ужасу полоцких воинов и удивлению псковичей, поехал прямо к темным человеческим силуэтам. Князь Всеслав ничего не боялся, и его верный конь, потомок диких лошадей из полоцких лесов, так же не дрогнул. Подъехав к темным силуэтам, Всеслав осыпал их бранью, а затем обратился к ним нагло и разнуздано:

— Зачем пришли? Может вам чего-то не хватает в курганах, еды или серебра? Так подавитесь! — сказал князь достал пару арабских серебряных дирхемов и швырнул их в один из силуэтов, но монеты пролетели сквозь человеческий силуэт и упали на землю.

— Не нравится серебро? Тогда отведай стали! — с этими словами Всеслав вынул из ножен меч и заехав в толпу гостей из курганов, стал рубить их мечом, приговаривая:

— Твари, убирайтесь назад в свои земляные норы! Если будете путаться под ногами, то я разрою ваши курганы, достану ваши останки и прикажу выставить их в поле, отпугивать ворон!

Князь Всеслав осыпал темные силуэты проклятиями и продолжал их рубить, но меч лишь проходил сквозь силуэты, не причиняя им никакого вреда. От своего бессилия князь пришел в еще большую ярость.

Тут, по воспоминаниям князя, один из темных человеческих силуэтов вышел ему на встречу. Конь Всеслава стал на дыбы и ударил темный силуэт передними ногами, но человеческий силуэт остался на месте. Только в районе сердца у силуэта появилось какое-то переливающееся сияние. Подойдя ближе, словно тень героя из прошлого, силуэт взял коня князя под уздцы, и, к удивлению Всеслава, его конь успокоился. Затем темный силуэт подошел ближе к князю и прошептал:

— Успокойся, брат!

А после все темные силуэты исчезли, а ошарашенный князь Всеслав развернул коня и поехал в лагерь.

На следующее утро, когда мой отец развлекал князя Всеслава рассказами о своих скитаниях, в шатер к князю пришли представители полоцкого купечества и Эстин. Увидев в своем шатре купцов, которые зашли и виновато опустили взгляд, Всеслав просто вышел из себя и закричал на них:

— Чего пришли, тоже проситься домой? Разве не из-за вас я привел сюда войско, разве не вы жаловались мне на Псков и Новгород?

Затем Всеслав посмотрел на Эстина и также обозлено произнес:

— А ты, Эстин? Разве не ты подбивал меня на войну? А теперь что? Будешь скулить о возвращении?

После небольшой паузы один из купцов нарушил тишину:

— Не гневайтесь, ваша светлость, но Псков нам не конкурент, а из-за долгой осады мы не можем торговать. Если бы речь шла о разграблении Новгорода, то можно было бы рискнуть и оставаться здесь до последнего, но даже взятие Пскова не покроет наш ущерб.

— Светлейший князь, византийские специалисты и мои войны считают бессмысленной осаду столь хорошо укрепленного места, мы и так потратили на незначительный город слишком много времени. Многие остались калеками или погибли, — спокойно произнес Эстин.

— Глупцы, отойти, не взяв город, значит проиграть и показать нашу слабость врагу, — обозленно сказал Всеслав.

Затем князь выпроводил гостей из шатра, нехотя обещав подумать о возвращении в Полоцк, и обратился к охране:

— Позовите ко мне Ратимира.

Вскоре Ратимир вошел в шатер, он единственный из окружения Всеслава, еще не выказывал недовольства по поводу длительной осады.

— Какие настроения в войске, Ратимир? — спросил князь Всеслав.

— Очень многие недовольны, ваша светлость, и считают осаду бессмысленной, боевой дух в войске слаб, — холодно и спокойно ответил Ратимир.

— А что, Ратимир, скажешь ты, как ты относишься к осаде? — уже спокойнее спросил князь.

— Мне все равно, и если светлейший князь пожелает, я буду осаждать Псков хоть до конца жизни.

— Я не сомневался в твоей преданности, Ратимир, но меня интересует твое мнение по поводу продолжения осады Пскова? — с улыбкой спросил Всеслав.