Валерий Лаврусь – Побег на Крайний Север (страница 6)
И они разбрелись осматривать территорию.
Территория оказалась такой, какой она представилась с самого начала. Тундра, тундра, тундра… Озёра и мерзлотные бугры. Северная пустыня. С одной стороны – вдалеке стояли одинокие кедры, с другой – тянулся ряд худосочных лиственниц. «Остров»… И где, спрашивается, ставить палатку? Нет! Это не самый главный вопрос…
– А где мы будем брать дрова?! – выкрикнул с другого конца «острова» Марчук. Вот самый главный вопрос!
– В жопе! – зло ответил Славка и пошёл в сторону кедров.
– Обнадёживает, – согласился Игорь.
Игорь Марчук – выпускник Киевского университета и почти Шуркин ровесник. Игорь обитал в общежитии, в комнате, куда метил попасть Шурка. У Марчука была своя семейная драма: он любил одну женщину, а на Север привёз другую, с дочерью. Почти как у Шурки. Только на тот момент Игорь выбор уже сделал.
Шурка вздохнул, взял топор и отправился за Славкой.
За четверть часа братья дошли до песчаных раздувов, на которых стояли коряжистые кедры.
Раздувы – уникальное творение природы. Иногда их появление связывают с человеческой деятельностью. Дескать, содрал человек тонкий слой торфа или ягеля – и песок, который был под ними, начинает раздуваться, завоёвывая всё больше пространства, пока не остановится: либо водотоком, либо сменой песка на глину, либо мерзлотой. Последнюю ветер (а именно он настоящий виновник раздувов), обнажив с одной стороны, начинает глодать, создавая другое природное творение, которое тоже приписывают нефтяникам-вредителям, – термокарст.
– Смотри. – Славка ткнул рукой. Прямо из песка торчала пара сухих кедров без верхушек. Рядом лежал кусок ствола с кучей сучьев. – Вот и дрова. – Славка огляделся по сторонам. – Осталось перетаскать их к палатке.
– Может, палатку сюда? – Шурке место явно нравилось.
– Ага! И полтонны груза? А потом? Обратно?
– Обратно-то зачем?
– Затем… Вертолёты на раздувы не садятся – воздухозаборники забьёт. Им пылезащитные устройства нужны, а их нет. Ладно, давай бери сколько сможешь и тащи. А я ещё нарублю. Тебе с твоей рукой… – Славка забрал у Шурки топор и принялся рубить сучья у лежащего ствола.
Когда Шурка принёс дрова на болото, то обнаружил, что мужики уже перетаскали вещи на мерзлотный бугор, возвышавшийся над местностью, и начали устанавливать палатку.
– На бугре-то не помёрзнем? – огляделся Шурка.
– Тут такая подушка торфяная! – Игорь попрыгал. – Не замёрзнем. А вы дрова нашли?
– Нашли. Таскать далеко. Буран где?
– Вон, за аккумуляторами на подстилке. Пофигу ему и дождь, и комар.
Комар! Комар уже вылез и начал потихоньку жрать. Потихоньку – это потому, что пока ещё холодно. Завтра пригреет – и он даст просраться!
– На бугре, значит, решили? – Славка тоже притащил вязанку дров. – Эт-т правильно! Я тоже об этом подумал… Воду во-о-о-он в той луже брать будем, а дрова натаскаем… – И он с грохотом свалил сучья возле костра.
Золевский с оптимизмом поддержал Славку:
– Я пилу взял. Ручки приделаем – дров на-напилим…
– …и рыбы на-наловим… – добавил Славка, и все засмеялись.
Следующие пару часов они пилили и таскали дрова, ставили палатку, выкладывали настил из лиственничных брёвнышек и привезённых досок, устанавливали печку, носили воду. И всё время, не прекращаясь ни на минуту, моросил дождь. Космогеологи вымокли до нитки. У Шурки лопнул волдырь, и теперь невыносимо саднила рука. Хорошо бы перебинтовать… да толку? Если перебинтовать, надо держать руку в покое… А работать кто будет? Пушкин? Больничный же не выпишут…
– Всё! Шабаш! – Григорич вогнал топор в бревно. – Вода вскипела, пошли перекусим чего-нибудь…
– Пошли, пошли, – выглянул из палатки Славка. – Я свет уже сделал.
Григорич достал из рюкзака банку кильки в томате, открыл и сунул Бурану. Буран запыхтел, зачавкал.
– Всякой ты его гадостью кормишь! – пожалел собаку старший.
– Сейчас пусть это жрёт, завтра кашей накормлю.
– А сколько времени? – Марчук взглянул на небо.
– А полдевятого, – в тон ему, посмотрев на свои карманные, отозвался Славка.
– Ни хрена себе… – Шурка почесал затылок. – Светло же…
– Чего ты хочешь: белые ночи! – Игорь хлопнул Шурку по мокрому плечу и толкнул к палатке. – Забирайся, у меня презент есть.
– Презент? Какой презент? – засуетился Золевский.
Игорь забрался в палатку и достал из рюкзака бутылку рябины на коньяке.
– А-а-а-а-а-а! – взвыл Славка. – Высокий класс!
И он принялся накрывать импровизированный стол из ящиков:
– Давайте устраивайтесь… Щас, я тут сала, колбасы из дома… Завтра нормальной жратвы наготовим, а пока этим перекусим.
Игорь разлил по кружкам. Молча чокнулись, выпили и взяли по бутерброду. Через пару минут внутри потеплело, растеклось…
– Ну и хрен с ней, с рыбой! – первым высказал общее мнение Славка. – Не больно хотелось.
И полез настраивать приёмник ВЭФ, который таскал с собой во все поля.
Утром Шурка проснулся, когда все ещё спали. Что-то его толкнуло. Он поднялся, оделся и вышел из палатки. Вовсю светило солнце. Тёплое, ясное утро. Рядом с Бураном на корточках сидел Шуркин пятилетний сын Влад и гладил собаку. Влад?! Собаку?! Он же до смерти их боится…
– Привет, Владь.
– П'гивет… – Влад немного картавил.
– А мамка где? – Шурка присел рядом.
– Вон, возле кост'га.
Шурка повернулся и увидел Соню, она что-то помешивала в котелке.
– Привет.
– Привет, – повернувшись к Шурке, улыбнулась Соня…
– Шур. Шура. Шурка!.. – шипел кто-то. Он открыл глаза и увидел брата. – Пойдём, чего покажу, – Славка старался говорить шёпотом, чтобы не разбудить остальных.
– Саныч, сколько времени? – спросили голосом Марчука из крайнего спальника.
– Восемь! Там у нас мороз и солнце! Я уже кашу сварганил.
– Во-восемь?! – заговорил и зашевелился ещё один спальник. Открылся верх, и оттуда показалась бородатая лысая голова Григорича. – Вставать пора однако.
– Ты чего, Шур, стонал? – Игорь выбрался из спальника и теперь последовательно надевал штаны, энцефалитку, натягивал сапоги. – Сон, что ли, эротический видел?
– Сон. Не эротический. Но яркий… Про своих.
– Это багульник, – зевнул Золевский, выползая из спальника.
– Чего багульник? – не понял Шурка.
– Багульник… Лёгкий га-галлюциноген. У меня на болоте всегда сны цветные. Багульник!
– И не только багульник! – возразил Славка.
– Смотри! А чего у тебя глаза блестят? Ты-то чего нанюхался?! – Золевский нацепил очки. – Пациент беспокойный!
– Пойдём – покажу. – И Славка выбрался из палатки.
– Пойдём, посмотрим… – Шурка полез за ним.
От вчерашней слякоти не осталось и следа. Небо яркое, синее; ослепительно-белое солнце, и над болотом пелена пара. Буран уютно устроился возле костра, положив остроухую морду на передние лапы, лежал неподвижно, двигал только глазами, наблюдая за людьми. Над костром висел котелок, в нём аппетитно побулькивала и дымилась каша.
– Смотри. – Славка присел и потянул за ветку молоденькую лиственницу, которая росла возле входа в палатку.