Валерий Краснобородько – Йеллоустон: конец цивилизации (страница 2)
– Что с ним? – плача спрашивала она. – Антоша, с тобой всё хорошо?!
– С ним, ничего не случилось. Но, могло… Малыш немного испугался, – незнакомец в форме сотрудника МЧС, пристально и строго посмотрел в глаза девушке, но она виновато отвела взгляд. – Мамочка, за ребёнком, внимательно смотреть нужно. Следующий раз, меня, может рядом не оказаться и тогда, горе будет в семье. Больше горе.
– Да… Извините… Как-то, так, получилось… Спасибо вам! – виновато оправдывалась мамаша, – С подругой заговорилась… Давно не виделись…
– Дура, тупорылая… – долетали до их ушей возмущения водителя автобуса и пассажиров. Последние особенно не скупились на эпитеты.
– Ещё раз вам, огромное спасибо!
Спасатель, лишь кивнул головой в ответ, и больше не говоря ни слова, направился к своей машине. Все, кто был в автобусе, замахали ему руками, а молодой мамаше жестами показали, что у неё «не все дома». А подруга, стояла рядом, белая как мел и нервно теребила ручку сумочки, чувствовала себя виновницей происшествия.
– Мой Антошка… Уже всё хорошо… Испугался мой мальчик… На дорогу, без мамы, больше не ходи. Ладно?
– Угу, – всхлипывая ответил мальчонка.
«Калина» тронулась и так же, как и прежде, не торопливо покатила по дороге, освобождая проезд, съехав с выделенной полосы, автобус ещё через сотню метров остановился на своей остановке.
Подруга посмотрела вслед отъезжающей машине и виновато произнесла:
– Вик, ты меня извини… Я тебя заговорила… Просто, столько всего нужно тебе рассказать…
– Да, сама виновата! – ответила мамаша и огляделась по сторонам. – Настя, пошли в кафе! Там есть детская площадка. Антон поиграется, а мы спокойно по болтаем.
– Пошли! – согласно кивнула головой подруга. – И, чего мы сразу так не сделали!
– Дуры по тому-что! – Вика, целуя сына, спросила, – Пойдём на детскую площадку?
– Пойдём! – отозвался малыш, и перестал плакать.
– Нужно срочно снять стресс! – ответила подруга. – Я угощаю!
– Скорее отметить второе рождение…
Кавказ 1994
Ночь. Тишина. Цикады поют свои бесконечные, любовные серенады. Бойцы спят. Заснул даже караульный на дальнем посту.
Один солдат крутится с боку на бок, ему сниться сон… В бою, он израсходовал все патроны и теперь, оказался захвачен боевиками в плен. Вырывается. Пытается драться. Но, несколько бородатых бандитов скрутили его, руки связали верёвкой и поставили на колени. Главарь банды, достал нож… Обходит пленного со спины… Поскольку испугался волчьего взгляда русского солдата, и поднёс нож к горлу парня… Вот, острое лезвие чикнуло по горлу и кровь бьёт фонтаном во все стороны…
– А-а-а! Не-е-ет! – вскакивает со своего места солдатик. Его лицо покрыто испариной. Неистово вертит головой по сторонам, пытается понять, проснулся или ещё нет.
Стояла кромешная тьма. Все спали. Даже дневальный. Заслышав крик, испуганно лупал глазами и выпрямился.
– Мужики, подъём! Нас, бородачи, резать идут! Тревога! – начал боец всех спешно будить. – Быстро оружие в руки, и за мной! Мать вашу! Бегом! Если жить хотите! – кричал он, во всё горло. Самого трясло, как от приступа лихорадки. Страх и темнота заползали в его душу…
В палатке зашевелились сослуживцы.
– М-м-м… Боярин, дай поспать… – отзывались одни, и тут же были скинуты на пол сержантом. Другие, очевидно, привыкшие к выкрутасам своего товарища, спросонья и молча делали, что он просил.
Раздался голос сержанта:
– Мужики, бегом! Валерчик не шутит! – поддержал худощавый парнишка. – Оружие в руки и бегом! Бегом из палатки!
Ещё минута и все, кто спал в палатке, поднялись на ноги и, не одеваясь, кто в чём был, с автоматами в руках, проделав ножом дырку в палатке, осторожно пролезли в неё. Последним покинул палатку молодой человек, с острым взглядом, и слегка лопоухий, осторожно поправил края разрезанной палатки, словно там ничего не было. И, отвёл своих сослуживцев в сторону. На сердце отлегло. Они выжили.
– Валерчик, – зашептал один из бойцов лежащий рядом в траве, – холодно, в одной майке, по земле ползать!
– Тс-с! – ответил ему Валерий, прикладывая палец к губам, перед его глазами стояла до сих пор пеленой весела кровавая картинка, как бандиты, перерезают глотки спящим солдатам. – Они идут!
Боец хотел что-то ещё сказать, но ему помешали незваные гости. Боевики, скользя как тени, стали один за другим пробираться в палатку. Их было около десятка, и когда все оказались внутри, со словами «Аллах-Акбар», они, вытащив ножи, кинулись резать солдат… Но там, никого не оказалось…
А вместо этого, сержант Сергей Миронов, стряхнул с себя остатки сна и наваждение, понял, что произошло то, о чём предупреждал Бояринов и принял на себя командование.
– Первое и второе отделение! – кричал сержант Сергей Миронов. – Зачистить палатку! Третье отделение, за мной!
Бойцы открыли огонь по боевикам. Минута и всё было кончено.
Валера, Миронов и ещё пятеро бойцов устремились за сержантом в кусты, где могли скрываться ещё боевики. В короткой перестрелке, убито ещё трое боевиков. Из ребят, никто не пострадал.
Сигнал тревоги, оглушил всю округу. Молниеносно лагерь пришёл в движение. Подкрепление прибыло, когда перестрелка стихла. Два БТРа, ревя двигателями, подкатили к месту боя. Офицеры, с спросонья махали оружием, солдаты послушно и грамотно занимали оборону.
Сержант Сергей Миронов, Валера Бояринов, Алексей Стариков и ещё трое бойцов, вернулись в расположение.
– Что, тут, произошло?! – кричал растрёпанный капитан Мерзляков, небольшого росточка, вечно с красным носом, бородавкой на щеке и свежим перегаром. – Быстро доложить обстановку!
– Товарищ капитан, – спокойно отвечал сержант, – на нашу палатку, было совершенно дерзкое нападение. Атаку успешно отбили. По счастливой случайности, мы успели перехитрить противника и открыть по нему огонь раньше, чем он. Группа диверсантов полностью уничтожена! Наши потери, один двухсотый. рядового Махамудинова, стоявшего в карауле, зарезали.
– Заснул сука… – выругался капитан Мерзляков.
– Скорее всего да. Следов борьбы не было.
Из простреленной, словно решето, палатки, вышел младший сержант Иванков, командир первого отделения.
– Иванков! Что там? – спросил капитан младшего сержанта.
– Товарищ капитан, там десять бородачей, – Иванков посмотрел на Валерия. – Все двухсотые. Чувак! – он обратился к Валере, – Ты нам, жизнь спас! Они, реально, резать нас пришли. У всех ножи в руках!
– Спасибо! – послышалось с разных сторон, искренние слова благодарности.
– Да не за что. Мужики, мы же на войне… – скромно ответил Валера Бояринов. – Сегодня, я вам спас, а завтра, вы мне спину прикроете.
Капитан выждал минуту, а потом, вдруг, сурово глядя на Валеру, стоявшего рядом с сержантом Мироновым, спросил:
– Бояринов, – капитан Мерзляков сделал пару шагов к нему, – и как ты, им всем, спас жизнь? – в его тоне чувствовалось недоверие и подозрение. Это почувствовали все присутствующие. И бойцы, что спаслись от неминуемой смерти, стали кольцом вокруг капитана.
– Да очень просто, – рядовой Бояринов пристально посмотрел на капитана, не отводя взгляда, – мне очень отчетливо приснилось, как один из бородачей, отрезает мне и вам голову. Вот, я и проснулся. Чувствую, что это неспроста… Вышел отлить и заодно осмотреться. Потом, услышал шорох… – про шорох Бояринов конечно приврал, сну пусть даже вещему, капитан, под действием спирта, мог бы и не поверить. – И, разбудил всех…
– Не верю я, в такие чудеса! – зло фыркнул, ещё пьяный, капитан. – Не верю! Тебе не кажется, что гнильцой попахивает?
– А мы, – сержант Миронов обвёл всех солдат рукой, решительно и твёрдо ответил, – а мы верим! И в обиду, своего товарища, не дадим…
…на лице Бояринова Валерия, едущего за рулём «Калины», после нахлынувших воспоминаний далёкой молодости, появилась лёгкая улыбка… Но, страх, окончательно не покинул душу, как обычно это было после исполнения предчувствий. Оставался тяжёлый и плотный осадок. И Валерий Александрович ничем не смог это объяснить…
Наши дни
Вот машина Бояринова, подкатила к базе МЧС. Он нашёл свободное место и припарковал «ласточку» на служебной автостоянке. Вышел из салона, втянул полной грудью вечерний воздух, полный всевозможных ароматов как приятных, так и не очень, потянулся и не спеша направился к проходной.
Проходя через КПП, показал дежурному служебное удостоверение, расписался.
– Спокойного дежурства! – из-за стекла пожелал пожилой человек в униформе.
– Спасибо Максимыч, – отозвался Валера, чувствуя, что где-то в глубине души, ещё что-то скребёт. – И тебе хорошего дежурства.
– Да я-то что! – улыбнулся Максимыч. – Я домой, через десять минут. Коляна на полчаса подменил. У внучки именины, пошёл поздравить.
– Ясно. Тогда, спокойной дороги!
– И на том, спасибо, – отозвался Максимыч, и посмотрел вслед уходившему Бояринову, бормоча себе под нос. – Что-то ты, Саныч, бледный какой-то.
КПП осталось позади.
Нет, это не из-за мальчишки. Это, что-то другое… Другое… Тяжелое и неизвестное… Такого ощущения, раньше никогда не испытывал. Этот страх, пока был далёк, и одновременно сковывал всю душу сразу… Нет! Нет! Нет! Ни мальчишка, ни его мама, ни Максимыч тут вовсе не причём! Темнота и страх, медленно вползали в душу и сердце… И, оно было, всеобъемлюще… Парализующе… И, давили огромной тяжестью…