Валерий Краснобородько – Хранители Мира (страница 25)

– Я не хочу тебя убивать, если и были какие мысли, то лишь из-за боязни тебе навредить.

– Ты лжешь, смертный!

Мне не нравилось вот так стоять перед ней и перекидываться пустыми репликами. Тогда решил действовать быстро, чтобы избавиться от неловкости. «Так, её ноги!» – подумал я. Они, эти две симпатичные ножки, были неприкрыты ничем, что позволило мне именно их выбрать тем местом тела, на котором нужно провести наш опыт. Не в лицо же плескать воду!

Открыл фляжку, смочил ладонь и брызнул на её ноги. Небольшие капли попали на открытые участки кожи и зашипели, проедая в теле вампира дырки, как будто на нее брызнули не водой, а серной кислотой. Она стала извиваться и визжать.

– Что случилось? – с криком в избу влетел Ясь.

– Моё предположение подтвердилось! Эта вода несёт смерть этим существам.

– То есть… Ты хочешь сказать… Что навье боится этой воды? – и удивление, и радость, и недоверие, одновременно отразились на лице кузнеца.

– Посмотри сам.

Он наклонился. Осмотрел её ноги и понимающе кивнул головой.

– А-а-а! Сволочи, празднуете победу! Но я вам испорчу праздник! Ну-ка! Развяжите меня! Я-то вам, яйца по отрываю! – орала женщина-вамп. – Скажите спасибо, что я ещё слабая, будь я посильнее, вам бы со мной никогда не справиться!

– Я это запомню, – тихо ответил я ей.

Мы молча вышли из хижины и уселись у стены, прячась в её тени. Сидели молча, ничего не говоря. А что тут скажешь? День был бешеный, от всего происшедшего кругом шла голова. Под конец даже воду «волшебную» нашли! Есть от чего какое-то время помолчать.

Жара постепенно спадала, и лес неторопливо с чувством собственного достоинства, погружался в вечерние сумерки. Дневное светило опустилось за кроны деревьев.

– Скоро в путь, – устало прошептал я, глядя на заходящее за горизонт солнце.

– Как думаешь её вести?

– Может, сделаем носилки? Ведь для того, чтобы её вести, надо развязать ноги, а это, сам понимаешь, чревато.

– Ага, а потом ещё, заставить её идти. Артачиться будет. А пинками гнать не хочется. Может, все-таки носилки?

– Ну, тогда пошли делать.

К заходу солнца мы успели в четыре руки смастерить носилки, на которых будет ехать Елена.

– Слышь, Павло, она как княжна поедет! – улыбнулся Ясь.

– Пусть хоть богиней будет, лишь бы идти не мешала! – серьёзно ответил я, не принимая шутливый тон своего друга.

– Не переживай так. Здесь идти-то недалеко. Мы будем быстро шагать, а не красться, как за Мстиславом.

– И то верно.

Действительно, весь переход занял часа три, не больше. И ничего с нами не случилось. Мы двигались быстро, но не забывали о предосторожностях. Оружие у нас было наготове. Пленная тоже вела себя спокойно, если не считать нескольких её выходок. Один раз Елена так завопила, что у меня уши заложило. И ничего не помогало, ни уговоры, ни угрозы, просто издевалась, как хотела, доводя нас до сумасшествия. Тогда мы пришли к обоюдному решению, остановились, приподняли носилки повыше и бросили её на землю. Жена Мстислава, ничего, не подозревая, грохнулась о землю и от сильного удара и неожиданности заткнулась.

– Если ещё откроешь рот, воспользуюсь этой волшебной водой! – прикрикнул я.

Следующий раз она спрыгнула с носилок. Мы потом пробовали повторить это, не вышло ни разу! Лёжа на носилках, связанная порукам и ногам, она изогнулась дугой, словно пружина и вылетела, нарушая все законы физики! В общем, скучать нам с ней не приходилось.

Я не знаю подробностей разговора Мстислава со старейшинами, но ему, каким-то образом, удалось их уговорить. И слава Богу! Перед открытыми воротами собралась, наверное, вся деревня, люди стояли группами, женщины разбились на группы поменьше, и молча наблюдали за нами, изредка шепча что-то друг другу на ухо. Мужчины же, напротив, толпились человек по двадцать, и все с оружием. За это я мысленно их похвалил, надо быть всегда начеку. Темнота как маска, скрывала выражение их лиц. Первый подошёл к нам Святослав Мудрый, держа в своей руке факел, которым он освещал нам путь. Мы молча проследовали за стариком, ведя Елену под руки. От носилок отказались перед самой деревней, решив, что остаток пути она сможет пройти и сама.

Вдруг из темноты выскочила женская фигура. Она выросла, словно из-под земли и бросилась к нам. Как только она оказалась между Святославом и нами, со всего маха швырнула в вампира камень. Но тот едва зацепил левое ухо, просвистел мимо и угодил в толпу зевак. Женщина, видя, что её попытка оказалась неудачной, бросилась на вампиршу, пытаясь её задушить. Но девушка почувствовала угрозу своей жизни, стала сопротивляться, насколько это было возможно в её положении.

Толпа оцепенела, Ясь один не растерялся и бросился их разнимать, предоставив мне самому держать навье. Я вцепился в нашу спутницу и изо всех сил старался её удержать, чтобы не позволить дотянуться до взбешённой женщины, которая к своему огорчению не знала о грозящей ей опасности. Нам, двум здоровым мужикам, с трудом удалось их растащить.

– Ты! Ты! – задыхались от ярости, кричала женщина. – Ты убила моих детей! Я убью тебя!

На лице навье не было человеческих эмоций и чувств. Глаза горели ненавистью ко всему человечеству. Рот был приоткрыт, из него исходило шипение, обнажившиеся клыки были готовы в любую секунду укусить разгневанную женщину.

Святослав стоял столбом, впрочем, как и все жители деревни. Все опешили от неожиданности.

– Ясь, уведи её подальше! – крикнул я, стараясь перекричать вопившую и бьющуюся в истерике женщину.

Кузнец оторвал её от земли и понёс в сторону, где пришли в движение несколько мужчин. Замешательство с них спало, и они дружно поспешили ему на помощь. Передав её в другие надёжные руки, он побежал назад ко мне, чтобы подстраховать на всякий случай.

– Святослав, пошли быстрее, нам лишний скандал не нужен! – попросил его Ясь.

Мы подхватили вырывавшуюся девушку под руки и быстрым шагом последовали за стариком.

Погреб был просторный и прохладный. У дальней стены лежало свежее сено, а поверх сухой травы, кем-то заботливо уложенное одеяло. Продуты вынести не успели. Так и оставили.

– Будешь теперь жить здесь. А твой Мстислав будет тебя проведывать. Чтобы тебе скучно не было! – заговорил с ней Ясь.

– Она точно не опасна? – серьёзно спросил Святослав.

– Если не будете без надобности к ней подходить. И не вздумайте её отпускать! – пояснил я. – Кормить вам её не надо. Хотя, когда они сытые, то меньше бросаются на людей. Можете дать ей крови любого убитого вами на охоте животного. Но питание делает их сильнее, и их способности становятся лучше! Нет, не надо. Не кормите её вообще, тогда она будет спать и станет слабее. Ни в коем случае ни давайте ей есть! Запомнили? НИКОГДА!

– Ясно. Любое её посещение, через моё разрешение. К тому же, ключи от погреба у одного меня. Так это правда, что они пьют кровь животных и людей? – спросил Святослав. – Всё-таки это не враки!

– Конечно. Человеческую кровь, конечно, больше предпочитают, но в голодный год и рак рыба! – отвечал я.

Елену уложили на сено, укрыли одеялом и вышли из погреба, тщательно заперев за собой засовом дверь и повесив замок.

– Святослав, а где Мстислав? – спросил я.

– Сидит под надзором в своей избе.

– Вы с ним не сильно строго. Он зло сотворил из-за любви, – попросили мы за него. – Но не спускайте глаз, следите за каждым его шагом.

– Ты думаешь?

– Присматривать нужно. Как говорится, береженого, Бог бережет.

– Что, верно, то верно.

– Кстати тот лаз, через который он покидал деревню тайком от всех, надо заделать.

– Завтра же займёмся, – согласился старейшина.

Ужасно хотелось спать. Поэтому, подойдя к своей хижине, я вежливо распрощался со всеми и отправился спать. Едва голова коснулась подушки, заснул мертвецким сном. В ту ночь мне ничего не снилось, очевидно, сказалась усталость.

***

– Ну, хватит на сегодня, ребятишки. Продолжим завтра! – сказал дед, и больше не говоря ни слова, зашёл в дом, плотно прикрыв за собой дверь.

На следующее утро дед Павло продолжил свой рассказ после завтрака, на который он, кстати сказать, опоздал. Он проспал!

***

Остаток ночи и всё утро я провёл в постели. Когда встал, солнце было уже высоко, и успело высушить утреннюю росу с растений. Птички вовсю щебетали, напевая свои лучшие трели. Жители деревни работали, каждый занимался своим делом. Кто в поле, кто в лесу, а кто на охоте. Жизнь, как говорится, шла своим чередом. Один я, как лодырь, спал, глядя на то, как весь деревенский люд трудится как муравейник, отчего мне даже стало немного стыдно. Чувство стыда быстро сменилось чувством голода. Надо было найти, чего-нибудь покушать. Ветер, дувший с востока, принёс с собой шум базара. Этот гвалт голосов ни с чем не перепутаешь. Если человек хотя бы раз побывал на деревенском рынке, то никогда не спутает его шум ни с каким другим. Мой желудок протестовал против промедления в поиске пищи. Не откладывая больше ни секунды, я отправился добывать себе пропитание. Идти пришлось не долго. На восточной окраине, возле ворот, находился сельский рынок. Несмотря на сравнительно небольшие размеры деревни, было многолюдно. Народ шнырял между рядами в поисках подходящих товаров. Кто-то пробовал ягоды и восторгался их вкусом на весь ряд. Вот крепкий, деревенский мужик разложил на прилавке рыбу. Сушеная, вяленая, копчёная! Я полез в карман своих штанов за деньгами и… О, нет! Денег не было! Впрочем, они здесь и не нужны. Местные жители вместо денег использовались медные пластины шириной сантиметров пять и толщеной до сантиметра, рубленые тонкими пластинами и назывались, рубль. И были они далеко не у всех, а служили не для обогащения, а для облегчения торговли. Но кушать то хочется! «Ладно, идём дальше, может, что и подвернётся под руку!» – сказал я себе поднос и углубился в рыночную площадь.