Валерий Красников – Пассажиры разума (страница 35)

Вначале один из стражников рухнул как подкошенный, за ним — второй. Альфреду удалось применить магию айлов. Он ликовал: как же просто получилось справиться с ними! Тюремщики уже толкались у двери, пытаясь спастись бегством. «Пусть бегут», — подумал Альфред и представил магистра неподвижно стоящим у стола. Сработало. Ульрих замер и только капелька пота, упав с бровей, потекла по его щеке.

Альфред закрыл за сбежавшими стражами дверь и, ухватившись за вычурную литую ручку, задвинул под ней задвижку. «Наверняка ребята вернуться с подкреплением. А не хотелось бы, чтобы нам мешали…»

Подошел к огромному столу и осмотрел выдвижные ящики. Россыпь колец, медальонов, каких-то коробочек и шариков. Он при всем желании не смог бы рассовать обнаруженные артефакты по карманам.

«Дурак, что ли, этот Ульрих: столько ништяков просто держать в столе?! Наверное, гад был уверен, что тут он царь и бог!»

— Гер Ульрих, давайте считать все происшедшее маленьким недоразумением, непониманием и ошибкой. Начнем с чистого листа. Меня зовут Альфред. Я сейчас попытаюсь вернуть вам способность двигаться, и мы обсудим, что делать дальше. По рукам?

Зрачки великого магистра расширились, закрыв радужку. Может, от страха, Альфред понимал, что — «попытаюсь» прозвучало как-то не очень хорошо, а может, как согласие. Он представил Ульриха ходящим у стола. Получилось! Магистр заходил туда-сюда, как кукла. А ужас в его глазах дал Альфреду понять, что эксперимент не удался.

Сочувствия к Ульриху не было. «Пусть помучается, вспомнит, как повязал, потом бил и в тюрьму посадил — гад! Но „расколдовать“ его нужно. За дверью очень широкая лестница и скоро там станет тесно от желающих нашпиговать мою тушку железом» — с такими мыслями Альфред стал прикидывать варианты. Остановился на образе Ульриха, сидящего в кресле и себя по другую сторону. Будто в процессе общения. Еще Альфред добавил чуть-чуть желания неведомому исполнителю его воли, вроде как просьбу.

— Простите Отец Величайший! — в голосе Ульриха звучала искренняя мольба.

Как магистр оказался в кресле, Альфред не заметил. Впрочем, он не заметил и как Великий его покинул. Свою просьбу он изложил уже стоя на коленях.

Надо же — «Величайший»! Хорошая преамбула для плодотворной дискуссии! Альфред улыбнулся.

— Прощаю. Вам, наверное, неудобно. Можете присесть, — попаданец напустил в голос патоки, как обычно делал на Земле, ведя переговоры с поставщиками.

Ульрих так и сделал. Присел на кончик роскошного кресла и изобразил на лице полнейшее внимание.

— Ваши люди убили Ульфиле-слугу и не попытались сделать это со мной. Почему?

Великий магистр снова упал на колени и, пуская петуха, прошептал:

— Простите Отец Величайший! Они хотели… Они посмели поднять на Вас руку! — вдруг закричал Ульрих и заплакал.

Движением руки попаданец чувствуя себя почти богом, вернул истерящего хозяина Збычева назад, в кресло.

— Почему нас хотели убить ваши люди? — парень строго спросил и добавил магистру мысленную пощечину.

Ульрих, наконец, понял, что его жизни, по крайней мере, сейчас ничто не угрожает и заговорил спокойнее:

— Я получил приказ от Великой Матери выследить и уничтожить всех слэйвов из Лабораториума. Правда, до вашего появления, она отменила свой приказ для одного зита, но болван Ульфиле, наш копфегер, наверное, сделал это. Или попытался. Потому, что до сих пор о нем ничего неизвестно.

— Не хотел бы вас гер Ульрих расстраивать, но ваша Великая Мать уже какое-то время не функционирует — она мертва.

— Этого не может быть! Я видел ее на площадке для летающей лодки. И лодку видел. Она приказала называть ее — Оберст.

Альфред припоминал этот эпизод из записок Дмитрия. Едва сдерживая смех, спросил:

— Так-то был мужчина, не так ли?

— Да, но на лодке Богов! Мать может все. Она жила с нами в Збычеве как баронесса.

Анастари из Кар — города Древних, тех, кто жили в этом мире до нас.

— А что же ты тогда плел о великой чести видеть впервые после своего деда… — Альфред и не заметил, как перешел на «ты». Правда, Ульриха это не смутило.

— А вы как это можете знать? Откуда? Это вы тогда со мной говорили?! — магистр снова разволновался и вскочил на ноги.

— Отвечай по существу вопроса. Дед твой, причем к тому разговору?

Ульрих сел, сжался в кресле как от пощечины, хоть на этот раз Альфред его никак не трогал, и обиженно загундосил:

— Его бог катал на лодке. Я думал, что Мать в новом облике меня заберет с собой.

— Ладно, покатаешься еще. Найти бы Фальке…

— Правда?..

«Ну, чисто ребенок этот Ульрих!»

— Правда, покатаю мой верный Ульрих. Верный ведь? — Ульрих согласно закивал. — Ну, раз так, беги к своим воинам, порадуй, что жив и распорядись подготовить для меня пристанище.

— Будет исполнено, гер Оберст! — Ульрих вскочил, лихо щелкнул каблуками ботфортов и побежал исполнять приказ Альфреда.

Глава 27

Богом быть не трудно

Альфред возлежал на огромной кровати расположенной в алькове просторной комнаты в особняке, стоящем неподалеку от городской ратуши. Солнышко светило ярко, невидимое, где-то высоко. Наверное, близилось время обеда. Ульрих постарался не разочаровать своего гостя, господина.

Цивилизация — какое сладкое слово! Бассейн с подогретой водой, молчаливые и расторопные слуги, изысканная еда и девушки на выбор. Великий магистр лично после знатного ужина привел в спальню семь прелестниц. Отделил троих и, пряча глаза, сообщил, что они еще не знали мужчин.

Альфред гораздо позже своих сверстников стал мужчиной в физиологическом смысле. И когда то сильно по этому поводу комплексовал. Тем не менее, на первом курсе он пару раз сбегал из постели разгоряченных ласками подруг из-за боязни подцепить что-нибудь. А потом подруга детства Зиночка из Зачарованного влюбилась в него. И ей было все равно, что люди скажут. Мать кричала в окно:

— Ах, ты бесстыжая! Средь бела дня! Людей не стыдится!

А Зинка бежала к Альфреду и с визгом вешалась ему на шею, шептала: «Как же я соскучилась, люблю тебя…»

Эх, было время! Тогда Альфред любил и удивлялся, что на свете может быть такая любовь. Он мог часами расчесывать и заплетать ее светлые волосы, целовать сочные губы и налитую грудь, а потом, когда страсть изливалась, смотреть в красивые, широко открытые глаза в черном венчике ресниц.

Он выбрал из предложенных девственниц самую нежную, как ему показалось — конечно, блондинку с большой грудью, чувственными губами и круглой попкой.

Ночь пролетела быстро и, проснувшись, Альфред немного расстроился, не обнаружив девушку рядом. «Хватит сентиментальничать! Не жениться же теперь? За то обязательно нужно воспользоваться случаем: не стоит есть одни апельсины, когда можно и клубнику и ананасы! Я даже не знаю, как ее зовут… Но в этом что-то есть! — потом он подумал о другом попаданце — Димка, конечно, наворотил дел и что? Ищи его теперь. А ведь вполне мог наслаждаться жизнью в этом мире, как я сейчас. Врагов у Збычева нет, Кары с Древним вампиром далеко… В общем, живи и радуйся!»

Опустив ноги на медвежью шкуру, постеленную у кровати, Альфред потянулся — «Лепота!» На резной тумбочке обнаружил аккуратно сложенную одежду. Не спеша облачился в шелковую рубашку и кожаные штаны с курткой. Тут же стояли новенькие ботфорты, а на спинке кровати висела кожаная перевязь со шпагой.

Одевшись по местной моде, Альфред посмотрелся в зеркало: «Красавец! И небольшая щетина на щеках и подбородке меня только красит. Наверное, обойдусь пару дней без бритья».

Парень вздрогнул от внезапно прозвучавшего голоса:

— Простите, господин! — у входа стоял слуга с тазом в руках и полотенцем на предплечье, — Вы не изволили позвать, — молодой человек указал глазами на колокольчик, подвешенный над кроватью.

— Что там у тебя, вода? Давай, умоюсь, — сказал Альфред, наслаждаясь моментом. Ведь так приятно повелевать, когда все вокруг стараются тебе угодить!

Слуга подошел. Альфред плеснул немного водички на лицо, пополоскал рот. Обтерся холщовым полотенцем, кривясь от неприятного прикосновения жесткой ткани коже лица и шеи. Задумался о гигиене рта: «Зубной пасты и щетки тут вероятно еще не придумали. А на Фальке вроде, что-то было…Решено! Начну искать эту „лодку“. Факин Хеал! Где моя одежда?..»

— Любезный, — сказал так, что у слуги от страха выступил на висках пот, — где моя одежда?

— Сейчас, господин, — слуга выскочил за дверь. И не успел Альфред налюбоваться за оконными видами, как он вернулся. Принес джинсы, футболку и кроссовки.

Контейнер с айлом оказался на месте, в кармане джинсов. Во втором кармане вместе с мелочью Альфред обнаружил свои часы. Одел их на руку, отмечая, что по земному времени они показывают без десяти два и спрятав вместилище айла в сумку-кошель на ремне, примирительно сказал:

— Хорошо. Теперь можно и пообедать.

Слуга кивнул и широким жестом руки указал на выход. Альфред не стал задерживаться в спальне.

Спустившись, обнаружил в трапезной магистра Ульриха. Тот флегматично поглядывал на суетящихся у стола слуг. Увидев Альфреда, он оживился: сорвав с головы шляпу, изобразил приветствие больше походившее на танцевальное па, чем на поклон. Слуги замерли, склонив головы.

Как же приятно! Ноздри Альфреда трепетали, щеки порозовели, выдохнуть стало трудно от распиравших грудь чувств. Он взмахнул рукой слугам, мол, продолжайте и важно направился к центру огромного, персон на двадцать стола. Расторопный мажордом услужливо подставил стул. Альфред присел и указал Ульриху на место рядом. Магистр незамедлительно воспользовался приглашением.