Валерий Ковалев – Терра инкогнита. Книга 3 (страница 7)

Он поведал, что такие «корочки» с окончанием войны, выдавались прокуратурой лицам, используемых на легальной основе для участия в различного рода проверках. И были это, ушедшие на пенсию высококлассные специалисты: экономисты, бухгалтера, ревизоры и тому подобные, знавшие все по своему направлению изнутри. В результате эффективность прокурорского надзора была на порядок выше.

– И ввел это Роман Андреевич Руденко, – значительно поднял вверх палец ветеран. – А сменивший его на посту Саша Рекунков, в рот ему дышло, взял все и похерил, мол, наследие сталинизма. Так что, всю эту макулатуру сдай в канцелярию и забудь.

Удостоверения я сдал, но рекомендацию его не выполнил, наоборот, с этого момента стал кропотливо подбирать себе негласных помощников

К тому времени, имея определенный опыт, я был твердо убежден, что они обязательны в надзорной деятельности.

Факты хищения государственного имущества в крупных и особо крупных размерах, приписки, злоупотребления служебным положением, взятки, а также некоторые другие выявлялись прокуратурой далеко не всегда. Не хватало дополнительных знаний. Так же было и с возбуждаемыми по ним уголовными делами. Они, как правило, находились в производстве «важняков» областного, республиканского, а также Союзного уровня.

К чести нашей прокуратуры, Веденеев умел организовывать соответствующие проверки и заставлять делать это ОБХСС*, а Безродняя с Лельчук расследовать возбуждавшиеся по их результатам дела, с последующим направлением их в суд. Причем Безродняя считалась в области и республике, одним из лучших следователей. Что не раз отмечал тогдашний прокурор Украины Осипенко.

Приобретать себе помощников я стал на основе заинтересованности, как учили в ВКШ и на основе зависимости, как это делалось в милиции.

Естественно, что никаких спецпроверок таких лиц я не проводил, и подписок о сотрудничестве с них, не брал. Встречался официально, но беседовал без свидетелей.

Первым моим помощником стала начальник Попаснянского отделения областного Стройбанка, Деревянко. Весьма привлекательная самолюбивая и волевая дама дама. Знакомство с Ириной Петровной состоялось при достаточно негативных для нее обстоятельствах.

По требованию нашей прокуратуры, ее ревизоры провели проверку объемов строительных работ, выполненных на одном из промышленных объектов города Первомайским шахтостроительным управлением.

Нарушений не установили, о чем представили соответствующий акт. Веденеев подверг его сомнению и дал мне указание организовать повторную проверку силами КРУ* производственного объединения «Первомайск уголь». В итоге выявились приписки выполненных работ на значительные суммы, что явилось основанием для возбуждения уголовного дела, по которому на скамью подсудимых попали и были осуждены к лишению свободы, несколько хозяйственных руководителей

Утвердив злосчастный акт, подготовленный ее сотрудниками, Деревянко фактически сокрыла преступление, в связи с чем встал вопрос о ее ответственности.

По этому поводу Ирина Петровна пролила немало слез в прокурорском и моем кабинетах, заверяя, что сделала все без злого умысла, доверившись своим сотрудникам. Мы вынесли ей официальное предостережение, но направить информацию в адрес руководителя Стройбанка о наказании Деревянко, я «забыл».

С того времени между нами установились неплохие рабочие отношения, и прокуратура стала получать копии всех актов, которыми выявлялись приписки на поднадзорной нам территории

Но если банкирша помогала нам по нужде, то второй, приобретенный мною помощник, делал это заинтересованно. Он был ответственным работником исполкома и располагал интересующей нас информацией не только в нем, но и в городских учреждениях, связанных с обучением и воспитанием подростков. А поскольку я осуществлял надзор и в этой сфере, стал моим неоценимым помощником.

Постепенно я приобрел такие же позиции в производственном объединении «Первомайскуголь», а также на других предприятиях и в учреждениях города, включая ГОВД.

Для систематизации получаемых сведений и документов, завел необходимые досье. Имеющаяся в них информация позволяла в кратчайший срок, выйдя на проверку, установить нарушения Закона, а в ряде случаев возбудить по ним уголовные дела в отношении тех или иных руководителей.

Кто-то возмутится, – прокурору так действовать негоже!

Отнюдь. Вспомните слова Петра Великого «Прокуратура есть Око Государево».

А коль Око, то и «Зрить в корень», а не поверху, где тишь да благодать.

Через некоторое время результаты моей работы получили должную оценку, и в феврале 1981 года я был назначен на должность старшего помощника прокурора, а в марте получил долгожданную квартиру в только что построенном новом доме, куда сразу же перевез семью. Маленькую Леночку определили в детские ясли, а Таня устроилась на работу лаборантом в центральную городскую больницу.

Новая служба увлекала все больше.

Причин тому несколько. Первая – люди. Без преувеличения скажу, что тот первый мой прокурорский коллектив был если не идеальным, то близким к этому.

Среди работников, включая руководство, сложились самые теплые и добросердечные отношения. Мы вместе нередко отмечали праздники, юбилеи и другие, знаковые для нас события, в работе присутствовали взаимопомощь и выручка При этом в прокуратуре отсутствовали склоки и наушничество, приветствовалась здоровая инициатива.

Второе – прокурорская деятельность требовала непрерывной учебы и повышения профессионального мастерства, а я всегда отличался любознательностью.

И, третье – можно было видеть результаты своего труда, что очень важно.

Впрочем, не всегда они были такими, как хотелось.

Помнится, весной 81-го мы с Веденеевым проверяли жалобу некого Пророченко, о крупных приписках и хищениях в управлении «Укрпромводчермет». Оно занималось водоснабжением нескольких областей, и подчинялось одному из республиканских министерств, находившемуся в Донецке. Находилось же управление в поселке Светличное на Северском Донце, территориально относимому к городу Первомайску.

В прокуратуре заявитель (в недалеком прошлом старший инженер по капремонтам, уволенный за строптивость) представил целую кипу хозяйственных и бухгалтерских документов, подтверждающих его доводы.

Нужно было назначать ревизию финансово-хозяйственной деятельности предприятия, однако «увы», в городе таких спецов не нашлось.

Более того, его начальник, некто Кучковский, имел мощную поддержку не только в министерстве, но и в Донецком, а также Воршиловградском обкомах партии. Что неудивительно: вода в наших степных краях была ценнейшим ресурсом для угольных и металлургических предприятий, а также сельского хозяйства.

Кроме того управлению принадлежала единственная в этих местах грузовая переправа, за которой начинались заповедные для охотников места, с реликтовыми Бобровым и Беляевским озерами, куда любили наведываться партийные руководители.

Можно было обойтись для начала без ревизии, вскрыв в нескольких местах поземный водовод, замена труб которого на сотни километров, по имеющимся сведениям не проводилась, но нужна была спецтехника и люди, которыми прокуратура не располагала.

Чувствуя свою безнаказанность, Кучковский наглел и в прокуратуру по вызовам не являлся. А когда его все-таки доставили к нам приводом*, заявил, что будет жаловаться в обком. Обещание сдержал и вскоре оттуда последовал грозный рык, – работе стольважного предприятия, не мешать. Из прокуратуры области Виктор Петрович получил втык, на чем проверка завершилась.

Пророченко с горя запил и через год умер, короче как в той пословице «всем дочкам по серьгам»

Но я почему-то был уверен, что это не последняя наша встреча с Кучковским и оказался прав.

Между тем, тучи над нашими головами постепенно сгущались.

За год до моего прихода, прокуратурой, при участии ОБХСС, были выявлены крупные хищения в городском ресторане «Донец», где отцы города с размахом принимали высоких гостей из Киева и областного центра. В результате его заведующая попала в места «не столь отдаленные» с конфискацией всего нажитого, а тогдашнего первого секретаря Гребенникова (по тихому), отправили на заслуженный отдых.

На его место, обкомом был назначен Мозолев, у которого сразу же не сложились отношения с Веденеевым.

Он был переведен из соседнего города, где тоже являлся Первым, по виду был осанистым и с волевым характером, что сразу же сказалось на работе партийно-хозяйственного актива – который завертелся как ужаленный.

К тому времени меня избрали секретарем парторганизации и вместе с прокурором я регулярно посещал это таинство.

Впрочем, в нашу деятельность, Первый особо не вмешивался, и Виктора Петровича на ковер не вызывал, относясь к тому достаточно уважительно. Однако вскоре между ними возник конфликт, послуживший прелюдией для целой серии бурных событий.

Без согласования с прокурором, который в тот день был на совещании в области, по телефонному запросу зонального прокурора* я подготовил и направил в облпрокуратуру информацию о фактах штурмовщины на шахтах объединения, сопровождавшихся спаиванием шахтеров дирекциями в дни повышенной добычи*.

Они были введены Министерством угольной промышленности СССР с 1935-го года после установления Всесоюзного рекорда нашим земляком Алексеем Стахановым на шахте «Центральное Ирмино»