Валерий Ковалев – Рюрик (страница 2)

Медведя тоже готовили: один варяг снял с него ошейник с цепью и тихо посвистел (зверь встал на задние лапы), второй натянул на передние с кривыми когтями рукавицы, затянув кожаные завязки. А у причала уже собралась толпа зевак, всем было интересно поглядеть забаву. Такие на торжище порой устраивали скоморохи, но в этом году они еще не появлялись.

– Держи, – протянул кафтан сыну охотник и, растопырив длинные руки, чуть пригнувшись, пошел на зверя.

В тот же миг варяг рядом с тем пронзительно свистнул, топтыга, взъерошив загривок и морща нос, двинулся навстречу. Был он на голову выше человека, под густой шерстью бугрились мышцы. Не дойдя шаг друг до друга бойцы остановились, а потом, зверь, рыкнув, прыгнул вперед, сцепились друг с другом. Сначала подался медведь, а потом человек, заключенный в стальные объятия.

Шумно сопя и скаля желтые клыки, зверь сжимал их все крепче стараясь сломать противнику хребет, тот багровея лицом, не сдавался. В следующий миг ловко подсек нижнюю лапу медведя задником сапога, он, потеряв равновесие, ослабил хватку. У длинной морды мелькнули две руки, Деян с хрустом разорвал медвежью пасть.

Воздух огласил дикий рев, зверь, отскочив вбок, сорвался с настила в воду и, кровавя ее, помчался на махах вдоль берега к лесу.

– А-а-а! восторженно заулюлюкала толпа, швыряя вверх шапки. – Знай наших!

Утерев рукавом рубахи вспотевшее лицо, Деян принял у сына кафтан и натянул на плечи, а все это время молча стоявший ярл, подошел к охотнику.

– Ты достойный воин, предлагаю вступить ко мне в команду. В бою и промысле будешь иметь двойную долю.

– Благодарствую князь, – приложил Деян к груди руку. – Не могу. У меня своя команда.

– Жаль, – нахмурился Эндульф, затем вчетвером прошли к палатке (зеваки потеснились), где ярл вручил победителю меч.

– Держи, от меня подарок,– передал тот оружие сыну. – А теперь айда домой.

Когда майское солнце опустилось за дальними лесами, и наступила светлая ночь, торжище, успокоившись, отшумело, в разных его местах зажглись костры. У одного такого, горевшего неподалеку от коча, с побулькивающим на тагане котлом, сидела на расстеленном парусе его команда – дюжина мезенских мужиков.

Еще крепкий старик Сварг помешивал деревянным уполовником наваристую уху из наловленной по дороге озерной рыбы, Деян, лежа на боку и подперев рукой голову, задумчиво глядел в огонь, остальные рассматривали новый меч. В них понимали – у себя на Студеном море не только били рогатиной морского зверя, но бывало, схватывались на топорах и мечах с лихими людьми.

– Да, знатное железо, не иначе свейское*, – полюбовавшись тяжелым, отливавшим синевой клинком, – передал его носатый Зван лохматому соседу по имени Кий.

– А он уже бывал в деле,– провел тот заскорузлым пальцем вдоль лезвия, – есть пара малых щербин.

– Видать варяги захватили в набеге, – широко зевнул Путята. – О чем задумался Деян? (обернулся к брату).

– Медведя жалко, – шумно вздохнул тот. – Окалечил топтыгу.

– Ништо, – подув в ложку, попробовал варево Сварг. – В лесу найдет лечебную траву и будет здоров. Зато теперь на свободе.

Чуть позже, усевшись вокруг снятого с тагана котла, все дружно хлебали горячую уху, вприкуску со свежим ржаным хлебом и молодою черемшой. Сверху помигивая, глядели звезды. Насытившись, отвалились от посудины, спать не хотелось. Где-то в озерных камышах вскрякивала утка, изредка вверху мелькала тень летучей мыши, в траве пели сверчки.

– Дедко, расскажи про варягов – попросил Велибор сидевшего рядом Сварга. Тот в молодости ходил из «варяг в греки»*, много чего повидал и знал. Пошевелив хворостиной рубиновые угли в гаснувшем костре, старик, помолчав, начал сказ.

– Они сходное со словенами племя. Живут по берегам Дышачего моря*, что от нашего к полуночи. Земли там мало, чуть лесов, болота и скалы, зима много длинней. Вот и ищут они для себя новую, много плавают по свету, воюют другие народы и их грабят.

– А как же те, которые здесь? – удивился отрок.

– Порой и торгуют, – согласился Сварг, – добычей, что привозят из походов.

– На словен тоже нападают?

– Бывает. Но наши всегда дают отпор.

– Какие они в бою? – отмахнул комара Ропша, большой любитель драки.

– То у варягов главное дело наряду с морским, обучаются сызмальства и весьма искусны. Бьются стеной щитов и кабаньей головой. Смерть в бою для них большая честь. Главный бог у варягов – Один и его старший сын Тор, которому молятся и почитают. Многие носят на груди его божественный знак – молот. Из кости, серебра, а то и злата.

При этих словах Велибор вспомнил подвеску на цепи ярла. Имелась похожая метка и у него. На левой стороне груди в виде родимого пятна. Беседа шла до полуночи, а когда в небе взошла желтая луна, все спали. Где-то в лесу разливал звонкие трели соловей.

Рано поутру отплыли. По реке клубился туман, на востоке занималась заря, шли на веслах. Затем потянуло зябким ветерком, убрав их, вздели парус, за бортами весело зажурчала вода. Стоявший на корме Деян шевельнул правилом, коч послушно покатил влево и вошел из истока в Волхов. Судно пошло быстрее.

Дорога предстояла дальняя: по реке до озера Нево, из него по Свири в Онегу, а оттуда к Студеному морю, где на берегу залива стоял Мезенский погост.

К полудню Ильмень остался далеко позади, река стала чуть уже, а поросшие лесом берега выше. Ветер и течение ходко несли судно, с неба пригревало солнышко. Деяна у кормила сменил Путята, остальные занимались кто чем: Сварг, орудуя шилом, чинил прохудившийся сапог, Зван насаживал на древко новую острогу, Ропша с Кием играли в фишки, прочие, сняв кафтаны с рубахами, загорали.

Велибор, устроившись на носу коча, правил на точильном камне меч. Он был и так остер, хотелось еще лучше. Ратному делу отец обучал сына с шести лет. От младшего дяди Годимира тот слышал, в Киеве родитель был княжьим дружинником и прибил не простого людина, почему и сбежал.

Теперь отрок умел метко метать стрелы и копье, неплохо рубился на секирах и мечах, но своего до поры не имел. Закончив дело, он убрал камень и выплеснул за борт мутную воду из плошки, аккуратно завернул оружие в холстину и унес в трюм. Затем поднялся наверх, пройдя на корму к Путяте.

– Хочешь к правилу? – покосился на него тот и передал дубовую рукоять. Отрок уже мог поднимать с другими парус, грести тяжелым веслом, иногда, в спокойной воде, допускался управлять кочем. Через дерево руки почувствовали силу реки, послушность судна, сердце наполнилось радостью. Из всего, что умел, Велибор больше всего любил управлять судном, мечтая когда-нибудь это делать, как отец или дядя.

Широкая река была пустынной, изредка встречались небольшие, поросшие соснами песчаные острова, лес по берегам становился выше и темнее, над водой мелькали чайки, изредка выхватывая рыбу. Дважды по пути на речных косах встречались небольшие селения, окруженные тыном.

Когда сюда пришли люди никто не ведал. Жили они племенами, родами и большими семьями в посадах, на огнищах и починках*, занимаясь охотой, хлебопашеством, бортничеством да рыбной ловлей. Места были богатые: в лесах водилось множество лосей с оленями и медведи, в чащобах таились волки, рыси-пардус и росомахи, имелась тьма пушного зверя и всяческой иной дичины; в реках с озерами жировала рыба, стаями кормились пернатые. И чем дальше, людей становилось меньше, всего остального больше.

В Студеном же море кроме рыбьих косяков, в изобилии водился морской зверь – морж, нерпа, тюлень, а еще встречалось чудище по прозванию кит, громадное и пускавшее фонтаны. Порою местные племена и роды воевали меж собой за охотничьи угодья, а после замерялись. И так шло испокон веков.

Рекой шли четыре полных дня, останавливаясь к ночи на стоянки, утром пятого впереди открылось Нево. Было оно много больше Ильменя, берега терялись в серебристом мареве, вода за бортом стала прозрачней. Тут и там всплескивала рыба, за которой гонялась стая озерных нерп, светлых и меньших нежели морские.

Поплыли, держась западного побережья, отличного от ильменьского. Там оно было низменным и пологим, здесь – высились поросшие соснами скалы с густым подлеском, куда вдавались многочисленные заливы. Рыжели песчаные отмели с громадными валунами, загроможденные сухим плавником и вывороченными с корнями деревами.

– Не попасть бы в бурю, – приложив к глазам ладонь, оглядывал далекий горизонт, Сварг, костями чуявший непогоду. Там клубились тучи, ветер посвежел, воду тронула рябь. Нево было неспокойным озером, с частыми штормами и грозами, подымавшими валы не меньше чем на море.

– Думаю успеем, – налегая на правило, откликнулся Деян. Скоро должны были войти в Свирь и подниматься выше.

А тучи уже наползли ближе, по воде пошли волны с белой пеной, потемневшее небо расколола молния, ударил раскат грома, косо хлынул дождь. Упруго надувшийся парус повлек коч еще быстрее, позади ревел ветер.

В новом слепучем блеске, за поворотом, меж двух скал, открылся широкий проход, кормчий навалился на руль, судно, клонясь бортом, скользнуло в реку. Тут было тише, встречное течение замедлило ход, все с облегчением вздохнули. Буря пролетела стороной, небо посветлело, дождь кончился, в небе проглянуло солнце.

– Спасибо тебе, Нево-батюшка, – глядя назад, поклонился Сварг, остальные сделали то же самое.