Валерий Ковалев – Личный враг фюрера (страница 3)

Из камеры в три стороны уходили еще выработки. Нарисовав на стене средней стрелу, двинулись по ней. Через полчаса уткнулись в каменный завал, вернулись назад и направились в левый проход. По нему двигались примерно час, обнаружив трухлявую тачку и ржавую кирку. Между тем чадивший факел догорел, зажгли второй. Галерея стала подниматься вверх.

Затем вдали посветлело, впереди оказался выход на поросшем бурьяном пустыре. Внизу золотился пляж с шестипролетной аркой, за ними голубело море с белыми барашками на волнах

– Так это ж Ланжерон! – удивилась компания. – Не особо далеко и зашли.

Здесь когда-то стояла дача новороссийского губернатора с одноименной фамилией, теперь остались лишь развалины. Пляж тоже запустили, имевшиеся на нем купальни одесситы растащили на дрова.

Погасив, факел оставили у входа, «бульдог» спрятали в сумку. Цепляясь за высокие кусты полыни, спустились вниз. У догнивавшей на берегу шаланды разделись и забежали в море, плавая и резвясь. Когда устали, вышли из воды, устроились в тени лодки и подкрепились макухой с яблоками.

Тихо шуршала морская пена, с неба лились потоки света, разморенные едой уснули. Проснулись, когда край солнца повис у кромки горизонта, сполоснули лица в воде и отправились домой. Револьвер до поры спрятали в подвале Сашкиного дома, решив, достать патроны и пострелять.

Исследование катакомб хотели продолжить, но помешали новые интересные события: через пару дней в порт вошел иностранный пароход.

На нем доставили из Франции воевавших в Иностранном легионе* тысячу русских солдат. На зрелище сбежалось поглазеть пол Одессы, включая любопытных до всего мальчишек. С 1916-го солдаты воевали за Антанту* где-то в Африке и теперь возвращались на родину.

А спустя неделю на траверзе Большефонтанского маяка подорвался на мине итальянский миноносец «Ракия». К терпящему бедствие кораблю тут же вышли рыбацкие шаланды, сняв с него раненых и убитых, прежде чем подошли на помощь корабли эскадры. Она прибыла к советским берегам в целях бомбардировки города.

Живых и мертвых итальянцев доставили в Одессу, а командующему эскадрой отправили радиограмму: в ней высказывали соболезнование гибели моряков, брали на себя организацию их похорон и приглашали адмирала с почетным караулом прибыть на траурную церемонию. Тот ответил согласием.

Наутро была приготовлена могила, а от порта до Куликова поля выстроились красноармейские части и отряд советских моряков без оружия. На всех домах висели траурные флаги. Путь скорбной процессии усыпали цветами и ветками туи. На похоронах присутствовало все население Одессы.

Гробы несли на руках портовые рабочие. За ними шли с винтовками, опущенными дулами к земле, итальянские матросы. Играл сборный городской оркестр и такие же с иностранных судов. В церкви Ново-Афонского подворья печально звонили колокола. Крыши домов были черны от людей.

Над могилой говорили речи. Итальянцы слушали их, держа винтовки «на караул».

Затем отдаленный прощальный залп кораблей слился с ружейным на Куликовом поле, братская могила превратилась в пирамиду цветов. После завершения похорон, для иностранных моряков в бывшем кафе Фанкони городские власти устроили ужин.

Тронутый таким приемом итальянский адмирал отказался от бомбардировки города, приказав эскадре возвращаться в Константинополь. Так Одесса бескровно выиграла сражение у интервентов.

Все эти дни Сашка с друзьями, толкаясь в толпе, наблюдали за происходящим, разглядывали итальянцев и даже получили от одного сувенир – бронзовую кокарду* с бескозырки.

Глава 2. Первые паруса

Совет Народных Комиссаров постановил:

1.Объявить общенациональной неделимой собственностью Советской Республики судоходные предприятия, принадлежащие акционерным обществам, паевым товариществам, торговым домам и единоличным крупным предпринимателям и владеющие морскими и речными судами всех типов, служащими для перевозки грузов и пассажиров, со всем движимым и недвижимым имуществом, активом и пассивом таких предприятий.

2. В собственность Республики не переходят:

а) суда, служащие для мелкого промысла, дающие владельцам лишь средства для нормальной жизни и принадлежащие мелким предприятиям, основанным на трудовых артельных началах;

б) суда китобойные, рыболовные, лоцманских обществ и товариществ, городских и сельских самоуправлений, а также все суда, не приспособленные для перевозки грузов и пассажиров, за исключением того случая, если они принадлежат акционерному предприятию.

3. Совет Народных Комиссаров поручает Советской власти на местах совместно с профессиональными рабочими судоходными организациями, отделами Всероссийского союза моряков и речников торгового флота и в контакте с экономическими советскими организациями (районными советами народного хозяйства, экономическими комитетами и т.п.) немедленно принять меры к охране судов и всех имуществ, переходящих в собственность государства согласно п.1.

4. Учреждениям и организациям, указанным в предшествующем пункте, поручается назначить временно комиссаров в крупные и мелкие конторы и агентства судоходных предприятий.

Не приостанавливать работ в конторах и агентствах и в особенности работы по ремонту судов, требовать продолжения ее от служащих под угрозой предания Революционному суду.

Комиссары, назначаемые в конторы, получают право распоряжения всеми денежными средствами судоходных предприятий и обязаны заботиться о своевременной выплате рабочим этих предприятий заработной платы в прежнем размере, об ассигновании средств на ремонты и т.п.

5. Подробные условия и порядок национализации судоходных предприятий будут изданы особым декретом.

6. Настоящее постановление вступает в действие по телеграфу.

Председатель Совета Народных Комиссаров

Вл. Ульянов (Ленин).

Народные комиссары: В. Оболенский. В. Алгасов.

А. Шляпников.

Управляющий делами Совета Вл. Бонч-Бруевич.

Секретарь Совета Н. Горбунов.

(Постановление Совета Народных Комиссаров от 23 января (5 февраля) 1918 года)

Закончилось лето, наступил сентябрь, и Сашка с друзьями пошли в первый класс школы водников. Она располагалась неподалеку от их улицы, на Приморской.

Учились там дети моряков, рыбаков и портовых рабочих. Школьной программы тогда еще не было, преподавали русскую литературу с языком, арифметику, политграмоту и обществоведение. Тетради у школяров были самодельные, учебники царского времени, вместо ручек – карандаши. Домашние задания не задавали.

Сашка с Шуркой в отличие от Кольки с Ленькой было легче. Они уже имели читать. Первого научила мать, закончившая церковно-приходскую школу, а Шурке сам бог велел – отец был наборщиком в типографии.

Учиться было интересно, в первую очередь, политграмоте. Из нее ребята узнали о Ленине, большевиках и пролетарской революции. При школе сохранилась библиотека, Сашка стал брать оттуда книжки о приключениях и дальних странах. Особо понравились «Путешествие на «Коршуне» вокруг света», приключения «Тома Сойера», а в третьем классе путевые заметки Миклухо-Маклая*.

Рядом со школой находился Одесский яхт – клуб, богатый и респектабельный. Для избранных. Во время революции его хозяева бежали заграницу, а имущество национализировало рабоче-крестьянское государство. Теперь белокрылые яхты принадлежали трудовым коллективам, в клуб принимали любого желающего.

Перейдя в пятый класс, решили попытать счастья. К тому времени Колька уехал в Джанкой (туда перевели отца), а Леньке родители запретили – у него были слабые легкие.

В первый же день каникул Сашка с Шуркой пришли утром в яхт- клуб, попав на прием к директору. Тот в прошлом был шкипером, потерявшим на фронте руку, встретил радушно.

– С чем пожаловали, орлы? – окинул веселым взглядом.

– Хотим записаться к вам в клуб, – сказал более разбитной Сашка.

– Ага, – поддержал приятель.

– Не рановато? Вам по сколько лет?

– Скоро будет тринадцать. Полагаем, в самый раз.

– Ну что же (чуть подумал). Считайте, вы приняты. Только с одним условием.

– Каким?

– Заниматься серьезно и в школе успевать. Ясно?

– Ясно! – дружно ответили приятели.

На следующий день приступили к занятиям. До революции яхт-клуб знал лучшие времена. В нем состояли полторы сотни членов из аристократических семей и несколько десятков парусников разного класса: яхты, шхуны, тендеры, палубные боты.

В годы Гражданской войны их число заметно поубавилось. Одни бывшие хозяева угнали в Турцию с Румынией; другие реквизировали для нужд армии, остальные требовали починки и окраски.

Для начала Сашку с Шуркой определили в ремонтную бригаду, а спустя неделю включили в команду яхты «Карманьола». Команду составляли ребята на три-четыре года старше, капитан был лет тридцати. Звали Аркадьич.

Он ознакомил новичков с устройством судна, парусным вооружением, основами управления им. Далее начались выходы в море, у обоих появились навыки и умение.

Ребята были в восторге. Им нравилось ставить, убирать паруса и «брать рифы», драить до золотого блеска медяшку и палубу. А главное, конечно, мчаться по волнам наперегонки с ветром.

Домой возвращались поздно вечером, Сашкина мать ворчала, – совсем с глузду* съехал с этим своим клубом.

– Не шуми, – добродушно гудел отец. – Он моряцкий сын, пущай занимается. Глядишь, в жизни сгодится.

За лето друзья освоились в команде, стали заправскими моряками и как-то даже удостоились похвалы строгого капитана.