Валерий Ковалев – Диверсанты (страница 7)
– Ну как? Осваиваются ребята? – поинтересовался он, наблюдая, как в воду ушла очередная пара.
– Я думал, будет хуже, Иван Васильевич, – ответил Васильев.
А когда группа поужинала и немного отдохнула, старший лейтенант Гусев провел с моряками вводное занятие по рукопашному бою на спортивной площадке. Он выстроил краснофлотцев у засыпанного мелким песком с галькой участка, приказав всем раздеться до пояса. Разновидность этого боя старший лейтенант назвал самбо и для начала спросил, знает ли кто, что это такое? Знающих не нашлось, хотя Сафронов, а также еще один курсант, Паша Григорьев, увлекались вольной борьбой. И даже имели разряды.
– Самбо – это самооборона без оружия, – значительно сказал Гусев, расхаживая перед строем. – Культивируется в ряде частей РККА, а также подразделениях войск НКВД с тридцатого года. Основателем и родоначальником его является Василий Сергеевич Ощепков, который собрал воедино приемы самых различных школ, систематизировал их и создал практически новую форму боя. Уяснили?
– Точно так! – дружно откликнулись курсанты.
– Хорошо. Теперь показываю для наглядности. Сафронов, ко мне! – приказал офицер правофланговому.
Тот сделал несколько развалистых шагов вперед и глыбой встал перед офицером.
– Щас Колька его придавит, – тихо сказал Усатов Легостаеву.
Невысокий, хотя и крепко сбитый зам командира был Сафронову едва по плечо, да и по весу намного легче.
– Давай, нападай, – чуть пригнувшись, Гусев развел в стороны руки.
– Можно, – чуть улыбнулся амбал и проделал то же самое.
В следующее мгновение он двинулся вперед, уцепив старшего лейтенанта обеими руками за плечи. Гусев двумя руками перехватил правую руку Сафронова в запястье, крутанул ее в сторону и вверх, а затем через бедро швырнул курсанта наземь.
– Ни хрена себе, – прокатилось по шеренге.
– Давайте еще, – вскочил на ноги Сафронов.
– Можно.
В этот раз противники с минуту кружили друг против друга, затем Николай, пригнувшись, резко прыгнул вперед и ухватил руками старлея под коленки. Далее последовал рывок, Гусев опрокинулся на спину, увлекая нападавшего за собой, а в следующий момент сделал тому упор ногами в живот и резко перебросил через себя.
– Хэк! – грузно брякнул позади противник.
– А теперь нападай вот с ней, – извлек офицер из кармана лежавшего неподалеку кителя финку и вручил отряхивавшему песок Сафронову.
– Бить взаправду? – курсант попробовал остроту лезвия.
– Ну да, – снова принял боевую стойку Гусев.
Николай хищно ощерился, пригнулся, а потом резко взмахнул рукою. Она тут же попала в крестообразный захват двух ладоней противника, и последовал резкий разворот. Финка полетела в одну сторону, курсант в другую.
– Ну вот, примерно так, – сделав пару шагов в сторону, поднял финку Гусев. – Молодец, Сафронов.
Затем он вернул тяжело дышавшего курсанта в строй и рассказал, как правильно падать.
– В противном случае вы можете серьезно травмироваться, – продолжил. Вслед за чем вызвал из строя Григорьева и показал это на практике. Далее курсанты были распределены по парам, при этом учитывались рост и вес. Занятие продолжилось.
Вечером, после отбоя у парней от бросков с подсечками, всевозможных блоков и падений ныло все тело.
– Да, знает свое дело старший лейтенант, – шевеля пальцами на ногах, изрек Григорьев.
– Еще как знает, – ответил с другого конца кубрика Сафронов. – Я, например, у себя в деревне, спокойно мог переломить подкову или раскидать пятерых крепких мужиков. А тут шалишь, номер не проходит.
– Так это ж наука, понимать надо, – пробасил с соседней койки Ваня Бойко.
Потом все погрузились в крепкий сон. Очень уж насыщенным выдался день. На кораблях, по общему мнению, служилось легче.
Все последующие дни были аналогичными. С утра, после физкультуры и завтрака, на котором стали выдавать шоколад с воблой, занятия по легководолазной подготовке; затем обед и «адмиральский час», а далее взрывное дело. После ужина и короткого отдыха – самбо до седьмого пота.
По прошествии двух месяцев обветренные и загоревшие курсанты уверенно осуществляли спуски под воду, где неплохо ориентировались; при участии Васильева (нередко с командиром) выполняли учебное минирование стоявшей на фарватере баржи. Туда добирались по дну своим ходом (до объекта было двести метров), а еще на подводном носителе. Он находился в носовой части дебаркадера, под брезентом. Носитель представлял собой укороченную торпеду без заряда, на аккумуляторах, оборудованную сверху рулевым управлением и двумя алюминиевыми сидениями. Его опускали под воду ручными талями Лацис с двумя помощниками у внешнего борта дебаркадера. Затем отдавались концы, на агрегат усаживались два боевых пловца и, запустив двигатель, беззвучно скользили на глубине к цели.
Уверенно применяли ребята и приемы рукопашного боя. Теперь каждый из них знал дюжину бросков, защитных блоков, удушений и подсечек, так что при необходимости мог не только защищаться, но и нападать на вооруженного противника. Особенно поднаторели в этом деле Бойко с Сафроновым. Что было неудивительно при их богатырской силе.
Однажды Николай даже победил Гусева, заломав тому во время поединка руку. Впрочем, старший лейтенант не обиделся, а наоборот, подарил тому свою финку.
– Держи на память, – протянул наборной рукояткой к курсанту. – У меня еще есть. А тебе пригодится.
– Отличная вещь, – рассматривая ее после занятий, цокали языками ребята. – Везет тебе, однако, Колька.
– Это да, – довольно прогудел Сафронов.
Увольнений, как и предупреждал командир, не было, но зато парни неплохо отдыхали по воскресеньям. Вставали на час позже, завтракали и до полудня играли в волейбол, натянув имевшуюся в отряде сетку. Нашлись и свои мастера. Мартыновский делал головокружительные подачи, а Андреев с Самохваловым наносили атакующие удары, которые из противников редко кто мог парировать.
После обеда, захватив пустые рюкзаки, курсанты отправлялись в лес, где собирали уйму белых грибов, подосиновиков и лисичек, а еще лакомились начинавшими поспевать жимолостью и земляникой. Любители же рыбалки уходили вместе с Гудзем на побережье, где немудреной снастью ловили крупную жирную салаку. Добыча доставлялась на камбуз отрядному коку Аркаше, и на ужин была жареха из грибов, а к ней золотистая уха и подкопченная на ольхе рыба.
После ужина многие шли на дебаркадер, где Лацис устанавливал на лючину[29] граммофон. И слушали пластинки с ариями из различных опер. До которых латыш был большой любитель.
Больше всего парням нравилась ария варяжского гостя. В исполнении Шаляпина.
– гремел над притихшей гаванью могучий бас. Да так, что по коже шли мурашки.
– Убедительно поет, – каждый раз восхищался арией задиристый Витька Бойцов – Так и хочется дать кому-нибудь в морду.
– Чего ты такой шебутной, Витек? – добродушно гудел Бойко. – И фамилия у тебя того, уркаганская.
– Фамилия обычная, как у всех, – обижался Бойцов, а окружающие смеялись.
Если же вечер был ненастный, ребята активно забивали «морского козла», в кубрике за раскладным столом, или слушали песни Сани Вишневского, исполняемые тем под гитару. Обладавший похожим тенором, он колоритно выдавал напевы Лещенко, в том числе «У самовара», «Ах эти черные глаза» и другие. Когда же переходил к особо популярному на флоте «Чубчику», на середину кубрика выходил гибкий Витька Книжников и, засунув руки в карманы штанов, дробно выбивал ботинками чечетку.
– Давай, корешок, наяривай! – с восторгом вопили сослуживцы, и кто-нибудь, сунув в рот пальцы, издавал разбойничий свист.
В такие дни, после вечерней поверки, улегшись в койки, еще больше сдружившиеся Легостаев с Усатовым, разговаривали о жизни. Мишка был родом из Казахстана, до службы окончил техникум, работал санитарным инспектором, а потом секретарем райкома комсомола в своем районе.
Говорили в основном о будущем. Легостаев мечтал, как оставшись на флоте, предложит Маше руку и сердце, а Усатов собирался отправиться в Москву и выучиться там на журналиста.
– Нравится мне эта профессия, Юрок, – говорил он, заложив за голову руки. – Встречи с новыми людьми, беседы, командировки. Опять же можно посмотреть весь Союз и побывать на комсомольских стройках.
В оставшийся месяц подводные диверсанты (теперь их можно было так называть) кроме всего прочего прошли огневую подготовку. До этого стрелять им доводилось только один раз. В учебных отрядах из винтовки. Да и то курам на смех. По тройке боевых патронов. Теперь же, под руководством Гусева, моряки каждый второй вечер отправлялись в неглубокую лесную долину, ограниченную скалой, где до заката палили по мишеням из пистолетов «ТТ», автоматов «ППД» и ручного пулемета.
Проявились и свои снайперы. Молчаливый и спокойный Женя Бобров с тридцати метров точно всаживал из пистолета все восемь пуль в яблочко, а Илья Плюшкин на предельной дистанции разносил короткими очередями из «дегтярева» мишени в щепки.
Гусев рассказал подопечным, что одним из закрытых НИИ Ленинграда начата разработка пневматического оружия для боевых пловцов. Но когда оно поступит на вооружение, неизвестно.