Валерий Коровин – Конец Европы. Вместе с Россией на пути к многополярности (страница 5)
Выход из ДОВСЕ. Запад не договороспособен[8]
На фоне развития евразийского экономического проекта Россия полностью вышла из участия в Договоре об обычных вооружённых силах в Европе (ДОВСЕ)[9]. Российская Федерация уже приостанавливала действие Договора в 2007 году. Однако такой шаг Москвы не означает полного прекращения диалога о контроле над обычными вооружениями в Европе. Но вернуться к нему можно будет только тогда, когда до него дозреют наши «партнёры». Почему же российские военные перестали видеть перспективы в ДОВСЕ? Россия вышла из ДОВСЕ, в том числе и по экономическим соображениям. Хотя бы потому, что даже участие в переговорах с экономической точки зрения крайне затратно. Да к тому же, как показало время, ещё и бесперспективно. На организационные мероприятия тратились немалые средства, но всё заканчивалось зачитыванием одних и тех же установочных документов и обсуждением повестки дня.
По сути, этот договор все последние годы фиксировал лишь отступление России и наступление Запада. Из всех участников договора – только Россия соблюдала его пункты и приводила состояние своих вооружённых сил в соответствие с условиями договора. Все остальные государства, в первую очередь прямые союзники США, даже не собирались этого делать. Уж не говоря о том, что в блок НАТО вошли такие государства, как Латвия, Литва, Эстония и Словакия, которые вообще не подписывали данный договор, потому что на момент его подписания они как самостоятельные геополитические субъекты просто не существовали. С их выходом из советского блока у наших границ образовывалась своего рода «серая зона», в которой альянс мог концентрировать неконтролируемые объёмы обычных вооружений, что и происходит на наших глазах. По сей день повсюду в Восточной Европе создаются штабы НАТО, а в перечисленные страны перебрасывается американская военная техника. Сам же этот договор был изначально ориентирован именно на то, чтобы связать руки России, заставить её, как сторону, которая соблюдает договора, отступить, чтобы дать возможность странам Запада придвинуться к нашим границам. Хотя мы-то по наивности считали, что идея была в другом: соблюсти баланс сил в момент, когда СССР решил вывести западную группу войск из Германии. ДОВСЕ должен был зафиксировать
Следующий логичный шаг – это выход России из ДРСМД[10], хотя бы в силу того, что Запад под предводительством США вообще потерял какую-либо договороспособность. Сегодня мы видим: западные политики понимают только силу. Стоило России лишиться своего значительного военного присутствия в Европе, с ней тут же перестали считаться, а все разговоры, как и любые договорённости заканчиваются исключительно в пользу Запада по формуле: «Мы выигрываем, вы проигрываете, подпишите здесь». Все договора, в которых Россия по сей день участвует, действуют именно по такой модели. Запад не устаёт повторять о том, что мы должны соблюдать свою часть договоров, отводить, сворачиваться, убираться вон, но совершенно не торопится делать это со своей стороны. Поэтому выход из любых договоров с Западом является вполне закономерной и действенной мерой в силу того, что Запад просто не соблюдает ни один из подписанных договоров. И не будет этого делать до тех пор, пока не почувствует силу. Вот тогда и начнём договариваться. Заново.
Плохая мина при плохой игре
Пока же Западные страны пользуются нашими уступками и слабостью, продолжая наступление, теперь в формате «санкций» и полномосштабной информационной войны. Видимо для фиксации достигнутых «успехов», в самом начале кампании по «изоляции» России, тогдашний канцлер ФРГ Ангела Меркель прибыла в Москву для встречи с Владимиром Путиным[11]. Весь день телеканалы показывали достаточно дружелюбно настроенных друг к другу политиков, однако никаких прорывов на этой встрече не было, да и быть не могло. Ангела Меркель однозначно дала понять: она прислушивается в первую очередь к Вашингтону и приоритетно исполняет те директивы, которые поступают ей от президента США (на тот момент – Барака Обамы). В итоге визит получился половинчатым, а его суть можно описать известной формулой – попытка сохранить хорошую мину при плохой игре. То есть, посетить Россию в дни празднования победы СССР в Великой Отечественной войне, и в то же время не присутствовать на состоявшемся как раз накануне параде Победы. Эта двойственность характерная для Ангелы Меркель имела для неё, а через неё и для всей Германии, лишь негативные последствия – и со стороны России, чётко фиксирующей подобные демарши, и со стороны Вашингтона, выражавшего недовольство визитами во время санкций в целом. Для Вашингтона всё это было проявлением неповиновения и демонстрацией своеволия со всеми вытекающими последствиями; для России – это слабость позиции, отсутствие суверенитета и какой-либо субъектности, со всей очевидностью демонстрировавшие, что Ангела Меркель подчиняется американскому президенту напрямую.
Из этой двойственной позиции вытекают и все политические последствия: переговоры Путина с Меркель в качестве дипломатического жеста для поддержания неких фоновых отношений – да, это плюс, но никакого прорыва быть не может в силу того, что он запрещён Вашингтоном – и это минус. Минус, прежде всего, для самой Германии. Меркель лучше бы совсем не приезжала в «изолированную» американцами Москву, или уж посетила бы парад Победы, раз приехала. В этом случае в позиции федерального канцлера была бы хоть какая-то последовательность. Тогда обозначилась бы хоть какая-то субъектность, которую Меркель могла использовать во благо, например, восстановив полноценные отношения с Россией через полномасштабное взаимодействие в экономической сфере. Это дало бы огромные преимущества Германии и Европе в целом. Но так как Меркель уже сделала свой выбор в пользу Вашингтона, то и теперь она продолжила придерживаться этой атлантистской линии, что и было продемонстрировано таким вот половинчатым, слабым, невнятным поведением и такой же слабой позицией. Ну а куда ей деваться, ведь у неё, наверное, и выбора-то другого не было? Как и у самой Германии, которую оккупировали США. Не зря же Эдвард Сноуден недвусмысленно намекнул на то, что у Вашингтона есть определённая информация, – сведения деликатного характера и даже компромат на Меркель. С их помощью Соединённые Штаты и держали в повиновении немецкого канцлера все годы её нахождения у власти. Возможно, к этому плюсовалась и финансовая зависимость, в том числе личная? Как бы то ни было, Меркель, выбирая между евразийской ориентацией и ориентацией на Вашингтон, всегда делала выбор в пользу Вашингтона, что, безусловно, лишь ослабляло позицию Германии.
Не стала Меркель обсуждать и больную, по крайней мере, для нас, тему – украинский кризис. А что говорить? Всё, что могла, тогдашний канцлер уже сделала: подписала соглашения в нормандском формате. Дальнейшее участие Европы могло заключаться лишь в настаивании на соблюдении соглашений, подписанных в Минске. Но так как это кризис американский – он принадлежит американцам, создан американцами, и ими же с самого начала поддерживался, – то Европу особо и не спрашивали. У Меркель просто не было никаких полномочий и рычагов влияния ни на одну из сторон. Она, может быть, и была бы рада как-то переломить ситуацию, потому что именно Германия несла основные издержки от украинского кризиса, но Вашингтон не позволил. Это их кампания и, собственно, с ней там никто не считается, дали понять американские кураторы. Оставалось лишь призывать стороны «соблюдать минские соглашения», особенно Россию, которая не являлась стороной соглашений. Что Меркель и делала, ибо на этом её возможности повлиять на ситуацию и хотя бы сохранить «хорошую мину», исчерпывались. В итоге «мина» так и осталась плохой.
Воздействие США на Европу
Поняв пагубность воздействия США на Европу, России необходимо действовать симметрично американцам, то есть налаживать контакты не с евробюрократическими структурами ЕС, тотально управляемыми из Вашингтона, а напрямую с отдельными лидерами государств Европы. Тем самым, разрушая монолит американского контроля над Евросоюзом. Это единственно возможный вывод из сложившихся под нажимом Вашингтона обстоятельств, в том числе, для самой Европы. Данная тактика должна стать определяющей в развитии отношений России и Европы – просто налаживать двусторонние связи с лидерами европейских государств, которые важны для России, не обращая внимания на брюссельский обком, дёргаемый за ниточки американским Госдепартаментом.
Здесь-то и определяется наличие субъектности, присутствие исторической воли и суверенитета, характеризующих существование европейских государств: насколько они вообще ещё считают себя государствами, как таковыми, или уже окончательно смирились с ролью инструментария в реализации американских глобалистских авантюр. В такие моменты и проявляется весь драматизм сложившейся в отношениях Европы и США ситуации, испытание Европы на субъектность, ответ на вопрос – сохранилась ли Европа, как цивилизация, а государства Европы как суверенные образования, и присутствует ли в Европе хотя бы остаточная воля к выживанию? Есть ли у Европы сейчас воля и возможность вообще хоть как-то, без оглядки на Вашингтон, самостоятельно определять свой путь?