Валерий Коровин – Кавказ без русских: удар с юга (страница 4)

Поначалу стихийное освоение русскими отдельных территорий Северного Кавказа на ранних этапах не приводило к серьёзным столкновениям между горцами и выходцами из центральной России. Но начиная с XVIII века правительство начало форсированное и целенаправленное освоение Северного Кавказа, что привело к возникновению принципиально новых условий взаимодействия столь различных культур, а ускоренное и массовое переселение большого количества русских на Кавказ, сопровождавшееся принудительной, порой довольно грубой русификацией, осложняло постепенную адаптацию друг к другу русских и кавказцев. Однако и в этих условиях общение русских переселенцев с горцами не прекращалось. Даже во время Кавказской войны на бытовом и межродовом уровне продолжало развиваться хозяйственное и культурное взаимодействие русских с коренными народами[19]. Несмотря ни на что, укреплялось экономическое сотрудничество между русским и местным населением, росла торговля, а развитие товарно-денежных отношений вовлекало горцев в общероссийскую экономику. В целом на протяжении нескольких столетий терско-гребенское казачество развивало отношения с северокавказскими народами во взаимопомощи и куначестве, в результате чего, например, сложились мирные традиции разрешения споров, что делало военные конфликты и столкновения кратковременными, не носившими истребительного характера.

С 20-х годов XVIII века, после Каспийского похода Петра I в 1722 г., начинается интеграция Северного Кавказа в состав Российской империи, особенно активно развивавшаяся со второй половины XVIII века. Российская империя, столкнувшись с уникальной этнической пестротой Северного Кавказа[20], переходит от политики углубления союзно-культурных отношений к политике более интенсивной интеграции Кавказа в Российское государство. В частности, к повсеместному установлению здесь российской администрации, а также к поддержке переселения на Северный Кавказ христианских народов – русских, включая малороссов, грузин и армян, но также и не христианских – ногайцев, калмыков, туркмен и других. В результате столь активных миграционных процессов в какой-то момент на Кавказе сложилось чересполосное проживание народов, а также некоторое количество смешанных поселений на территории нынешних Чечни и Дагестана. На южные склоны Кавказа продолжили переселяться северокавказские народы, преимущественно осетины, адыги, карачаевцы и чеченцы. Происходят изменения в положении казачества. Донское и терско-гребенское казачество теряет свой «вольный статус» и указами Петра I полностью превращается в теперь уже государственное военно-служилое сословие. Одновременно с этим на Северный Кавказ переселяют казаков с Дона и Волги и проводят ряд административных преобразований. В итоге в 30-е годы на Северном Кавказе создаётся новая казачья структура – Терское Кизлярское войско, в среде которого было значительное количество представителей, в том числе и северокавказских этносов.

Во второй половине XVIII века Россия пытается форсировать присоединение Северного Кавказа, активно используя при этом именно казачество. Начинается создание кавказских линий, которые заселяются терско-гребенскими казаками, а также переселенцами с Дона, Волги, Днепра. В 1787 г. из переселённых запорожцев было создано Черноморское казачье войско, которое вместе с казаками правой части Кавказской линии составили кубанское казачество. Столь активные действия по принудительной интеграции Северного Кавказа в общую, преимущественно русскую, культурную среду Российской Империи постепенно спровоцировали переход к, в значительной степени, военным методам присоединения Северного Кавказа, что обострило отношения местных народов с казаками. А это, в свою очередь, вылилось в обоюдные набеги и нападения.

Спровоцированное в итоге такими резкими и неаккуратными действиями обострение отношений Российской Империи с большей частью народов Северного Кавказа в конце XVIII – первой половине XIX века и вылилось в Кавказскую войну, длившуюся с 1817 по 1864 годы. Военные действия стимулировали этническую мобилизацию на Северном Кавказе, идеологическую оболочку которой составил суфизм – мистико-аскетическое течение в исламе, призванное консолидировать народы Северного Кавказа на новой духовно-идеологической основе[21].

В первой половине XIX века, в самый разгар Кавказской войны ускорилось заселение степного Предкавказья русскими, в том числе малоросскими переселенцами, включая казачество. Несмотря на непривычный климат, моровые болезни, военные действия и трудности перемещения большого количества людей на столь значительные расстояния, численность переселенцев в этот период стабильно росла. Из Предкавказья новые жители продвигались вглубь Кавказа вслед за перемещением в ходе военных действий кавказских укреплённых линий. Эти линии в основном состояли из полиэтничных, основанных российскими властями укреплений и крепостей, среди которых особо выделялись: Баталпашинское укрепление – нынешний Черкесск, крепость Грозная, укреплённые населённые пункты Нальчик, Петровское – ныне Махачкала, Майкоп, Новороссийск, Ейск и другие. После окончания Кавказской войны в 1864 году власти предложили черкесам Причерноморья принять российское подданство. Тем, кто отказался, была предложена альтернатива – переселиться в Османскую империю, куда уехало, по разным оценкам, до 200 тыс. черкесов и порядка 100 тыс. чеченцев, в основном те, кто не готов был к примирению. Остальные приняли подданство Российской империи. Эти меры значительно стабилизировали ситуацию, сгладив последствия войны. К слову, многие из уехавших, позже узнав о произошедших изменениях, просили принять их обратно, на что получили отказ.

В конечном итоге формировавшаяся на Северном Кавказе государственная взаимосвязанность русского и коренного начал способствовала установлению геополитического и цивилизационного равновесия. Присутствие в регионе русского государства со всеми его атрибутами, а также наличие воинского сословия по границам региона в виде казачества сделало Северный Кавказ непривлекательным для внешних завоевателей. Присутствие русских стабилизировало регион, уравновесив большое количество мелких внутренних противоречий, хотя и достигалось это, учитывая особенности того периода, не всегда мирными средствами. И всё же общая линия солидаризации как традиционных народов и этносов, так и укоренившихся здесь казаков с Российским государством при всех обстоятельствах оставалась неизменной. Укрепление на Северном Кавказе русского присутствия способствовало, таким образом, преодолению разобщения и многовековой вражды этнических сообществ, их консолидации и объединению в пределах единого государства[22].

Русский фактор Кавказа: культура и наука

При всей болезненности Кавказской войны и её негативных последствий, среди которых огромные потери с обеих сторон, присоединение Северного Кавказа к России имело непреходящее историческое значение. Освобождение рабов, крепостных крестьян, учёт в юридической практике российской администрации жизненно важных для народов Кавказа норм права при всех противоречиях, издержках и злоупотреблениях, в целом способствовали сохранению и воспроизводству традиционных этносов Северного Кавказа, вошедших в состав Российской Империи. С другой стороны, в регионе создавались механизмы как для их надэтнической консолидации, так и для интеграции отдельных представителей традиционных народов, в случае их желания, в экономическую и социокультурную систему России[23]. Теперь у каждого местного жителя, имеющего соответствующие устремления, появлялась возможность интегрироваться в научную, культурную или политическую элиту Империи. Власти Российской Империи нейтрально относились к этничности подданных, которые стремились стать частью высшей прослойки российского общества. При этом довольно тщательно регулировали религиозные отношения, так как они всегда были, в случае отклонения от традиционных норм и устоев, катализатором конфликтов и усобиц, если речь шла о больших пространствах, заселённых различными народами и этносами, коим и являлся Северный Кавказ.

Во второй половине XIX – начале XX веков происходит активное встраивание в северокавказскую культуру российского просвещения и русской культуры, затронувшей в предыдущий период лишь часть горской элиты, принявшей прорусскую ориентацию. Структура горской культуры усложняется: наряду с традиционалистским ядром развиваются образование, наука, литература, искусство и другие области культуры, пришедшие из России[24] и ограничившие восточное культурное влияние на Северный Кавказ. В это же время развиваются и встречные процессы. Элементы северокавказской традиционной культуры достаточно быстро включаются в универсальную систему российской культуры и гармонично адаптируются к ней. При поддержке государства и российской общественности происходит становление этнической горской интеллигенции. В социокультурную систему интегрируется также «российский ислам»[25]. Начинается процесс становления нового пласта русско-кавказской культуры, охватившей как элитные и часть средних слоев горского общества, так и широкие слои русского населения Северо-Кавказского края. При этом основная масса горцев, сохранявших свою изначальную этническую культуру, религиозные обычаи и сложившиеся веками традиции, оставалась вне воздействия золотого века русской культуры, и это было их осознанным выбором. Хотя тенденция достаточно органичного сближения в среде элит и интеллигенции, как культурной, так и научной, была неоспоримой.