Валерий Коровин – Имперский разговор о Карабахе. Геополитика и этносоциология конфликта (страница 2)

Экономика, которая является важнейшим фактом в нынешнем экономикоцентричном мире, тоже даёт о себе знать, как дополнительный элемент развития культурного, цивилизационного и геополитического. А теперь уже экономического взаимодействия. То есть сейчас уже практически 99 из 100 предпосылок мы реализуем для нашего полного взаимодействия, и, конечно, отрадно видеть такую степень взаимной приязни, эмпатии, взаимоуважения и взаимовыгодного общения.

– Вы в самом начале затронули 1990-е годы. Может быть, именно вот та мечущаяся Россия, когда при Ельцине и Козыреве она не могла найти свою идентичность и ориентировалась на Запад, может быть, это и было причиной того, что Россия в 1990-е годы поддерживала именно Армению, а не Азербайджан в Карабахском конфликте? А сейчас мы видим более сбалансированную политику России?

Валерий Коровин: Нынешняя сбалансированная политика России обусловлена тем, что Россия обрела стратегический взгляд на происходящие в Закавказье процессы. То есть смотрит на них несколько сверху, не принимая ту или иную сторону. Потому что и Армения, и Азербайджан, да и Грузия всегда являлись частью единого цивилизационного и стратегического пространства с Россией. Те государства, которые были зафиксированы в Закавказье на момент распада Советского Союза, были созданы в рамках советского проекта, сформированы в своих административных границах. Они есть следствие советского периода и в структуре экономики, и социального устройства, индустриальной составляющей, инфраструктурной составляющей.

Россия же – это (если использовать философские категории) сухопутная империя, которая отличается по своему типу государственного устройства, как традиционное государство, от морских империй тем, что она реализует принцип обустраивающий. Сухопутная империя присоединяет к себе пространства и обустраивает их как свои, воспринимая их частью единого стратегического цивилизационного организма. В отличие от морских империй, которые свои колонии воспринимают как объект эксплуатации, выкачивая из них всё, что только можно, пока не обескровят, и потом бросают. Так поступает морская империя. Она совсем другая.

Россия, как сухопутная империя, и создала, и обустроила, и развила те государства, которые мы наблюдаем сегодня на Южном Кавказе. И по-отечески взирает на эти государства, которые здесь находятся и вообще на постсоветском пространстве. Поэтому принятие какой-то из сторон в армяно-азербайджанском конфликте являлось следствием проявления чуть большей агрессивности, с одной стороны, и чуть большего миролюбия, с другой.

Но ситуация поменялась. Россия обрела свою субъектность. Агрессивность и антироссийский настрой в Азербайджане спал, в Армении произошли события, связанные с майданом, и всё как бы несколько выровнялось. То есть Россия теперь уже не принимает какую-то из сторон, потому что, в принципе, для неё свойственно по-отечески относиться к обеим сторонам, а смотрит на эту ситуацию стратегически. И в этом огромное окно возможностей, что называется, которое надо использовать сейчас, и если оно открылось, значит, нужно максимально реализовать всё, что оно даёт.

– И в Армении, и в Азербайджане бытует такое мнение, что, в целом, Карабахский конфликт выгоден России, поскольку он позволяет удержать на коротком поводке и Азербайджан, и Армению. Как вы к этому относитесь?

Валерий Коровин: Это логика не русская. Это логика западная, она нам навязана. Так Россия не мыслит никогда, чтобы кого-то держать на каком-то поводке, поддерживая конфликтность. Если бы Россия вела себя так же жёстко, как Запад, тогда сейчас бы не только Прибалтика, но и Финляндия с Польшей были бы на таком коротком поводке, и никто бы не рыпался, а русские войска стояли бы в Берлине. А ещё раньше они были в Париже, и там бы они тоже стояли и все на коротком поводке бы ходили – французы, немцы. А казаки бы дошли до южного края Индии, куда они, собственно, и отправлялись, не обращая внимания на мольбы Англии туда не ходить. Если бы такая логика была присуща России, тогда, при умении русских воевать, вообще бы весь континент был бы уже давно русским. Но это не русская логика, русские не любят войны, но очень хорошо воюют и используют это мастерство, это непревзойдённое умение воевать для того, чтобы заканчивать войны.

Русские закончили все возможные войны везде. И, конечно, Россия, при желании, может завоевать что угодно, но это не наш подход. Наш подход – мир любой ценой, даже, порой, за счёт собственных интересов. Россия довольно часто в истории отказывалась от своих интересов, теряя многое, в том числе огромные пространства, ради сохранения мира и предотвращения войны. Но если уж Россию спровоцировать, то держись, дальше уже никто не остановит русских, пока они не дойдут до края континента. Но лучше этого не делать.

Поэтому это абсолютно не русская логика, никогда Россия не будет использовать конфликт ради каких-то своих интересов. Наш интерес – мир. Наш интерес – стабильность в Закавказье, которое для нас является не чужим, скажем так, если мягко выражаться. И ради мира мы готовы сделать многое, на многое закрыть глаза. Поэтому я призываю категорически опровергать всякое предположение о том, что русские пытаются использовать конфликт какой-либо, где бы то ни было, в своих интересах. Это абсолютно не русский подход. Это евреи, может быть, европейцы – да, англосаксы, американцы сплошь и рядом только этим и занимаются. Русские – никогда.

– Вы сказали о стабильности и мире в регионе, а возможен ли он без урегулирования Карабахского конфликта?

Валерий Коровин: Карабахский конфликт вообще невозможно урегулировать в рамках модели взаимодействия двух национальных государств: национального государства Азербайджан и национального государства Армения, потому что национальное государство подходит к пространству механически. Оно воспринимает его как административную территорию, в рамках административных границ, и рассматривает его через подчинение официальной политической власти того или иного пространства. Здесь национальное государство вообще не учитывает фактор идентичности.

– Но национальные государства неплохо уживаются в ЕС, где стираются границы между государствами, а все конфликты решаются в рамках международного права.

Валерий Коровин: Я об этом уже тысячу раз говорил. Речь даже не о стирании границ – административные границы есть везде: и внутри Азербайджана, и внутри России, – а о стирании политических границ. На разжигание конфликта влияет фактор политического контроля, и отсутствие учёта фактора идентичности – всё это есть залог любого конфликта.

Территориально-политические конфликты начали зарождаться в момент, когда национальное государство стало базовым, доминирующим типом. А это, напомню, государство Модерна, это поздний формат государства, возникший с момента Вестфальского мира 1648 года, 300 с небольшим лет. Активное становление этого типа государства-нации – etat-nation – происходило в основном уже после Французской революции и завершилось в постколониальную эпоху в начале ХХ столетия. А зафиксировались более-менее границы нынешних национальных государств уже по итогам Второй мировой войны. То есть это очень позднее явление, которое переживало становление, которое во многом ещё и не закончено.

Френсис Фукуяма, который говорил о конце истории в 1991 году, сейчас признаёт, что рано списал национальное государство со счетов: я поторопился, извините, национальные государства – это то, что ещё надо отстоять, потому что она уже сегодня под вопросом, эта форма государственности Модерна. Она механическая, она не учитывает базовые, онтологические вещи вообще. И именно национальная государственность породила все возможные, все существующие в мире на сегодня конфликты.

Вот что ни возьми: постсоветское пространство – это то, что у нас перед глазами – Приднестровье, Донбасс, Карабах, Осетия, Абхазия, – всё, что ни возьми – это всё есть следствие становления национальной государственности на постсоветском пространстве. Хотя сама Россия всегда являлась и остаётся во многом государственностью традиционной, то есть это государство-империя (это технический термин, не в историческом каком-то смысле).

Но то же самое наблюдается везде: в Европе, в Косово, то же самое мы наблюдаем на Ближнем Востоке, арабо-израильский конфликт, Сектор Газа, Западный берег реки Иордан, Еврейское национальное государство. То есть национальная государственность – это то, что порождает такие конфликты и никогда их не решает и не может решить, потому что этот конфликт может быть решён только либо через полное стирание коренной идентичности, либо через геноцид.

Человек с оружием в руках сражается за то, чтобы быть частью народа. Он сражается за свою идентичность, чтобы быть кем? Быть русским на Донбассе или русским в Приднестровье, или быть сербом в Косово, или быть арабом в Палестине, чтобы быть армянином в Армении, в анклаве, и чтобы быть азербайджанцем, в конце концов, на территории Армении – есть же и азербайджанские анклавы внутри территории проживания армян, есть такое село, которое полностью находится в окружении Армении, маленькое азербайджанское село. Национальные государства оперируют понятием «гражданин». Гражданин Азербайджана – это кто?