Валерий Кочик – Разведчики и резиденты ГРУ. За пределами отчизны (страница 8)

В конце 1920‑х – начале 1930‑х годов Берзин участвовал в свернутой позднее работе по подготовке партизанских кадров и специальной боевой партизанской техники, в строительстве укрепленных районов, в закладке продовольствия и оборудования для будущих партизанских баз. Курировал работу партизанских (читай: разведывательно-диверсионных) школ. После гражданской войны, когда обобщался ее опыт, в том числе и опыт партизанского движения, Берзин лично занимался вопросами организации и обеспечения партизанских операций, подбирал кадры. Учитывался и опыт отрядов «активной» разведки, которые действовали в первой половине 20‑х годов на территории Польши, Румынии, Эстонии. В случае нападения на СССР можно было в короткий срок создать целые партизанские армии. Партизанские подразделения участвовали в окружных учениях 1929–1932 гг. Кстати, примерно такую же работу военная разведка вела тогда и за рубежом (1930–1935). Так, например, в резидентуре И.Ц.Винарова готовили людей на случай войны – «партийные группы содействия» (в том числе в Австрии и Чехословакии), делали закладки оружия и взрывчатки. В Центре эту деятельность курировал Х. И. Салнынь, выезжавший в это время в командировку в страны Центральной и Восточной Европы (1930–1932).

Вместе с тем, как отмечал Ян Карлович, наблюдалось «все большее сокращение числа людей, которых можно было бы использовать в будущем для целей малой войны», здесь сказывались возраст, здоровье, изменения в характере человека, а иные люди занимали столь важные посты, что их было бы затруднительно взять оттуда в партизаны. Поэтому, по инициативе начальника военной разведки, из солдат второго года службы начали формировать при дивизиях Красной Армии особые подразделения, которые для конспирации назывались «саперно‑маскировочными взводами» (СМВ). По специальной программе этих тщательно отобранных «саперов» обучали «партизанским действиям, подрывному и зажигательному делу». Подготовленные кадры после демобилизации из армии старались, по мере возможности, устраивать на работу в приграничной полосе.

Первые СМВ появились в Украинском военном округе (УВО) весной 1933 г., в течение того же года в 9-ти дивизиях подготовили 220 человек и 82 из них поселили у западной границы округа. В 1934 г. году «саперно‑маскировочная» работа продолжалась уже в 4‑х приграничных округах. В УВО приступили у обучению следующих 220 человек, в Белорусском и Ленинградском округах к делу привлекли 450 красноармейцев, а в ОКДВА – 700¹⁵. Эта работа затормозилась в 1935‑м, а спустя два года была названа подготовкой к государственному перевороту и ликвидирована. В 1941 году, в условиях наступления немцев опыт Берзина и его товарищей пришлось применять в спешном порядке, когда для основательной подготовки времени уже не было.

Когда партизанская работа была в самом разгаре, Берзин особо обратил внимание на один из ее аспектов. В феврале 1931 года он докладывал наркому обороны К. Е. Ворошилову, что «дело разработки вопросов диверсионной техники приобретает в настоящее время исключительно важное значение». Он сообщил наркому о своих переговорах с начальником знаменитого Остехбюро В. И. Бекаури, в ходе которых они договорились об организации в московском отделении этого Особого технического бюро по военным изобретениям специального назначения «вполне оборудованной диверсионной лаборатории». Бекаури пообещал «выделить одного своего сотрудника – химика» и допустить для работы в лаборатории нескольких работников, рекомендованных Разведупром¹⁶. С одобрения наркома такая специальная лаборатория в Остехбюро была создана и успешно действовала.

Ян Карлович курировал научно-исследовательскую работу Разведупра «Будущая война» и был одним из авторов научного труда с тем же названием, в котором, на основании данных разведки, говорится и о «войне моторов», и о том, что война начнется без формального ее объявления. Кроме того, Разведупр выпустил открытым изданием книгу о будущей войне против СССР, авторы которой скрылись под псевдонимами. Один из них – С. Дашиньский – это А. М. Никонов, другой – Ян Матисович Радопольский – видимо Я. М. Жигур, во всяком случае их имена и отчества совпадают.

В издании отмечается, что «действительная продолжительность будущей антисоветской войны, вероятнее всего, будет где-то между вышеуказанной теоретически минимальной и максимальной продолжительности», то есть – в лучшем случае две летних кампании, в худшем 3, 5–4 года. «В общем, будущая война на западных границах СССР не может быть закончена в течение месяцев, не может быть закончена одними лишь военными методами. Исход будущей антисоветской войны определится сочетанием военного, экономического и политического факторов», война «потребует от пролетариата и всех трудящихся масс СССР колоссального напряжения сил, героизма военного и трудового, чтобы отстоять республику Советов» – Дашиньский С., Радопольский Я. Подготовка войны против СССР. М.; Л., 1929. С. 184–187.

Масанов И.Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей: В 4‑х т. М., 1960. Т.4. С.340

Каталожная карточка Российской государственной библиотеки

(«Ленинки»)

При Берзине не забывался и опыт предшественников из «царской армии». Комдив Ф. Е. Огородников, бывший генерал-лейтенант, сотрудник дореволюционной военной разведки, назначался в распоряжение Разведупра в 1929 и 1932 годах; комбриг А. И. Верховский, бывший военный министр Временного правительства, преподаватель целого ряда военных учебных заведений Красной Армии, после очередного ареста в 1931–1934 гг., почти полтора года состоял в распоряжении РУ Штаба РККА. В той же должности после ареста находился (в 1932–1936 гг.) видный военачальник, военный педагог и теоретик, автор классического труда «Стратегия» комдив (и бывший генерал‑майор) А. А. Свечин.

Неожиданно в 1934 году разразился громкий (но не публичный) скандал, связанный якобы с совершенно неудовлетворительной работой военной разведки.

ЧТО ЖЕ ПРОИЗОШЛО?

В 1929–1933 гг. в деятельности советских разведслужб (ИНО ОГПУ и РУ Штаба РККА) произошел ряд серьезных (но не катастрофических) провалов, какие случались и раньше. (Кстати, Я. К. Берзин говорил, что разведки без провалов не бывает). Доклады об этих происшествиях были представлены Политбюро ЦК ВКП(б) и не вызвали поначалу особых эмоций. И вдруг глава ОГПУ Г. Ягода направил в начале 1934 г. руководству партии гневный доклад, речь в котором шла почему-то не о недостатках в работе его ведомства, а о провалах в работе Разведупра. К тому же там было немало вранья, видного теперь и невооруженным глазом. Печально, но и сейчас этот доклад Ягоды часто цитируют как абсолютно достоверный документ.

В результате, как и было задумано, вся ситуация оборачивается только против военных. Политбюро ЦК ВКП(б) принимает 26 мая 1934 года постановление «Вопросы IV Управления РККА». Военной разведке ставилось в вину громоздкость агентурных сетей и засоренность их ненадежными и «засветившимися» агентами (что, по мнению авторов документа, и привело к ряду провалов), недостаточную подготовку кадров, слабую увязку деятельности Разведупра с Особым и Иностранным отделами ОГПУ-НКВД и т. д. Чтобы поправить дела в военном ведомстве партийное руководство санкционировало приход в РУ Штаба РККА (в 1934–1936 гг.) группы чекистов во главе с А.Х. Артузовым, т. е. начальником того самого подразделения (ИНО ОГПУ), в котором произошли такие же служебные происшествия, как и в Разведупре. Далее эту ошибку усугубили не дав профессионалам политической разведки времени, чтобы адаптироваться к условиям и задачам аналогичной военной деятельности. Их сразу же назначили большими начальниками, поставив на ключевые должности. К тому же Артузов (ставший заместителем начальника РУ РККА в мае 1934 г.) получил право серьезно нарушающее азы военной службы – через головы двух своих руководителей (начальника РУ и наркома обороны) он напрямую посылал документы и материалы военной разведки И. В. Сталину. Между чекистами и военными и без того складывались непростые отношения еще с первых лет советской власти, и данный эпизод, как показали дальнейшие события, их не улучшил.

Для исправления серьезных недостатков якобы имеющихся в деле подготовки разведкадров, осенью 1934 г. начинается, при активном участии Артузова, формирование Школы Информационно-статистического управления РККА (именно так именовался Разведупр в течение нескольких месяцев в 1934 г.). Согласно документам Школа должна была каждые 12 месяцев готовить по 198 человек для зарубежной работы и для местных органов ИСУ. В качестве исключения срок подготовки мог быть сокращен вдвое. Набор слушателей в Школу начался в январе следующего года^16а.

Тем временем – 25 декабря 1934 года Берзин был назначен на должность начальника Разведупра РККА «в связи с переходом центральных управлений НКО СССР на новую организационную структуру». Но уже вскоре, из-за провала в Копенгагене, его карьера в военной разведке прервалась. В феврале 1935 г., в связи с «нарушением принципов конспирации», в столице Дании арестовали нескольких сотрудников Разведупра. Ничего страшного как-будто не произошло, но давление на начальника РУ, с учетом предыдущих дел, усилилось.