Валерий Кобозев – Повторная молодость 2 (страница 5)

– С этим трудно спорить – сказал Дшхунян. – Будем переходить на СМД-компоненты. Пока придется работать на обычных, мы уже передали материалы в Минрадиопром с требованием перевода всех комплектующих в СМД-корпуса. Ну или, по-другому говоря, в бескорпусное исполнение. Обещали через три месяца начать их поставки. Они будут примерно в два раза дешевле корпусированных элементов. Да и в производстве микросхем тоже будет существенная экономия на корпусах.

На этом тема была закрыта, пошел общий треп о проблемах в микроэлектронике.

– Как обстоят дела с винчестерами? – спросил я.

– Есть успехи, но сейчас борются за повторяемость магнитных головок. Диски из стекла получаются безупречные, с электроприводами тоже проблем нет. Ушло три месяца на выведение аэродинамики головок в нужную геометрию, чтобы обеспечивался стабильный зазор между диском и головкой. Сейчас эта проблема решена, зазор держится стабильно на уровне одного микрона. Хотя вы задавали в прототипе десять микрон! – улыбнулся представитель Минприбора Владимир Никишин.

– Отлично, значит плотность записи можно будет увеличить – порадовался я.

– Перспективы открываются просто гигантские по этой технологии производства жестких дисков! У нас сейчас накопитель на двадцать девять мегабайт занимает объем больше кубометра, а по этой технологии накопитель емкостью сто мегабайт будет занимать объем три литра. Эти накопители можно будет самостоятельно продавать на экспорт! Валюта рекой потечет! У нас уже несколько НИИ над этой проблемой работают – я уверен, что через пару месяцев получим рабочие образцы емкостью сто мегабайт! – уверенно сказал Никишин.

– Это здорово! Это с одним диском? – спросил я.

– Да! Именно! Воронежский НИИ собирается сделать сборку из четырех дисков, это вообще будет умопомрачительная емкость накопителя в четыреста мегабайт. А головной НИИ работает над увеличением емкости одной пластины – надо увеличивать плотность записи, а пока электроника не позволяет такие высокие частоты обрабатывать. А так, вполне реально, добиться увеличение емкости одного диска до одного гигабайта – я говорил, что мы с помощью специалистов по аэродинамике из МАИ обеспечили зазор в один микрон между головкой и диском, при зазоре в десять микрон у прототипа.

– Отличные новости – порадовался я. – Надо как можно скорее запустить в серию сотку и комплектовать ими персоналки. Вот это будет убойная вещь! Сменные диски по три мегабайта и накопитель на сто мегабайт. Надо товарищи теперь сосредоточить усилия на технологии полупроводников – добиться разрешение полтора микрона. Как там обстоят дела?

– Пока стабильно получается разрешение два микрона. Наш отдел сделал топологию Зет-80 на эти нормы, уже работают с опытными образцами микропроцессора, достигнута тактовая частота тринадцать мегагерц – сообщил Дшхунян. – По этой же технологии разработали кристаллы памяти – емкость удвоилась – восемь килобит динамическая память и по два килобита статическая память и ПЗУ. Еще месяца три и будет у нас разрешение полтора микрона – пообещал он.

– Какие успехи с флэш-памятью? – спросил я.

– Боремся за количество циклов программирования и за скорость записи – улыбнулся Дшхунян. – Кристаллы на четыре килобита с гарантированными ста циклами перезаписи можно уже пускать в серию. Наши программисты интерпретатор БЭЙСИКа уже написали для этой памяти. Время считывания ячейки у нее двести наносекунд, а вот программирования три миллисекунды. Ну это конечно отладочный вариант, когда отладим – перенесем в масочное ПЗУ, у него емкость гораздо больше.

– Это уже здорово, запускайте эти микросхемы в серию – нам нужна память для прошивки программ, особенно для автономных применений, таких как ракеты, например. Или принтеры. – напомнил я.

– У нас вышел в серию шестнадцатиразрядный микропроцессор с системой команд PDP-11 – сообщил Дшхунян. Мы его уже сделали по нормам два микрона, тактовая частота десять мегагерц.

– И мы начали выпуск универсального набора микросхем по этим же нормам – теперь у них задержка на вентиль десять наносекунд – сообщил Машевич.

– Все это замечательно товарищи, но эти достижения надо воплощать в конечном продукте – в микроэвм, которые пойдут потребителям – напомнил я. – У меня дома работает прототип этой машины – отличная штука. Надо теперь запустить в производство такую же машину на микропроцессоре, она будет гораздо дешевле, и мы сможем выпустить их гораздо больше.

– Программисты просят увеличить оперативную память в этой машине хотя бы до шестнадцати килослов – сообщил Машевич. – А в идеале до тридцати двух килослов. И это не предел для них, вот только адресуемая память у микропроцессора скоро уже достигнет предела. Чувствую аппетиты у них и дальше будут расти. Надо увеличивать объем ОЗУ в компьютерах.

– Надо, кто с этим спорит. Как выйдем на уровень полтора микрона – будут у нас микросхемы по 64 кбит на кристалл, сразу заполним всю адресуемую память – пояснил я.

– Тогда надо будет подумать над тем, как им адресовать большие объемы памяти – продолжал рассуждать Машевич. – У нас шина восемнадцать адресных разрядов, а микропроцессор имеет их всего шестнадцать.

– У вас имеется описание диспетчера памяти, который формирует адрес от восемнадцати до двадцати двух разрядов – улыбнулся я. – Вот следующий микропроцессор у вас уже должен быть с диспетчером памяти хотя бы на восемнадцать разрядов.

– Тогда надо закладывать в шину дополнительные адресные разряды! – воскликнул Машевич.

– Не стоит, это будет другая серия машин, более высокого уровня – успокоил его я. – Пока будет вполне достаточно восемнадцати разрядов – когда еще заполним их реальной памятью.

Мы еще час обсуждали проблемы производства микроэвм, выискивали оптимальные варианты решения тех или иных проблем.

Потом генерал-майор Петров сообщил мне, что меня ждут в Минприборе, а точнее в НИАИ «Источник» по поводу литиевых элементов.

На этом обсуждение закончилось, и я поехал в этот Научно-Исследовательский Аккумуляторный Институт «Источник».

Там меня взяли в оборот специалисты в аккумуляторной химии и стали пытать по поводу состава и конструкции элементов. Я открестился от этого, сказал, что я только передал информацию, добытую нашей разведкой, за ее достоверность ручаюсь.

– Мы начали работы по этой теме, многое непонятно – и Ю.М. Позин, ответственный за это направление работ, начал излагать проблемы, вставшие перед ними.

– Товарищи, еще раз напоминаю, что я не разработчик этого типа аккумуляторов. Патенты оформлены на мое имя – такое распоряжение было от руководства КГБ, поэтому присылайте вопросы в письменном виде, будем искать на них ответы с помощью нашей разведки – я ответил на их вопросы, как полагалось по легенде.

Через полчаса я от них уехал домой, увозя с собой список из сотни вопросов по литиевым аккумуляторам. Дома сел к компьютеру и начал по порядку отвечать на них, прилагая к ответам эскизы, нарисованные от руки. На это ушло два дня, ответы я передал через охрану в НИАИ «Источник». Судя по заданным вопросам, скоро в СССР появятся литиевые аккумуляторы, это я четко осознал. За дело взялись профессионалы высокого уровня. Следующим шагом после того, как они наладят производство этих аккумуляторов, подкину им информацию по аккумулятором для электромобилей на основе системы литий-железо-фосфор, которые использовались в бюджетных электромобилях моего времени.

Новый 1976 год

Приближались новогодние праздники, надо было подумать над подарком для Веры.

– А что тут думать – лучшие друзья девушек – это бриллианты! – подумал я и поехал по ювелирным магазинам. Но охрана рекомендовала за этими подарками все же поехать в спецмагазин в ГУМе. Там я и подобрал гарнитур – колечко с трех-каратным камнем, сережки и кулон тоже с большим камнем – покупка обошлась в шесть тысяч рублей. Для кулона купил красивую цепочку из золота. Поглазел на витрины и подумал, что Даше надо тоже что-то подарить – уж очень уютно с ней жить в моей квартире. Выбрал скромное, но красивое золотое колечко с небольшим бриллиантом в треть карата за пятьсот рублей – пусть порадуется девушка новогоднему подарку.

Приехал домой и попросил Дашу организовать установку елки в студии, ну и украсить ее игрушками и гирляндами. Даша с радостью занялась этим, и двадцать девятого декабря елка уже стояла в моей студии, мерцая лампочками гирлянд.

– Блин! Как же я упустил мощные светодиоды! – вспомнил я о них, глядя на гирлянды из лампочек накаливания. Тут же пошел в кабинет, сел за компьютер и начал записывать технологию производства светодиодов на основе нитрида галлия. На это ушел день и тридцатого декабря, а вечером приехала Вера – она будет у меня гостить до первого января. Мы с ней пели песни, смотрели телевизор, между делом посещали спальню – давно не встречались.

Встретили Новый год, выпили шампанского, Вера была на подъеме – она точно летела в Англию на гастроли, а это помимо карьерного роста еще и деньги в чеках! На них можно отовариваться в магазинах сети «Березка», покупать всякие импортные вещи. Да и в Англии можно много чего купить для себя – командировочные обещают приличные.

Утром я преподнес подарок своей любовнице – и пропел: «Лучшие друзья девушек – это бриллианты». Вера была в восторге, тут же потащила меня в спальню и очень истово меня благодарила, одев украшения на голое тело и прыгая на мне.