Валерий Кобозев – Портал в параллельный мир (страница 20)

– Короче, Лёна, вкупаешься в тему? – прямо спросил глава обкома.

– Э-э… Да, конечно! А что от меня требуется?

– Всё остальное. В том числе патентование с твоим соавторством и доведение до серийного производства. Но никаких публикаций до серийного производства чтобы не было! Берёшься? И диссертации свои на эту тему сами потом напишите, мне это ни к чему, – махнул рукой Лигачёв.

– Да не вопрос, Егор! Конечно берусь! А где запускать в производство будем? – уточнил Гроховский.

– На почтовом, они же там литий получают. Все остальное для них не проблема.

– Егорушка! Да ты гений у нас, оказывается! Слушай – давай, тяпнем по рюмашке, вспомним молодость! И по девочкам пойдём! – засмеялся Гроховский.

– Изыди! – поддержал шутку Лигачёв, вставая со стула. – Материалы в сейфе держи, на столе не оставляй!

– Не беспокойся! У меня свежеиспеченный кандидат наук Алтуфьев как раз сейчас ищет тему докторской диссертации – его и озадачу. Он у меня очень работоспособный, и у него пяток аспирантов имеется для этого. Как я вижу, там же несколько вариантов аккумуляторов на основе лития можно сделать – вот у них и будут разные направления работы.

– Не распыляйся. Сделайте пока на литий-кобальте, а потом уж на чём захотите, когда в серию пустите, – остудил его пыл Лигачёв.

– Как скажешь! Ну, ты иди, я тут дальше сам разберусь, – было видно, что Гроховскому не терпелось приступить к работе.

Через месяц он позвонил Лигачёву.

– Егор, хочу тебя обрадовать. Всё получилось ровно так, как ты и описал. Собрали десяток аккумуляторов по твоей схеме, испытали – заявленным параметрам соответствуют. Решил посоветоваться – какой типоразмер выберем для первого серийного аккумулятора?

– У тебя-то самого уже сформировалось предложение по этому поводу? – спросил Лигачёв.

– Да, тип Д или А373 – самая большая батарейка, она используется переносных приемниках и в магнитолах. Второй вариант тип С или А343 – такая батарейка тоже в переносных магнитофонах используется.

– Давай остановимся на типе С или А343, поменьше всё-таки, – решил Лигачёв.

– Принято! Наши, правда, уже оба варианта проектируют, это не так и сложно, – хихикнул профессор. – Ну, бывай, позвоню, когда закончим!

–Бывай! – Лигачёв положил трубку, улыбаясь.

***

– Здравствуйте, Константин Николаевич! – Лигачёв крепким рукопожатием приветствовал в своем кабинете очередного гостя – профессора Крестовского. Сразу приступил к делу. – Над чем сейчас работаете?

– Здравствуйте, Егор Кузьмич! Ищем альтернативу магнитам на основе самария и кобальта – уж очень дорогой самарий у нас.

– Можно, я вам немного помогу? – хитро улыбнулся Лигачёв. – Наша разведка кое-что для нас добыла. Оттуда, с Запада… Но, чтобы получить доступ к информации, вам надо сначала подписать подписку о неразглашении источника информации. Вот эта бумага.

– Хм, интересно, очень даже, – Крестовский подписал документ. – Ну, и что же там нового, на Западе?

– В секретных лабораториях Пентагона создали магниты системы неодим-железо-бор. Они немного уступают по характеристикам магнитам на самарии-кобальте, но зато значительно дешевле, настолько, что их можно использовать в бытовой технике.

Профессор удивлённо поднял брови:

– Ну, надо же…

– В Пентагоне пока не стали пока снимать гриф секретности с этой информации, – продолжил глава обкома партии. – Этим надо воспользоваться и получить международный патент. Патентовать будете от своего имени, ну, естественно, от Политеха.

– А кого надо будет взять в соавторы? – уточнил Крестовский.

– Только меня и вас, разумеется, – конкретизировал Лигачёв. – Мне надо будет поделиться вознаграждением с теми, кто предоставил мне эту информацию, хотя это совершенно необязательно. Но я считаю, что у людей будет некоторая заинтересованность в следующий раз снова меня чем-то порадовать…

Профессор понимающе кивнул.

– И вот ещё, – продолжил Егор Кузьмич. – С этими материалами будете знакомиться только у меня, выписывая в свою тетрадь всю необходимую информацию. Читайте, вот вам и тетрадь для записей – её с собой заберете. Заодно легализуем мое участие в изобретении – мы вместе творчески работали над теорией магнитов на основе системы неодим-железо-бор, – улыбнулся Лигачёв, передавая материалы и тетрадь Крестовскому. – И ещё один важный момент – никаких научных статей, пока магниты в серийное производство не запустим! А то у нас часто так бывает – статью написали, славу и премии получили, и успокоились на этом. А потом на основании наших разработок зарубежные фирмы начинают производить свою продукцию…

– Вас понял, не подведу! – пообещал Крестовский.

Целый месяц кафедра профессора в авральном режиме работала над новыми магнитами на основе неодим-железо-бора. Немудрено, что их усилия увенчались успехом: по представленным Лигачёвым материалам они смогли отработать технологию получения этих магнитов, как спеканием, так и жидким способом – литьем. Полученные магниты ничем не отличались от полученных образцов, как по характеристикам, так и по внешнему виду – их также покрыли никелем.

Лигачёв оперативно свёл Крестовского с директором Сибирского химкомбината Зайцевым, дал партийное поручение наладить выпуск материалов для этих магнитов, да и самих магнитов на СХК.

– Степан Иванович, вы же, кажется, литий выделяете? – уточнил Лигачёв.

– Да, есть у нас такая продукция – тетрафторид лития, – подтвердил Зайцев.

– У нас в Политехе группа ученых придумала новый аккумулятор на основе солей лития – не возьметесь ли за их производство? Ведь главное в аккумуляторе – это гальваническая пара и электролит! – предложил глава обкома.

– Давайте ваших ученых, поработаем над их новыми аккумуляторами, – улыбнулся Зайцев. Неужели эти аккумуляторы такие же продвинутые, как и новые магниты? – недоверчиво спросил он.

– Более чем, – кивнул Лигачёв. – Удельная энергоемкость в пять раз выше свинцовых аккумуляторов. Да и никель-кадмиевых аккумуляторов также. Напряжение элемента 3.6 вольта. Вдобавок у них очень маленькое внутреннее сопротивление. В-общем, очень нужная вещь для современной техники!

– Это очень интересно! – увлёкся Зайцев. – Их же для бытовой техники можно будет применять? Похоже, что стоимость аккумуляторов будет невысокой: литий металл недорогой, – вслух рассуждал он. – С нас как раз министерство спрашивает выпуск товаров народного потребления – будем налаживать их производство.

– Да, эти аккумуляторы отлично подойдут для питания переносных магнитофонов и приемников, – заверил Лигачёв. – Я отправлю к вам профессора Гроховского, он этой темой в Политехе занимается. Только не затягивайте, работайте энергичнее!

***

Так, в хлопотах и заботах, прошла весна, настало лето. Лигачёв привез Миронову ещё несколько марок, приобретённые на сумму, умопомрачительную по временам СССР, – за двадцать тысяч рублей! Это были марки «Закарпатская Украина», «Авиапочта» и «Леваневский».

Лигачёв смеялся, рассказывая обстоятельства покупки. Колычев долго мялся перед тем, как назвать стоимость марок – уж больно цены были нереальные, по меркам СССР. Но, в конце концов, обозначил нужную сумму и отрыто сообщил, что его комиссионные составят пять процентов от стоимости марок. Лигачёв спокойно передал ему деньги, поблагодарил и забрал покупку. Заодно попросил искать еще марки, его друзьям «они очень нравятся».

Миронов выставил марки на аукцион, он продолжался неделю, итоги: «Леваневский» ушел за 35 миллионов рублей, «Закарпатская Украина» – за два миллиона, «Авиапочта» – за шесть миллионов.

– Оказывается, и у нас есть-то, что можно продавать в 21-м веке! – веселился Лигачёв.

– Раритеты в цене, – согласился Миронов. – Трудно определить возраст марки в диапазоне пятидесяти лет. Подделка не пройдёт: по бумаге бы определили, что марка свежая – меньше 20-40 лет, а должна бы быть 70-90 лет… Егор Кузьмич, а давайте подумаем, что в этом плане можно ещё продать в России? – задал он встречный вопрос.

– Трудно так сразу сообразить! Вот мы с этим филателистом связались, чтобы его задобрить, а в итоге получили прибыль больше сорока миллионов рублей, – размышлял Лигачёв вслух. – Добрые дела, однако, вознаграждаются, – улыбнулся он.

– Будем считать, что так, – кивнул Валерий Иванович. – Но, похоже, коллекционеры станут хорошим трамплином для раскрутки товарообмена между мирами… Есть, кстати, ещё одна область коллекционирования – нумизматика. Монеты тоже подросли в цене за 50 лет…

Лигачёв задумчиво потёр подбородок.

– Опять нужно будет искать специалистов, – молвил он задумчиво.

– А я вот смотрю на цены, с марками не сравнить, конечно, стоимость значительно ниже, – разочарованно сообщил Миронов, пробегая взглядом по экрану компьютера: с Лигачёвым он традиционно общался по смартфону.

Егор Кузьмич облегчённо выдохнул: одной заботой меньше.

– Да шут с ними, с монетами, продолжим работать с марками, – махнул он рукой. – Как это у вас там принято говорить, заработаем на этом стартовый капитал.

Миронов рассмеялся.

– Согласен, уже неплохо поднялись, как у нас принято выражаться, – пополнил он словарный запас главы обкома партии новым выражением. – Давайте теперь подумаем – на что деньги будем тратить? Какие новинки из России можно незаметно использовать в СССР? Мне пока, кроме компьютеров, ничего в голову не приходит, а их незаметно использовать довольно-таки трудно…