Валерий Киселёв – Случайности одной жизни. Закономерности или мистика? (страница 4)
* * *
Приехал к нам в отпуск брат моей мамы, дядя Саша Клюшин. Полковник, служил в штабе Дальневосточного военного округа. Вечером рассказывал о войне, а воевать он начал младшим лейтенантом, танкистом, под Минском, в 41-м. Как он, раненый, еле выполз из разбомбленного санитарного эшелона, как после госпиталя ещё три раза горел в танке.
Дядя Саша после войны служил военным атташе в Египте и в Греции. После встречи с ним прочитал книгу Константина Симонова «Живые и мёртвые», посмотрел одноименный кинофильм и решил: буду военным историком.
Эта встреча с дядей и книга Симонова стали, как сейчас бы сказали – «триггером» в моей судьбе.
* * *
В университет, на истфак, поступил после завода. Студенческая жизнь началась с «картошки». Как-то сразу подружился с Володей Плаксиным и Саней Сорокиным – оба деревенские ребята.
На первой «картошке» из всего нашего курса историков с лошадьми умели обращаться только Саня да я. Возили собранную с поля картошку в бурты, потом однокурсники накрывали их соломой. Однажды после работы распрягли лошадей и погнали с Саней верхом. Он скакал впереди, и с разгона влетел в огромную и жидкую навозную яму у скотного двора. Я едва успел остановиться, а Сашка со своей кобылой стали тонуть. Кинул ему уздечку, вытащил, лошадь выбралась сама.
Купались в сентябрьской речке. Сашка смывал с себя навоз, но попахивало от него весь вечер.
* * *
Через несколько дней на той же кобыле по кличке Гаранька вместе с однокурсницей Таней Кокоревой поехали в Румянцево за капустой на щи для нашего курса. На обратном пути, с горы, лошадь понесло вниз, бежит – галопом. Кочаны и Танька – летят в стороны, постромки оборвались, кобыла – хомут ей давил шею сзади – выскочила из телеги, держу её на одних длинных вожжах, она скачет, как бешеная, я упираюсь ногами, вожжи не выпускаю. Какие-то мужики сбежались, кобыла скачет вокруг меня, держу её с трудом. Наконец, успокоилась…
Какой-то мужик крикнул с восхищением: «Ай-да, цыган…»
* * *
Наконец, начались лекции, семинары, коллоквиумы. Интересно, но огромный массив информации переваривать непросто. Ночи за конспектами лекций и учебниками перед экзаменами. Но учёба всё же не на первом месте: влюбился. И опять – Маринка… Стала моей болезнью на многие годы. И любовь – безответная. –
Лет через 30 с последней нашей встречи набрался смелости и поехал к ней. Знал, что замуж она не выходила, но у неё есть дочь. Звоню в квартиру – никаких признаков жизни. – «Она не выходит из дома», – сказала поднимавшаяся по лестнице женщина. Поговорили минутку с этой соседкой… Марина так и живёт одна, дочь её – замужем, двое внуков. «Не выходит из дома…». Значит, такое здоровье… Вспомнил чеховского Ионыча: «Хорошо, что я на ней не женился…». Стыдно стало за эту мысль… Но она сама выбрала свою судьбу.
Стою в очереди на почте, кто-то трогает меня за плечо: «Валера, привет!» Я повернулся, и обмер. Передо мной стояла седая, постаревшая женщина. Когда-то это была первая красавица нашего курса… Представляю, какие же чувства прочитала она на моём лице… Смутилась, и ушла. «Значит, и Маринка теперь такая же…». Запомню её только юной – яркой, черноглазой, с такой милой улыбкой…
* * *
Наши преподаватели – профессора Соколов, Парусов, Маслов, Седов, Кузнецов, Сперанский, Вдовин, Оржеховский, Садовская, Русинов, «неистовая» Минкина, читавшая историю философии… И ещё – не один десяток умнейших людей. Всех помню по имени-отчеству. Сколько же они вложили в нас знаний… Дали нам классическое образование. Запомнить, переварить всё тогда казалось невозможным. Но всё пригодилось, а главное – понимание, что учиться надо всю жизнь.
За 5 лет – 50 экзаменов и зачётов. Не все из нас дошли до диплома, из 50 человек на курсе выбыли человек 10—12.
* * *
Практические занятия по немецкому языку, фонетика. «Сорокин, – вызывает преподаватель, Казакова, – Скажите «хоэ» (выше по-немецки, – В.К.). – «Хоэ…» – «Мягче, Сорокин» – «Хоэ…» – «Ещё мягче…» – А сама в это время что-то пишет и не слушает. – «Ну, нах…» – «Вот теперь лучше, Сорокин…». Хохот стоял в аудитории – в коридоре, наверное, слышно. Саня Сорокин очень любил латынь, выучил десятки крылатых выражений и часто их декламировал, иной раз вперемежку с русским матом. Вадик Грошев однажды на практическом занятии выдал экспромт: «Wir begrussen ihr niht aus fenster zuseen». – «А теперь переведите эту фразу на русский». – Кто-то из нас перевёл: «Мы приветствуем вас, не глядя из окна…». Опять общий хохот…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.