Валерий Киселёв – 245-й… Исповедь полка. Первая чеченская кампания. Книга 2-я (страница 21)
Но – засада. Тут же вышел по рации на Морозова: «Прикройте огнем!», в ответ – «Колюня, держись! Я рядом, терпи!»». Надо было вытаскивать пацанов из подбитой БМП. Сориентировался: против нас два-три снайпера, один гранатометчик, автоматчики, всего – человек 10—12. Вокруг лес и горы, мы у них как на ладони, все пристреляно.
Когда выстрел из РПГ попал в БМП, я своему Колюне-механику говорю: «Двигатель не глуши», наводчику-оператору: «Веди огонь в этом направлении, прикрой меня». Я выскочил из БМП, но огонь был такой плотный, что пули под ногами стучали, пришлось спиной прижаться к горе, в мертвую зону. Наводчик-оператор начал стрелять, я побежал к подбитой БМП. Одного пацана раненого вытащил, второго. Когда вытаскивал третьего – снайпер, падла… Пуля в руку. Метил в сердце, а я как раз тянул на себя раненого и рукой сердце прикрыл. Мое счастье, что я был в бушлате, а там вата, чуть-чуть смягчила удар. Руку мне порвало, а должно было сердце.
Я был на ногах. Руку мне ребята перетянули сразу. Сначала промедол не делал, боль терпел, потом бойцу говорю: «Коли!» Один укол, второй…
«ЭТО ЖЕ ПУЛИ ИСКРЯТ!»
Роман Вищеревич, оператор-наводчик АГС, рядовой:
– C капитаном Звягиным меня судьба свела как раз после кичи. Тогда он взял меня, одного из провинившихся, в разведку. Как потом понял, мы прикрывали саперов – они разведывали проходы. Шли на БТР и двух БМП-1, и только подошли к дороге, как в борт БТР ударили из «шайтанки» (РПГ – авт.). Сразу все рассыпались, завязался бой. Звягин перебежал через дорогу и упал за бугорок, стреляя из подствольника. Слышу – зовет: «Давай, тяни гранаты на подствольник!» Бегу – вижу искры под ногами. Сначала не понял, еще мысль в голове: «Что-то у меня с сапогами…», потом врубился – это же пули искрят! Отдал Звягину гранаты, упал. Впереди пулеметчик, разведчик, здоровенький такой хлопчик – ведет бой. Взрыв гранаты и его подбрасывает, наверное, на метр. В таких случаях много здоровья – это хорошо. Вижу его лицо, впечатление было, что он пьяный. Но это его так контузило. Из боя он не вышел, пока не была дана команда на отход. Получилось так, что я запрыгивал в десантный отсек БМП, машина резко дернулась, и я промазал. Если бы не Звягин, который ухватил меня за ворот куртки, я бы остался под пулями, которые колотили по броне. Помню, и благодарен ему…
«ЕСЛИ ШЛЁПНУТ, ЗНАЧИТ ШЛЁПНУТ…»
Андрей Гуляков, командир отделения 5-й мотострелковой роты, сержант:
– Одиннадцатое июня… Утром нас построили. В роте тогда было чуть больше половины, чем положено по штату. Половина строя стоит веселая, естественно, хотя водки не было: срочники с минного поля собрали коноплю и сделали из нее кашу. Это нормально было, если сильно не злоупотреблять, то не вредней водки.
Со срочниками в роте к этому времени я уже хорошо знаком был, но все же больше общался с ребятами из разведроты: там и контрактники были адекватные, и командир роты хороший.
Моя БМП в колонне роты, как обычно, была замыкающей. В колонне стояла не только наша рота, много нас было, и первый батальон рядом стоял. Двинулись, потом мы налево, а другая часть колонны направо, и опять наша машина оказалась последней.
Разведка в засаду первой влетела. Нас спасло, что впереди от попадания выстрела из РПГ встала БМП, частично загородила нашу от обстрела. Мы, когда обстрел начался, человек десять нас сидели, скатились с брони, но один срочник уткнулся в башню – убит снайпером. Наводчик-оператор стал пушку наверх поворачивать. Вижу, что падает срочник, наш ротный писарь, звали его Гарибальди. Я его поднял – пуля попала в шею, стал бинтом перевязывать. Только успел бронежилет перевернуть сзади на перед, потому что стреляли сзади, как пуля попадает Гарибальди в руку, стал бинтовать – ему еще пуля, в ногу… Не знаю, остался ли он жив, когда его вытащили…
Стрельба по нам шла со всех сторон, откуда огонь – непонятно, не видно. Еще кто-то упал, одному контрактнику пуля в подбородок попала, пытался ему помочь – испачкался его кровью. Сергей Каркулевский (фамилию точно не помню, срочник, потом уже в Шатое подорвался на растяжке – весь в осколках в вертушку грузим, а он мою руку не отпускает) с Ромкой из Серпухова стреляют рядом…
Танк с тралом мимо задом едет, горит… Одна «бэха» стала нас объезжать – выстрел в машину, и солдат с брони взлетел, как чебурашка. Подбегаю к нему – живой, только спиной сильно ударился. Потом его уже с ранением другие ребята унесли.
Выстрел из «Шмеля» попал в дверь десантного отсека БМП, отскочил и упал рядом со мной. Кто-то из срочников смотрит: «Что это такое?» Только успел скинуть его с дороги, повернулся – взрывная волна. Осколков у выстрела огнемета нет, но сшибает здорово. Кинуло меня нормально, на брюхе на дереве затормозил. Потом ребята смеялись…
С Ромкой Панфиловым пошли вперед на дорогу, чтобы прикрыть ребят, которые начали вытаскивать раненых. Ромка внизу сел, а я поднялся наверх, чтобы отсекать от зеленки тех, кто к раненым подбирался. Меня с дороги не видно было. Ромкин пулемет замолчал, значит – опять полезли… Погиб Ромка… В память о Романе Панфилове назвал своего сына Романом. Я схватил свой ПК за цевье, а ствол горячий, прикипел, ленту на себя накинул… Бородатые появились неожиданно, быстро, человек три-пять, одной очередью их свалил, потом парень из разведки их доколотил.
Слышно по рации: «Перед нами „дух“ стоит с граником!» По этой БМП выстрел из РПГ был с близкого расстояния. Зацепило люк механика, выстрел ушел в сторону, но люк механика заклинило. Гоша из башни вылетает, начинает прикладом отбивать люк механика, чтобы его вытащить, от удара люк открывается, и Гоша механика в горячке бьет по голове…
Слышно, как капитан Звягин, раненый, громко на кого-то кричит… Говорили потом, что многие в Аргун прыгали, но из нашего взвода никто не прыгал.
Даже Грозный в 96-м году так не воспринимался – все горело, дымило… Машины наши быстро пожгли. Непонятно, что творилось. В какой-то момент рядом со мной бабахнуло, оглушило. В Зонах – наш ротный сидит около остановки, рядом валун какой-то. – «Гуляков куда ты пошел?» – кричит мне. А я ориентир потерял, куда-то пошел в самый лес, в гущу боя, на стрельбу. Думаю, если шлепнут, значит шлепнут… Я уже вообще ничего не соображал… Где-то в этот же день пришлось ехать под БМП на ремне от автомата, когда вокруг стреляют…
«УЙТИ МЫ НЕ МОГЛИ…»
Николай Звягин:
– До шестнадцати часов здесь сидели, на месте засады. Заняли круговую оборону. Уйти мы не могли: настолько боевики все пристреляли. Да и взаимодействия с полком не было. От командира полка одно: «Колюня, держись, терпи, я рядом, терпи.» Наконец, показались вертолеты, и как начали их бить, по полной программе. Вертолетов бандиты боялись. Потом начала работать и артиллерия. Я потихонечку корректировал ее огонь, переносил его в глубину. Потом начальник штаба батальона капитан Сергей Хохлов пришел к нам из полка, он шел с пятой ротой, обогнал нас, под прикрытием огня артиллерии ворвался в Зоны и занял там оборону.
Впереди за Зонами стояла подбитая машина, дорога явно была боевиками заминирована. Надо было пускать вперед танк с тралом, но это же время… Перед этим должна была быть артподготовка.
Роте Хохлова надо было закрепиться в Зонах, и вдруг приказ: «Уходить!». Нельзя было уходить! Надо было подождать танк с тралом, дать ему возможность пройти, чтобы он не давил раненых на дороге. Это была грубейшая ошибка – приказать уйти из Зонов роте Хохлова.
Задачу отвлечь внимание боевиков от движения основных сил мы выполнили, в это время второй батальон Степаненко пошел по хребту. Они пошли красавцами, я им там весь маршрут подготовил, и Шатой взяли без единого выстрела.
В этой отвлекающей операции в Аргунском ущелье все совпало, как нарочно плохо: шел процесс замены офицеров, мне не дали времени на инструктаж отряда. В Уставе написано: уточнить полученную задачу, а потом принимать решение. Мы за это невыполнение Устава поплатились кровью…
«МЫ ИГРАЛИ РОЛИ МИШЕНЕЙ…»
Вячеслав Сирик, командир 5-й мотострелковой роты, старший лейтенант:
– С утра 11 июня рота стояла в колонне, в готовности к наступлению на Шатой. За день-два до наступления нас доукомплектовали личным составом из 205-й мотострелковой бригады. Конкретную задачу я не получал, но думал, что рота будет где-то во втором эшелоне, так как перед наступлением три БМП я передал в минометную батарею для установки на них «Васильков», и одна машина из состава управления роты ушла с капитаном Звягиным в передовом отряде. Из одиннадцати БМП у меня осталось семь.
Ударной у нас была четвертая рота – ее усилили танками, зенитчиками («Шилки»), огнеметчиками. У меня во взводах были по две БМП.
Где-то ближе к полудню я узнал, что наш передовой отряд в районе Зоны попал в засаду. Ко мне прибыл начштаба батальона капитан Хохлов и сказал, что я получаю на усиление танк и выдвигаюсь вместе с ним в район Зоны. Он ехал в голове колонны роты. За ним выдвигался второй взвод в качестве ГПЗ (головная походная застава – авт.) – это был единственный взвод с командиром офицером, первым и третьим командовали замкомвзвода – потом танк, далее моя машина командира роты, первый и третий взводы.