Валерий Киселёв – 245-й… Исповедь полка. Первая чеченская кампания. Книга 1-я (страница 18)
В работе с родителями мне огромную помощь оказал полковник Стоценко, заместитель командующего армией по воспитательной работе. Я для себя, как замполит полка, определил, что нужно организовать дополнительные силы для работы с родителями на КПП, надо их разместить, вести с ними разъяснительную работу. Чтобы общение солдат с родителями не превращались в пьянки и побеги. Иду и думаю, что надо мне обратиться с этими вопросами к верхнему командованию, чтобы помогли, и встречаю полковника Стоценко. – «Ну что, как справляешься?» Я иду со своими мыслями, и тут он подходит ко мне, и говорит, что замполитов надо посадить на КПП, надо организовать то, надо организовать всё. О том, о чем я думал, он уже принял решение и этот процесс организовал…
«Не расстреливать же их…»
Игорь Бабанин, старший лейтенант:
– Приезжали матери, солдат забирать. Это отдельная песня… Не расстреливать же их… Мать забрала сына, он оставил оружие, вещи, и уехал. Больше сотни таких из полка потом дослуживали на Дальнем Востоке. Был случай, приехала мать, посмотрела, как ее сын служит, хороший парень: «Вижу, что мой сын в хороших руках, оставляю его вам…» А через три месяца он погиб. Неприятный был осадок на душе. Если бы она его забрала – остался бы парень живым, может быть.
И отцы приезжали. В инженерно-саперную роту приехал отец, подполковник запаса, и его оставили служить. Я его принял на гражданскую должность. Служил он два-три месяца, пока сын не уволился, они вместе уехали домой. Помню другой случай, когда солдат мог не ехать в Чечню, но поехал. Это мой водитель, немец. Ему пришел вызов в Германию, на постоянное место жительства, но остался с нами до конца, отслужил, сколько положено, и только потом уехал домой и оттуда в Германию.
Общее впечатление об уровне подготовки переброшенных в Чечню частей выражено в разделе III рапорта одного из высокопоставленных военных, который «работая совместно с генералами и офицерами ГШ и СКВО» просил «разрешения доложить свое мнение о подготовке руководства штабов, войск по организации и ведению боевых действий» (рапорт был напечатан в «Новой ежедневной газете» 28 января 1995 г., перепечатан в сборнике: Новичков, Снеговский, Соколов, Шварев. Российские вооруженные силы в чеченском конфликте: анализ, итоги, выводы… С. 31—36):
III. ПОДГОТОВКА ВОЙСК
1. Личный состав морально и физически слабо подготовлен к ведению боевых действий в сложных погодных условиях.
2. Войска не обучены совершению марша, ведению наступательного и оборонительного боя.
3. Слабые знания материальной части вооружения и техники личным составом не позволяли ее умело применять.
4. Слабые навыки в ведении боевых действий военнослужащими в одиночном порядке и в составе подразделения.
5. Слабые навыки личного состава в ведении огня из личного и группового оружия.
6. Механики-водители и водители имеют слабые навыки в управлении боевой техникой.
7. Наводчики-операторы БМП, наводчики танков не знают правил стрельбы и ведения огня по появляющимся и движущимся целям, неуверенно действуют при вооружении (имели место случаи, когда наводчики не стреляли из вооружения танка и БМП).
8. Военнослужащие не обучены оказанию первой медицинской помощи на поле боя, не умеют пользоваться противошоковыми препаратами.
9. Подразделения не обучены ведению сосредоточенного огня, переносу огня на новую цель.
…14. Военнослужащие не обучены способам передвижения на поле боя.
…17. Сержантский состав не обучен командованию на поле боя и не в состоянии заменить офицера в случае его гибели.
Указана и одна из причин подобного катастрофического состояния, связанная с процессом формирования частей:
19. Боевое слаживание подразделений не проводится в пунктах постоянной дислокации (ППД), а ведется, как правило, в районе чрезвычайного положения, где практически отсутствует материальная база боевого слаживания.
Глава 3-я: «Наступает минута прощания…»
Как там в песне «Прощание славянки»:
Никто из них не мог тогда знать своей судьбы. А если бы знали, что 221 из них вернутся домой в цинковых гробах, несколько сот – ранеными и искалеченными… Кто-то погибнет в бою, а кто-то и от пули своих же боевых товарищей, а то и просто по глупости, неосторожности. Кого-то ждал плен и издевательства врагов, мучительная, страшная смерть, а кого-то – издевательства своих же сослуживцев, и, как избавление – своя же пуля в голову. Кто-то ехал воевать, считая себя убежденным православным, и если бы ему знать, что скоро ему предложат стать мусульманином… Кто-то считал себя патриотом, а если бы ему сказали, что он еще предаст своих товарищей…
«Солдаты быстро обучались…»
Олег Шатохин, капитан:
– Все в первые дни войны держалось только на офицерах. Когда полк стоял в Германии, ротные были командирами по три-четыре года, они были взводными в Германии по четыре года, толковые и грамотные. Взводные вначале все были кадровые, «пиджаков» у нас тогда еще не было. Да и офицеров именно управлению в боевых условиях хорошо бы было поучить. Умели, но в мирной обстановке, а это другое дело. Основная часть офицеров, процентов девяносто, показали себя очень хорошо, доказали, что наша школа обучения офицеров полностью себя оправдала. Некоторые наши генералы в Чечне сначала думали: «Вот пришел германский полк, привыкли сосиски с пивом жрать, ничего не умеют», но все оказалось не так.
Подполковник Морозов как командир полка был на своем месте. Сначала, в первые дни перед отправкой в Чечню, он немного растерялся, потому что мы сами не понимали, как сможем с абсолютно необученным личным составом, с непонятными задачами что-то сделать. Он же за все отвечал, за все эти жизни. Весь тот бардак, созданный политиками, надо было расхлебывать таким, как подполковник Морозов. Он никогда не психовал, у него не было истерических ноток. Ему в эти дни, я думаю, приходилось тяжелее всех. Не каждому, кто дорос до командира полка, удается дойти и до своего боевого предназначения: сформировать полк с нуля до штата военного времени, снять всю технику с хранения, принять мобилизационный ресурс, загрузить полк на платформы, привезти его в зону боевых действий и начать воевать. Это не просто. Такое единицам командиров полков в жизни удается.
План боя офицеры с ним обсуждали. Он внимательно выслушивал советы. Всегда четко оценивал команды, что сверху приходили, и стремился максимально смягчить ошибки командования и выполнить задачу, потому что понимал – иначе зря потеряем людей.
И солдаты у нас быстро обучались. Русский человек вообще непобедим. Русский солдат – это такой человек, что если его еще и кормить вовремя, он точно рейхстаг возьмет! В госпитале после ранения я видел немецкую передачу про штурм Грозного. Немцы снимали и озвучивали по-немецки, но если прислушаться внимательно, то можно понять, что наши говорят. Идет немецкий перевод: «Вот командир роты, в данный момент ставит задачу своим солдатам на взятие следующего дома», а прислушиваюсь – по губам чувствую, да и слышу – русский мат! – «Если вы у меня к вечеру этот дом не возьмете, х… вы у меня жрать будете!».
«Куча генералов, все орут…»
Николай Тимко, командир инженерно-саперной роты, капитан:
– Технику в Чечню брали свою и со всей дивизии собирали. Бортовых «Уралов» в нашей роте было пять, одна инженерная машина разграждения, автокран, две полковые землеройные машины, экскаватор, три БТР. Половина техники в роте – сельскохозяйственная. На основную технику были мои водители, контрактники, остальные – с Дальнего Востока.
Наконец, настал день погрузки в эшелон. До этого – никто же и никогда технику в эшелон не грузил. Мы грузились на станции Инженерной. На платформе – куча генералов, все орут, все кричат, торопят… Я в той ситуации мог положиться только на своих шестерых контрактников. Все они были самоучки, трактористы. Особенно мне помогал Юра Давыдов. Наконец, все погрузили, но еще сутки стояли, ждали отправки. Пришли провожающие, начались слезы, сопли…
Юрий Цуркан, командир 2-го мотострелкового батальона, подполковник:
– У Игоря Андронова перед самым отъездом родилась дочь. У КПП стояла его новая машина, так, когда колонна из парка выходила, то МТЛБ через его машину переехала. Ребенок только что родился, машина раздавлена, и он в таком состоянии поехал в Чечню…
Игорь Андронов, командир минометной батареи 2-го мотострелкового батальона, старший лейтенант:
– Я тогда только купил новую «пятерку», потому что много надо было ездить – на склады, в штаб, и все на личном транспорте. У КПП полка стояло машин сорок, и я свою поставил в середине. Вдруг из ворот вытаскивают на тросе МТЛБ, она не заводилась, ее и в Чечню на тросе приволокли, там так всю дорогу тягали, и оттуда на тросе до станции погрузки притащили. А тут, как нарочно, механик как-то умудрился ее завести, она и пошла, и заехала именно на мою машину. Смяла капот, лобовое стекло, и заглохла. Ну, елки-моталки, на моих глазах! Я ничего не мог поделать, и обидно, что из сорока машин – именно на мою… Потом большую часть страховки, полученной за тяжелое ранение, пришлось отдать на восстановление машины…