Валерий Караваев – Дневник Пути «Карлоса». Том III. Врата тьмы. Рассвет над севером (страница 8)
Время растворилось: перестало быть часами и стало состоянием.
На одной из заправок я остановился.
Ночь стояла хрупкая, как стекло – тонкая, звенящая.
Фонари рисовали серебряные ореолы вокруг инея, а пар изо рта выглядел так, будто я выдыхал маленькие облака.
Я зашёл на заправку и, сам того не планируя,
по привычке – той детской, древней, неубиваемой привычке – потянулся к холодильнику с мороженым.
Мороженое.
Ночью.
В холод.
На дороге.
Когда-то мама ругала меня за это —
«Валера, ты простудишься!
Ну в кого ты у нас такой?»
А я всё равно ел.
И чувствовал себя невероятно счастливым.
Смешно, конечно.
Я могу писать книги, ездить в Аркаим, работать с меркабой, стоять в дождь и ветер на горе читая намерения, но часть меня – того самого мальчишки – всё ещё хочет взять пломбир на заправке и съесть его так, словно это самое важное решение дня или ночи.
Видимо, какие-то вещи в человеке нельзя выжечь духовными практиками.
И слава богу.
Я выбрал мороженое, расплатился, вышел обратно.
Открытая дверь машины пахла дорогой, тишиной и чем-то своим – домашним.
Сел.
Открыл окно.
Пустил в салон холод – такой настоящий, чистый, который снимает усталость лучше любого бальзама.
Развернул обёртку.
Откусил.
И в этот момент произошло то странное, тихое чудо, которое иногда случается на дальних трассах.
Холод встретился с холодом —
и стало теплее.
Сладость легла на язык, как память.
Вкус был до смешного простым, никаких изысков.
Но он раскрыл во мне то, что я давно не трогал в себе:
чистую радость.
Не философскую.
Не осознанную.
А ту самую – детскую, наглую, яркую.
Я сидел, ел мороженое,
и чувствовал, как что-то внутри меня выпрямляется,
возвращается на своё место – так тихо, без пафоса, без смыслов.
Это был маленький, смешной ритуал силы:
слегка нелепый,
совершенно нелогичный,
но по-настоящему честный.
Я смеялся сам с собой:
«Вот он я. С живым питанием, с практиками, с меркабой,
и с мороженым в руке.
В холод.
Ночью.
На трассе.»
И знаешь…
в этот момент я почувствовал, что мне хорошо.
Настоящее «хорошо».
Без усилий.
Без попыток быть сильным, правильным или духовным.
Просто – человек ест мороженое в тишине ночной дороги.
И может быть, если бы кто-то со стороны посмотрел на меня,
он бы увидел не уставшего мужчину в машине,
а мальчишку, который на секунду вернулся в себя самого.
И это так важно – возвращаться.
Мороженое было холодным,
а душа – тёплой.
И в этой странной, почти комичной гармонии
было больше смысла, чем в десятках практик.
Я ел его медленно,
будто не хотел спугнуть эту тонкую грань между прошлым и настоящим,