Валерий Иванов – В перекрестье Времён (страница 30)
Огнестрельное самодельное оружие было опаснее. Оно заряжалось сухими горошинами и било на расстояние до двадцати метров. Если с нескольких метров такая горошина попадет в глаз, то можно было и остаться без глаза. Впрочем, в этом отношении, даже обычная рогатка — штука обычная у мальчишек, куда как более опасное оружие. А уж пейнтбольные и прочие современные пневматические стрелялки несравненно более серьезны по части травматизма. Убитым же в игровых столкновениях считалась особь, пораженная в любую часть тела.
Эти войны, в буквальном смысле, гремели и грохотали, особенно по вечерам, и заполонили все дворы, подвалы и чердаки. Эпидемия яростной и беспощадной борьбы с незваными пришельцами мгновенно охватила весь город. Двор воевал с двором (считалось региональными столкновениями), улица с улицей (это уже межпланетные войны). Кому быть инопланетянами, кому — землянами, решал жребий. Образовался и космический спецназ — МСБ (межпланетная служба безопасности), состоящий из элитных бойцов. Делались громадные складские запасы. В связи с этим в магазинах быстро исчезли спички, болты, гайки и некоторые иные причиндалы новомодного вооружения. Появились признанные, имевшие свое клеймо, оружейники, возникли ушлые торговцы оружием и даже банкиры, выдававшие кредиты под закупку вооружения. Образовались и другие структуры и профессии, присущие этому специфическому виду деятельности. Например, контрабандисты, доставлявшие спички и прочий военный дефицит из других городов, еще не охваченных подобным помешательством. На этом делались целые состояния. А фейерверки и салюты по поводу каждодневных побед.
Власти отреагировали на повальную милитаризацию с некоторым запозданием, но довольно эффективно. Горисполком принял развернутое решение по противодействию подростковому экстремизму, предусматривающее ряд ограничительных мер. В частности, было запрещено продавать спички и иные опасные товары (список на четыре десятка наименований) несовершеннолетним. Образованы особые летучие милицейские группы, прибывающие на места столкновений в течение 3–5 минут. Специальные патрули контролировали междугородный общественный транспорт, чтобы закрыть каналы нелегальных поставок нежелательных товаров из других городов. Все чердаки и подвалы, стараниями жилищно-коммунальных служб, обрели крепкие двери и прочные запорные устройства. Наконец, был введен комендантский час для детей и подростков. Отныне они не могли без сопровождения взрослых находиться вне дома после девяти часов вечера. Средства массовой информации наперебой клеймили новомодное подростковое увлечение и приводили всякие страшные примеры (в подавляющем большинстве вымышленные). Были приняты и иные меры. Это позволило быстро свести на нет очередную фантазийную эпидемию, но Роба и Генка успели всласть поучаствовать в бурных схватках, как в земных, так и в инопланетных личинах. За что подверглись суровому (но не повлекшему никаких последствий и раскола) осуждению со стороны женской половины тайного ордена.
Но возвратимся к злосчастной дуэли. Поводом к ней послужила заметка в школьной стенгазете, призывавшая к общей активизации общественной деятельности учащихся. А в ней некий анонимный автор поместил стишок, в которой клеймил позором сладкую парочку, которая вместо сбора макулатуры и участия в занятиях в кружке по вышиванию, занимается «взаимными воздыханиями». Приведем лишь небольшой его фрагмент, намекающий на то, что кому-то стало известно о дворницкой, тайном прибежище двух влюбленных.
Этот намек и привел к недоброжелателю. Анонимным стихотворцем оказался сын дворничихи Антон, учившийся в параллельном классе.
Он не стал даже отрицать свое авторство в подлом пасквиле.
— А - чё? — нарочито грубо процедил он, дерзко ухмыляясь, хотя Роба знал раньше его как скромного интеллигентного парнишку. — Как обжиматься в дворницкой с гёлою — ты герой, а как помочь родной школе выполнить план…
Здесь наглый монолог самодеятельного рифмоплета был прерван звонкой пощечиной, в которую Роба постарался вложить всю внезапно нахлынувшую обиду. Он даже не вспомнил о полученных уроках бокса, чтобы уложить одним нокаутирующим ударом коварного разоблачителя щекой на паркет. И получил такой же хлесткий ответ в левое ухо, сразу же зазвеневшее и оглохшее. Стычка произошла в школьном коридоре во время перемены, и драчунам не дали ее продолжить многочисленные очевидцы конфликта.
— Дуэль! — звенящим от ненависти голосом выкрикнул Роба.
— На десяти шагах и боевыми зарядами! — хрипловато, но уверенно и громко откликнулся противник.
Дуэли были среди подростков действом довольно частым, но больше показушным, нежели кровавым. Смотрелось красиво и романтично, как, скажем, у д`Артаньяна или Пушкина, но трагических последствий не наступало. Стрелялись из самопалов сухими горошинами, на расстоянии в десяти шагах друг от друга. Само собой, были и секунданты. Но, в отличии от настоящих дуэлей, в далеком прошлом распространенных среди праздного офицерства разных стран, происходящих в безлюдных местах, на этих поединках присутствовала куча зрителей и болельщиков. В том числе и томно вздыхающие, а в момент выстрела, картинно закрывающие уши девчонки, издававшие горестные или радостные вскрики. Целили дуэлянты непременно друг другу в сердце. Так было красивше, да и попасть в голову было весьма проблематично. Но самопалы были столь несовершенным оружием, подпрыгивающим в момент выстрела, что попадания даже в туловище были крайне редки. Победившим считался противник, попавший как можно ближе к важным органам, отвечающим за жизнедеятельность человеческого организма. Роба, впрочем, к записным дуэлянтам не относился, и вызов на поединок бросил впервые.
Применение боевых зарядов, которыми считались свинцовые дробинки малого калибра, было редким. Здесь уже дрались настоящие враги, стремящиеся причинить ранение и боль своему визави. Происходили эти противостояния, после школьных уроков, в овражке за школой, прозванным школьниками катакомбой. Место для таинства, под названием дуэль, было идеальным. Дуэлянтов и их секундантов никто не мог видеть, а хлопок выстрела из оврага посторонний не услышит. Время поединка держалось в секрете, а противники и секунданты (на случай наступления трагических последствий) торжественно клялись не выдавать тайны. По этой же причине не было и любопытствующей публики. Стрелялись всерьез. Но писаным школьным дуэльным кодексом, даже не разрешалось, а предписывалось: «…в момент выстрела супротивника дозволено прикрыть десницею оба ока, дабы один ни из оных не мог быть выбит…». Кодекс, как и положено, был написан высокопарным старинным языком и предусматривал все малейшие дуэльные процедуры. Раны же случались, но незначительные — обычно дробинка слегка пробивала незащищенную одеждой кожу. Проигравший, в присутствии секундантов, обязательно приносил свои извинения противнику, даже, если бывал и не прав в первоначальном споре. Средневековые обычаи, знаете ли — смерть или кровь означали наличие вины…
Дуэльная схватка Робы закончилась для него печально, хотя это и не было заслугой дворничихиного отпрыска. Секундантом у Робы вызвался быть верный Генка, который, вообще-то, относился к дуэльным забавам отрицательно, полагая, что есть более быстрые и надежные способы расквитаться с обидчиком, к примеру, «начистить ему погремушку». Но просьбе приобретенного друга внял безотказно. По жребию Робе выпало стрелять первым. Однако, по-видимому, секунданты перестарались с порцией заряда, и запальную часть робиного самопала, в момент выстрела, выбило с тыльной стороны. Кусочек меди, вырванный из заклепанного сзади ствола, попал Робе, аккурат, между основанием переносицы и левой бровью, причинив рваную ранку и вызвав довольно обильное кровотечение. Противник же проявил великодушие, пальнув из своего самопала вверх (а может, просто испугался аналогичной участи). С помощью медаптечки секундантами была оказана необходимая первая помощь. Затем, после короткого спора секундантов о победителе, Робе пришлось испытать положенное унижение, и он невнятной скороговоркой принес противнику ритуальные извинения. Кодекс тупо признавал наличие вины, в случае пролития крови, не оговаривая причин ранения. На том, собственно этот инцидент и закончился. Добродушный Роба не стал зачислять формального своего победителя в вечные враги и никогда больше с ним напрямую не сталкивался.
А затем Алка вместе со своими родителями переехала жить в другой город в бывшую соседнюю братскую республику на родину отца, и на том их любовь закончилась. Правда, при прощании они пылко клялись не забывать друг друга и писать письма каждую неделю, но где-то уже через месяц эта переписка тихо заглохла и уже не возобновлялась. Лишь оставшийся у брови небольшой шрам, след неудавшейся дуэли, изредка напоминал Робе о его первом разделенном чувстве.
Глава двенадцатая
Роба осторожно раскрыл твердую пластиковую папку серого цвета и один за другим бережно извлек три плотных, пожелтевших от времени, листа. Листы были потерты на сгибах до дыр, но аккуратно заклеены с обратной стороны прозрачным скотчем. Кроме того, они были сами наклеены на толстый прозрачный пластик, поскольку и края листов также были изрядно потрепаны, до неровной формы лохмотьев и отдельных обрывков.