Валерий Гвоздей – Корабль умников (страница 46)

Медицинские снадобья помогут мне постепенно адаптироваться к местной органике. Все равно выбора – нет. Иначе – протянем ноги…»

– Достаточно, – сказала Мэй.

Ники тряхнул головой, прогоняя видения.

– И ты пугала меня этим?.. – улыбнулся он. – Рай земной. Вряд ли я бывал в таких местах. Быть может, это память о каком–то фильме?

Но девушка не разделяла его благодушия.

– Все намного серьезнее, чем я опасалась, – хмуря брови, ответила она.

Тин встал:

– Тебе виднее. Пойдем завтракать, Мэй.

В кают–компании собрались уже все. Ковак был центром внимания. Беглеца это ничуть не смущало. Он ел за троих, как и обещал, и молотил языком, рассказывая о своем каторжном прошлом.

В его интерпретации это был сплошной цирк. Слушатели хохотали.

Поприветствовав экипаж и мрачную Эфиан, Мэй и Ники присоединились к завтракающим.

Второй пилот выбрал момент и задал Коваку вопрос, который интересовал не только Тина:

– Какая у тебя летная специальность?

– Энергетик. А еще связист. Немного штурман. Если понадобится – хороший повар. Вот в это занятие я душу вкладываю.

– Легко поверить, – улыбнулся Прозоров.

А Ники подумал о том, что Ковака тоже бы нужно подключить к решению проблемы. Связист, хоть и гражданский, быстрее разберется с тем, как же с борта «Подковы» могла осуществляться тайная передача информации.

Беглый каторжник сейчас выглядел прилично, был одет в форменный костюм по размеру. Даже и не скажешь теперь, что срок мотал.

Душа компании. За словом в карман не лезет. Марио смотрит на него как на родственника по духу. Лу Брэндон не сводит глаз. Ловит каждую фразу. И смеется громче всех. Даже незаметный Коншин–2 улыбается шуткам Хилла.

Похоже, каторжник влился в коллектив.

После завтрака Ники поговорил с ним. И поставил задачу. Срок дал минимальный. Ковак, вместе с Брэндоном, ринулся на поиски ответа.

Зоран подошел к зеркалу:

– Все–таки и у старости есть некоторые преимущества. Не так уж трудно скорчить мерзкую рожу.

– Вам с Коваком можно устроить состязание.

– А ты не рано оказываешь ему доверие? – спросил Чолич. – На корабле всего несколько часов. И что за человек – неизвестно.

– Вот и проверим. И какой он специалист, и какой он человек.

Ники пошел в рубку. Надо было готовить корабль к выходу в гипер.

Перед обедом Хонда Мэй, в своей каюте, вновь погрузила второго пилота в мир грез.

Глава пятнадцатая. ОСТРОВ

«Я уже чувствовал себя Робинзоном.

Интересно, а как на острове с Пятницами?

Едва успев подумать об этом, я услышал впереди звуки, вызвавшие у меня ассоциацию с женским визгом. А потом – смех, той же половой окраски.

Неужели – галлюцинации одинокого мужчины?

Я нырнул в заросли. Дальше крался, подражая краснокожим разведчикам, прячась в кустах и высокой траве.

А смех, по мере приближения к источнику звука, становился громче. Правильнее было бы сказать – к источникам звука. Потому что голосов было несколько.

Скоро линия берега ушла влево. Осторожно выглянув из травы, я увидел, как с десяток источников звука, с хохотом и взвизгами, резвится на песчаной косе, бегая то по берегу, то по мелководью, поднимая тучи брызг.

Пейзаж тут разнообразили двенадцать юных, прелестных девушек, светловолосых, в набедренных повязках и в лифах из некрашеной ткани.

Кожу девушек покрывал золотистый загар.

Все примерно одних лет. И явно принадлежат к роду человеческому. Пусть и не земному. Бывает же такое.

Они выглядели, как дюжина голливудских красоток, тщательно вымытых, ухоженных. Словно их втиснули в первобытные одежки, в сандалии, и, расчесав им длинные, эффектно взбитые лохмы, подрядили разыграть пляжный эпизод из жизни полинезийских дикарей.

Для одинокого звездолетчика, потерпевшего катастрофу бог знает где, зрелище это было весьма неожиданное, хотя – приятное сердцу.

И глазу. Я совершенно искренне, от всей души, стал подглядывать за ними из кустов.

Потом меня посетила мысль о мужской части населения.

Пасторальная картина приобрела едва уловимый тревожный оттенок.

Непонятно, чем тут занимались длинноногие хохотушки. Для полинезийских дикарей океан прежде всего был источником пищи. К берегу они выходили, желая поймать что–нибудь к обеду. А эти очаровательные дикарки вели себя, как первокурсницы на каникулах. При себе у них, кажется, не было ни орудий лова, ни домашней утвари. Они просто носились по берегу, обливали друг друга, верещали, как целое стадо белок, и явно получали от своих занятий огромное удовольствие.

Утомились первокурсницы где–то через полчаса.

Несколько девиц быстренько сбегали в заросли, принесли целую груду ярких плодов. Компания, усевшись в кружок, начала уплетать дары природы, за обе щеки, и по–прежнему находя много поводов для болтовни и веселья.

Перед экскурсией я позавтракал. Но сейчас был бы рад присоединиться к пикнику. Если, конечно, из чащи не появится крупногабаритный папаша одной из старлеток, с дубиной и в ожерелье из человеческих черепов.

Разумеется, пугать крошек мне совсем не хотелось. Но и надежд на то, что удастся легко подружиться с ними, я не питал.

Не высовываясь из кустов, негромко посвистел – так порой окликают приятеля, который тебя не замечает.

Девушки сразу же уловили новый звук и оглянулись на заросли.

Я повторил свои позывные. Медленно поднялся над кустами. Улыбнулся. Помахал рукой. С места пока не двигался.

По встревоженным взглядам и по тем испуганным, удивленным репликам, которыми девушки обменялись, я понял, что одинокие звездолетчики в серебристой униформе – не слишком частые гости в этой части вселенной.

Улыбаясь, как полный идиот, я сделал шаг по направлению к девицам. И поднял руки, показывая, что в них оружия нет.

Дикарки, вскочив на ноги, внимательно смотрели на меня, готовые задать стрекача в любую секунду.

Гонка с преследованием – не всегда лучшее начало знакомства. И я сел на песок, расслабился, подставив лицо полуденному солнцу.

Если девушки и приняли меня за кого–то из своих знакомых, то виду не подали. Совсем. Продолжали рассматривать, изредка сообщая подружкам о своих впечатлениях.

Чтобы как–то разрядить обстановку, я снова помахал им рукой. Рот уже привычно растянулся до ушей.

Одна из девушек, с огромными серыми глазами, нерешительно улыбнулась в ответ.

Тогда я, глядя в ее голливудские очи, заулыбался еще интенсивнее. Достал из кармана брикетик пищевого концентрата, завернутый в фольгу, протянул ей, предлагая завязать торговые отношения.

Показал на свой рот. Пощелкал несколько раз челюстями, для полной ясности.

Эффекта я добился неожиданного.

Большая часть аборигенок пустилась наутек.

Сероглазка остановила их резким возгласом.

Девушки затараторили, убеждая ее в чем–то.

Чаще других звучало мрачноватое слово «грулл».