Валерий Гуров – Первая тишина. Том 3 (страница 19)

Далее Ломов ещё раз, но уже подробнее пересказал мне всё, что знает об этом интересном месте.

Судя по тому, что в Маяк принимали только «равных», это была стремительно формирующаяся община. И единственной её целью было, скажем так, упорядоченное выживание. Попытка сохранить некие общественные институты…

Логично, потому что вместе и организованно выживать куда как проще. По крайней мере, пока. А ещё легче, если брать в свои ряды только крепких людей, обученных профессионалов и взимать с каждого «вновь входящего» мзду.

— Вроде как там есть совет, и он распределяет запасы, разбирает споры и утверждает правила, — продолжил рассказывать Ломов.

— Как принимают новых, ты, полагаю, в курсе? — спросил я.

— Сначала разговаривают у внешних ворот и проверяют — пришёл ли ты случайно или сообразил, как построить маршрут.

— Если случайно, как понимаю, таких разворачивают?

Ломов коротко кивнул.

— Принимают только достойных.

— А заражённых расстреливают?

Мужик помолчал, и я понял, что он прикидывает — стоит ли говорить следующие слова.

— Не только заражённых, но и всех тех, кто не прошёл проверку, — наконец сказал он. — Звучит дерьмово, я это понимаю. Но думаю, что ты согласишься со мной — в нынешних реалиях это рабочий вариант. Не самый хороший, но тающие на глазах запасы на полках магазинов дают ему право на жизнь.

Прозвучало жёстко. Тех, кто не приходился ко двору этого Маяка, попросту убивали. И делали это, следуя логике — слабым в этом мире места нет.

Право сильного.

Холодный расчёт, подкреплённый осознанием, что благ, которые остались от вмиг рухнувшей цивилизации, надолго не хватит.

Я уловил, что Ломов наблюдает за моей реакцией на эти слова. Теперь становилось более понятным его решение не идти к Маяку до того, как рана одного из его людей заживёт.

— Если человек подходит, он сдаёт оружие, проходит осмотр и сутки проводит в карантинном секторе. После этого ему дают место и работу, — продолжил мужик свой рассказ. — Больше я ничего не знаю. К сожалению, рассказчик, который мне всё это поведал, умер, не договорив.

Ломов развёл руками, как будто виновато.

— Где ты его нашёл?

— Он и ещё трое ставили по городу метки, а заодно обносили все ближайшие магазины продовольствия. Логика там простая — набить склады Маяка до отвала…

Картинка складывалась всё чётче.

— Кто решает, сколько человек стоит? — уточнил я.

— Я не знаю.

— Потому решил не рисковать с раненым.

Вместо ответа Ломов лишь медленно кивнул, подтверждая моё очередное предположение.

— И зачем тебе туда?

— Ровно затем, зачем ты организовал здесь общежитие, — пояснил Ломов. — Выжить даже втроём шансов мало. А там…

Он запнулся и не договорил.

— Что там?

— Ничего, — мужик медленно покачал головой.

На этом наш разговор подошёл к концу. Ломов всё это время говорил спокойно и конкретно. Красивых обещаний про всеобщее спасение от него не прозвучало. А что прозвучало, так это правда нынешней жизни. Но даже такая, вся неправильная по прежним нормам морали, эта правда заставляла людей верить, что где-то есть место лучше, чем то, в котором они находятся сейчас.

— В чушь про то, что там есть электричество, горячая вода и прочие блага, я не верю, — заключил Ломов. — Но во что я верю, так это в то, что там есть организация, а это гораздо важнее сейчас, чем всё остальное. Да и других вариантов, так сказать, альтернативных, я не знаю. Я думаю, что ты понимаешь, Сергей, что долго даже в группе ты в кооперативе не продержишься.

Я ничего не ответил на эти слова. Спорить с этим было бессмысленно. Как и говорить Ломову о том, что гаражи являются лишь перевалочным пунктом для того, чтобы подготовиться и вновь попытаться выйти из города. Эту информацию ему было совершенно незачем знать.

Что такое Маяк, мне было более-менее ясно. Принцип работы этого места я тоже понял. Однако на один вопрос ответа у меня не было. Зачем эти люди, установившие на территории комплекса свой порядок, зазывали к себе людей, умалчивая о том, что членами сообщества могут стать далеко не все?

И тот ответ, который напрашивался после всего услышанного от Ломова, заставил меня поёжиться. Озвучивать его вслух я не спешил.

Кто такой Ломов, я тоже пока не до конца понимал.

Глава 8

Разговор с Ломовым закончился, однако двор расходиться не собирался. Здесь уже собрался честной народ. И все они активно обсуждали новые сведения о Маяке.

Всего за несколько минут скважина на Маяке успела обзавестись насосной станцией, генераторы снабжали электричеством жилые корпуса, врачи принимали больных круглые сутки, а по стенам ходили военные с пулемётами, обеспечивающие безопасность всех и каждого.

— Горячую воду включают вечером, — уверенно сообщил Вадик. — Один человек вроде сам видел.

Павел повернулся к нему и окинул внимательным взглядом.

— Он прямо оттуда пришёл? Мокрый, с тазиком и полотенцем через плечо?

Вика закрыла рот ладонью, Семён Иванович усмехнулся в усы, а Вадик насупился. Двор уже начал превращать Маяк в санаторий с вооружённой охраной, романтизируя его, поэтому ждать продолжения я не стал.

— Дима, собери людей, — распорядился я. — Проведём совещание.

Дмитрий сразу пошёл вдоль гаражей. Я перехватил Элину, когда она проходила мимо с тазом, где лежали использованные бинты.

— Никиту уложи в тихом боксе, — попросил я. — Пусть пацан приходит в себя.

— Никита уже объявил себя полностью здоровым. — Элина улыбнулась. — Правда, подняться с дивана для подтверждения диагноза отказался.

— Проследи за ним, он явно к тебе неровно дышит.

Элина улыбнулась и направилась к жилым гаражам. Возле медбокса Инна Павловна продолжала промывать руку Бориса. Тот сидел на ящике, стискивая зубы, — без нормального обезбола мужику приходилось терпеть.

Через несколько минут собрались почти все. Лена подошла последней, проверив внутреннюю дверь и детей. Инна Павловна осталась у Бориса, но створка медбокса была открыта, поэтому слышала она каждое слово.

Я встал посередине перед людьми, выстроившимися полукругом. Передо мной находились люди, которые неделю назад прошли бы мимо друг друга на улице, а теперь делили воду, продукты, дежурства и все возможные неприятности.

— Сначала познакомимся, — сказал я и показал на Антенну. — Григорий Семёнович. Специалист по радиосвязи. Последние несколько дней он слушал эфир, записывал передачи, отмечал белые знаки и собирал маршруты по городу. Существование Маяка подтвердил раньше нас.

Антенна кивнул, подтверждая мои слова.

— Здрасьте, здрасьте, люди добрые.

Он поставил перед собой станцию и следом положил на неё два журнала и свёрнутую карту.

— Аппарат полностью исправен, аккумулятор заряжен примерно наполовину, — сообщил Антенна. — Журналы при мне, карта тоже. Из недостатков могу предъявить возраст и больное колено.

— Ничего, проблемы есть у всех, — отозвался Семён Иванович, скрещивая руки на груди.

Антенна посмотрел на него поверх своих очков, задержал взгляд и коротко кивнул, словно признал достойного соперника.

— Сегодня бежавшие зэки пытались забрать Григория Семёновича вместе с оборудованием, — продолжил я. — Сделать этого мы им не дали. Мы вынесли основную аппаратуру и ушли другим маршрутом. После этого я предложил ему прийти к нам и получить какую-никакую, но крышу над головой.

Павел сразу посмотрел на ворота.

— Зэки знают, куда он ушёл?

— Точного адреса у них нет. Они видели группу, могли проследить часть пути или пройти по нашим следам. Считать историю законченной пока рано, — честно заверил я.

Антенна положил ладонь на корпус своей станции.

— Если найдут, придут за мной и техникой. Эти граждане рассчитывали обменять аппаратуру на проход к Маяку или другую ценную услугу. Возле моего дома я насчитал восемь человек. Остальные держались поблизости.

— Сколько остальных? — спросил Дмитрий.