Валерий Гуров – Первая тишина. Том 3 (страница 10)

Григорий Семёнович взглянул на меня поверх очков, которые успел достать из кармана рубашки, и поправил дужку указательным пальцем.

— Я и техника, молодой человек. У техники тоже есть душа.

Я кивнул на карту и придвинул её к краю стола.

— Когда белые метки дошли до Садовой? Точную дату помнишь?

Вопрос был неожиданный, но раз Антенна говорил о «Маяке», ответ он должен был знать.

Антенна ненадолго задумался, прежде чем ответить.

— Вчера утром увидел первую стрелку на углу, — признался он. — К вечеру появились ещё три. Сегодня двое прошли по улице и поставили вторые черты рядом со старыми знаками. После этого я дал адрес и добавил «спешите».

Я повернулся к нему и упёрся ладонью в край стола.

— Зачем указали адрес в открытом эфире? Вы ведь понимали, кто мог услышать.

Задавая этот вопрос, я знал, что частота, на которой он вещал, отнюдь не была открытой. Но было интересно, как ответит мне Антенна.

Григорий Семёнович всё-таки снял очки, аккуратно положил их на журнал и потёр переносицу.

— Та частота, на которой ты слышал… — вздохнул Антенна. — О ней не все в курсе, и если бы кто услышал ещё… В общем, реальная помощь бы пришла. Не знаю, откуда ты знаешь эту частоту… Отец сказал?

Он с каким-то упрямым видом посмотрел на меня. Понятно, чего хотел, — подловить на противоречии. Логист, то есть я, исчез двадцать семь лет назад. И я, даже если бы застал «отца» в живых, попросту никаких частот бы не запомнил.

Я не отвёл взгляд от Гриши и улыбнулся одними губами.

— Думаешь, я не понимаю, что ты меня проверяешь? — спросил я. — Хочешь правду?

— Ну-ка.

— Это я — Логист, только перенёсся во времени. Из прошлого в настоящее. «Терминатора» смотрел? — я подмигнул Антенне.

Старик сначала стоял с серьёзным лицом, а потом подавил смешок.

— С чувством юмора у тебя всё в порядке, — признал он. — Просто я думаю, ты в курсе, что частота эта — для своих?

— В курсе, я её в блокноте отца нашёл. С припиской, что это частота на случай всяких непредвиденных обстоятельств, — соврал я.

Понятное дело, что в версию с чудесным перемещением во времени Гриша не поверил. А вот моим заверениям про то, что я нашёл частоту в отцовом блокноте, поверил охотно. Конечно, занимательно — говоришь людям правду, а твоя правда их не устраивает. Они предпочитают верить в ложь, в которую сами с превеликим удовольствием готовы верить.

Антенна посмотрел на пацана. Тот лежал с закрытыми глазами.

— А насчёт пацана, он сам оступился, как я тебе уже сказал. Никитка ещё тот паразит, наверняка ведь и к тебе паразитом привязался. Но трогать бы я его не стал, — ещё раз проговорил он. — Так что я надеюсь, что на этом вопрос будет закрыт?

— Пока закроем, — ответил я. — Когда Никита окончательно придёт в себя, спрошу его самого.

Мы обменялись крепкими мужскими рукопожатиями.

После Антенна подвинул к себе диктофон. Прибор оказался цифровым, с экранчиком — выбрал на нём файл по номеру, сверился с записью в журнале и включил воспроизведение. Перед включением убавил громкость почти до шёпота.

— Это сегодняшнее объявление в шесть утра. Слушай формулировки.

Из динамика донёсся спокойный мужской голос.

— Пункт «Маяк» принимает гражданских. Следуйте по белым указателям. Соблюдайте тишину. Дети, раненые, специалисты и владельцы пропусков проходят отдельную регистрацию.

Запись закончилась коротким щелчком. Через несколько секунд она началась снова. Я дослушал до слов о пропусках, и всё стало предельно ясно.

Максим, тот самый раненый в нашем гараже, хотел донести именно это.

— Откуда эта запись? — спросила Элина, которая тоже услышала слова из динамика.

— Мощный передатчик, но источник меняется, — ответил Гриша. — Утром сигнал шёл с юго-запада. Вчера вечером пришёл с северной стороны. Либо работают несколько станций, либо передатчик возят по городу.

— Где находится этот «Маяк» и что он из себя на деле представляет — ты в курсе? — спросил я.

— Не в курсе… Они ведь даже никаких координат не передают, — ответил старик после паузы. — Тут, даже если соберёшься или рискнёшь идти, то куда именно идти, непонятно.

Антенна в сердцах всплеснул руками. Похоже, его действительно интересовал этот вопрос. Хотя почему «похоже, интересовал» — иначе старик не стал бы тратить на это столько времени.

А вот насчёт отсутствия координат — это был вопрос, который волновал и меня. Кто-то давал людям надежду на лучшее, в которую в нынешних обстоятельствах верили с охотой. Однако на деле эта надежда была какой-то отдалённой и недостижимой.

Не зря один умный человек в своё время сказал, что религия — это опиум для народа. Именно это и заставляло меня относиться скептически к идее или даже к факту существования этого «Маяка».

Не стоило исключать, что стрелочки, которые появлялись по городу тут и там, на деле не имели никакого практического смысла. Прямо о них в передаваемых сообщениях не говорилось ровным счётом ничего. Тогда возникал резонный вопрос: откуда они взялись?

И ещё один вопрос — для чего пускали слухи о «Маяке». Чтобы что? Вытащить тех, кто выжил и забился, как мы, по «норам»?

Ну тогда для чего?

Чёрт его знает.

Я оборвал мысли, в очередной раз убеждаясь, что от подобных размышлений вопросов становится только больше.

— А белые стрелки — про них тебе что-то известно? — уточнил я.

Гриша кивнул и развернул карту. Края были затёрты, сгибы укреплены скотчем. По улицам шли карандашные линии, рядом стояли даты и время. Несколько дворов он обвёл квадратами, отдельные перекрёстки отметил красными кружками.

— Вот здесь, возле старого рынка, людей собирали во дворе, — сказал он. — Двенадцать человек пришли по этим самым стрелкам. Мужчина в серой куртке записал имена и посмотрел документы. Потом вывели детей и женщину с перевязанной рукой. Их посадили в микроавтобус. Остальных увели пешком.

Вот это, пожалуй, была конкретика.

— Охрана была? Сколько человек и какое оружие?

— Четверо, — припомнил Антенна. — Разговаривали спокойно. Давали воду, разрешали зарядить телефоны от переносной станции.

— Куда увели группу? Направление хотя бы запомнил?

— Через два квартала потерял. На улицу вышли молчуны, пришлось уходить.

Антенна явно не сидел сложа руки и обладал весьма ценной информацией. Смущало всё то же — если бы это была какая-то организованная благотворительность от государства или подобных мощных структур, тогда какого чёрта не сказать прямо, куда идти? Зачем придумывать какие-то стрелки? Или брали на «Маяк» далеко не всех?

Гриша тем временем показал второй квадрат ближе к центру и обвёл его ногтем.

— Здесь картина была похожая. Людей пересчитали, расспросили о профессиях, проверили руки и одежду. Детей отвели отдельно.

Антенна помолчал и добавил то, о чём, как показалось, он говорить не хотел.

— Некоторых не взяли с собой.

Я вскинул бровь, ожидая продолжения.

— Расстреляли на месте, — вздохнул старик.

Я промолчал — примерно это я и ожидал услышать.

— Но они вроде были того… — он замялся, подбирая слова. — Нездоровые, повернутые, Серег.

Я снова промолчал.

Антенна перевёл палец на следующую линию маршрута.

— А вот здесь я видел три группы. Все ушли дальше, тоже по стрелкам. Обратно по тем же улицам никто не прошёл. За всеми я, конечно, не бегал, — добавил Антенна. — Большую часть наблюдал с крыши через оптику. Нога уже не позволяет целыми днями мотаться по городу.

Я придвинул карту ближе. Вдоль Текучёва и Варфоломеева шли знакомые отметки, которые мы видели по дороге. Возле Садовой Антенна поставил свежую дату и две короткие линии.

— Почему иногда рядом появляется вторая черта? Мы видели такие знаки по дороге, — спросил я.