Валерий Гуров – Оскоров в ЦРБ 2 (страница 25)
Выйдя на улицу, я направился домой. Жутко хотелось спать, но ещё сильнее мучил голод. Что же делать с документами? А главное — как теперь помешать Ваську провернуть сделку с арендой территории ЦРБ под гостиницу? Расчёт был на то, что я обличу его в мошенничестве и злоупотреблении служебным положением. Но теперь эта дверь закрыта…
Или нет?
Если я буду бездействовать, уже в этот понедельник Балаболов и Голиус подпишут договор об аренде. Если я буду защищать Наташу, тысячи жителей Района лишатся возможности получать стационарную медицинскую помощь, а государство продолжит финансировать обогащение Васька.
Я шёл домой, ветер обдувал моё лицо, моросил противный холодный дождь. Гусиная кожа крадучись расползлась по всему телу. Зубы стучали, а кости трещали. Но я не чувствовал холода, не улавливал его.
Я сокрушался этой непростой ситуацией.
А что, если не усложнять? Возможно, если я попрошу Виктора Александровича перенести решение по Стационарам для ЦРБ на неделю вперёд, он согласится? Почему бы нет? Что ему помешает?
Надо попробовать!
Я вынул из кармана телефон, полный решимости разобраться с этим вопросом прямо сейчас. Вдалеке прокричал петух: «Ку-ка-ре-к-у-у-у». Пернатый постовой приветствовал солнце, осторожно выглядывающее из-за туч.
Что же это я? Сейчас же совсем рано. Небось и шести утра ещё нет. Я проверил время в телефоне — без пяти минут шесть. Рановато для звонка в Минздрав. Зато сейчас буду дома и сделаю яичницу.
Но на самом крыльце я столкнулся с Ириной Леонидовной — девушка выбегала из подъезда и невольно влетела в меня. Я еле успел её поймать, предотвратив падение.
— Оскоров? — начальница выразила неподдельное удивление. — Что Вы тут делаете в такую рань?
Я пожал плечами и, не имея желания выдумывать какие-либо оправдания, честно признался:
— С работы иду… Думал перекусить…
Это признание вызвало в заведующей шквал эмоций. Она не могла поверить, что человек так предан своему делу, что готов ночи напролёт помогать людям. Девушка не знала, как на это реагировать, и я пришёл ей на помощь:
— А Вы решили стать адептом здорового образа жизни? — перевёл я разговор в более привычное русло.
— Подумала, что мне нужна перезагрузка, — не без гордости ответила Ирина Леонидовна. — И надо отметить, что решилась я на это во многом благодаря Вам, Пётр Иванович.
Девушка кокетливо улыбнулась, сопроводив это признание нежным прикосновением к моему торсу. В очередной раз мне пришлось устанавливать дистанцию: сделав полшага назад и давая даме проход, я напутствовал:
— Всегда рад помочь. Вперёд к свершениям!
Как ни странно, этот эпизод напомнил мне о Марии. Она так и не ответила мне на сообщение. Прочитала, но не ответила.
Что с ней происходит? Я начинал волноваться за девушку. Не дожидаясь «правильного времени», я написал ей ещё одно сообщение:
«У тебя всё нормально?»
После секундного обдумывания я решил продублировать это сообщение:
«Привет. Скажи, у Маши всё хорошо?»
«Она не отвечает»
«Переживаю за неё»
Одна за одной полетели сообщения для Даши.
Программа подсказывала, что девчата последний раз были в сети в два ночи. А значит, сейчас они спали. Придётся отложить решение и этого вопроса на день…
Наташа даже не вышла из комнаты со мной поздороваться. Хотя обычно в это время девушка уже не спала. Ещё одна проблема на пустом месте. Чем я мог обидеть соседку? Или это легендарная женская интуиция? Возможно, она чувствовала, что над ней навис дамоклов меч правосудия.
Вечером обязательно поговорю с Натальей. Сделаю примирительный ужин, растоплю её сердце бокалом вина и выведу на откровенную беседу.
А пока пора на работу.
В этом месте мне всегда были рады и ждали с распростёртыми объятиями. До своего кабинета я добрался в половину восьмого, и у кабинета уже ожидали пациенты. Времени на раскачку не было, а значит, работа поглотила меня с головой.
Люди сбрасывали на меня все свои жалобы и заботы. Я вникал в их истории и пытался найти наилучший выход для каждого. Времени на передышку не было — только один глоток кофе во время смены пациентов. Мне нравился этот драйв. В цейтноте я чувствовал, что живу, чувствовал, что нужен людям.
Я выкладывался полностью и без остатка, честно исполняя свой долг, и пациенты отвечали мне искренней благодарностью, признательностью и уважением.
Я мог бы так работать вечно. Но судьба, а точнее Васёк, распорядились иначе:
— Алло?
В самый разгар работы мне позвонила Ирина Леонидовна. Пришлось прерывать приём, чтобы выяснить, что от меня хотят.
— Пётр Иванович, зайдите, пожалуйста, ко мне на минутку?
Начальница была подчёркнуто вежливой. Но её голос выдавал обеспокоенность. Она чего-то опасалась и не могла справиться с напряжением.
— Буду через минуту, — заверил я.
Попросив у пациента прощения и пообещав скоро вернуться, я направился в кабинет заведующей. Вокруг него столпилось человек двадцать — все люди немолодые и все не в самом хорошем состоянии здоровья. Прямо перед кабинетом начальницы меня встретил молодой юноша. На носу круглые очки, волосы аккуратно зачёсаны с правым пробором. Опрятный и вежливый, мальчик поклонился мне в приветствии.
— Доброе утро, — ответил я на его приветствие и постучал в кабинет.
— Заходите, — раздался голос Ирины Леонидовны.
Я последовал приглашению и вошёл в кабинет. Воспитанный юноша последовал следом за мной. Заведующая суетилась около кофе-машины, переливая густой, почти чёрный напиток в кружку. Медленно и лениво, словно нехотя, из кружки поднималась лёгкая пенка карамельного цвета. Открылась дверца холодильника, и в руках начальницы появилась холодная тёмная бутылка. Ирина Леонидовна откупорила пробку, освобождая из заточения прекрасный, еле заметный, но насыщенный аромат «пряного дуба». В кружку тонкой струйкой полился усилитель вкуса янтарного цвета, закручиваясь водоворотом в тёмном океане кофе и успокаивая девушку.
Мы терпеливо наблюдали за этой церемонией, не решаясь задать провокационный вопрос. У Ирины Леонидовны явно были проблемы, и она справлялась с ними теми методами, которые знала.
Девушка сделала первый глоток. Он полностью её изменил — на лице Ирины Леонидовны появилась блаженная улыбка, она расслабленно и беззаботно упала в кресло и застыла, позволив себе никуда не спешить и ни о чём не переживать.
Мы с вежливым юношей всё ещё ждали разъяснений.
Секундная стрелка часов пронзала тишину, отбивая каждую секунду. Как только она сделала полный оборот по циферблату, заведующая открыла глаза.
— Мальчики, — девушка позволила себе вольность в обращении, сделав ещё один глоток кофе с усилителем, — мне нужна ваша помощь, — видимо, вкус кофе стал испаряться, и Ирина Леонидовна решила добавить усилителя, — мне не к кому больше обратиться, кроме вас, — комнату снова наполнил смешанный аромат дуба, карамели и корицы, — вы лучшие в отделении, и я очень прошу вас мне помочь.
В глазах заведующей блеснула слеза. Она не привыкла просить. А этот навык приобретается с болью и слезами.
— В коридоре ожидают шестнадцать человек, — Ирина Леонидовна попробовала взять себя в руки и придать беседе деловой формат, — от меня потребовали подготовить всем этим пациентам документы для медико-социальной экспертизы. Дали на всё две недели!
— Да это же невозможно! — воскликнул возмущённый юноша.
— И тем не менее, — с обречённым вздохом проговорила заведующая, — если не справлюсь, впаяют выговор…
Юноша воспринял новость как личную трагедию. Казалось, он был готов самолично расправиться со столь подлыми и низкими начальниками. В нём горело пламя решимости помочь обиженной девушке во что бы то ни стало. Мне даже показалось, что в нём говорила страсть, а не рассудок.
— Правильно я понимаю, что Вы надеетесь на нашу помощь? — я решил внести в эту ситуацию каплю рассудительности. Уж слишком много было эмоций.
— Всё верно, Пётр Иванович, — заведующая не стеснялась подливать ещё усилителя вкуса в свой напиток. Назвать его кофе уже не поворачивался язык.
Я прошёл к девушке, забрал у неё бутылку и вылил блестящую карамелью жидкость в раковину:
— Тогда нам всем нужно будет сохранять ясность и незамутнённость сознания, — объяснил я свой поступок.
Ирина Леонидовна согласилась с моим посылом, а вот юноша наградил меня пронзительным осуждающим взглядом. Теперь он был готов наброситься и на меня. Этот порыв не укрылся ни от моего внимания, ни от заведующей.
— Это Мушкетёров Игорь, — вздохнула девушка, — хороший мальчик и грамотный доктор. Я уверена, что вы подружитесь.
У меня не было причины не доверять начальнице, хотя «хороший мальчик» был готов разорвать меня в клочья. Я протянул ему руку:
— Пётр, хирург.
Ирина Леонидовна взглядом подсказала юноше, что надо ответить:
— Игорь, ЛОР-врач.
Так я познакомился с самым умным человеком из всех, кого я встречал за две жизни. Проницательный ум, железная дисциплина, абсолютная преданность своему делу. У этого юноши был только один недостаток — он влюблялся в неподходящих женщин.
Задача оказалась непростой. Сам процесс не представлял из себя ничего особенного — сбор анамнеза, выполнение обследований, после чего вынесение врачебного решения с рекомендациями.