Валерий Гуров – Неправильный (страница 26)
Еще пара шагов — он приподнял голову над краем лестничной площадки.
Точно — немцы!
Двое.
Один стоит у окна с биноклем, второй — с наушниками на голове сидит спиной к лестнице.
«Ага, радист!»
Когда приклад винтовки ощутимо тюкнул владельца бинокля по затылку, и тот рухнул на пол, сотрясая доски, радист, ощутив что-то непонятное, поднял голову… чтобы увидеть черный зрачок винтовочного ствола. Который недвусмысленно уставился в его сторону.
А из люка быстро выскакивали красноармейцы. Еще один… и еще…
И он поднял руки.
— Вот, товарищ майор, — отступаю в сторону и проталкиваю вперед обоих пленных. — Эта парочка корректировала артиллерийский огонь по деревне.
Майор встает из-за стола и подходит к ним поближе, осматривает.
— Офицер?
— Похоже… Погоны у него явно не как у рядового.
— А этот, — кивает он на радиста, — фельдфебель… Интересная парочка… Знать бы еще, где их пушки стоят?
— Так этот, — указываю на радиста, — уже и выложил все. Батарея 75-мм расположена в роще — пара километров отсюда. Четыре орудия.
— Так уж все и выложил? — удивляется майор.
— Ну… Карпов ему ненавязчиво так окровавленный штык продемонстрировал… Вот он и поплыл…
— Что он сделал?
Это еще кто такой?
По петлицам судя («шпала» с черной окантовкой) — старший политрук. Ага, надо же, я вот как-то с ними ранее не пересекался…
— Нож показал, товарищ старший политрук.
— И вы это не пресекли⁈ Подобное обращение с пленными недостойно бойца Красной армии!
Он реально дурак или прикидывается?
— У меня, товарищ старший политрук, был конкретный приказ! Любой ценой разгромить фашистов, что ворвались в деревню! И найти (вот тут я откровенно вру — но он-то как об этом узнает?) артиллерийскую батарею противника! И никто не говорил мне — какова эта цена!
— Вам что-то неясно, товарищ старший политрук? — сбоку незаметно подходит особист. — Да, такой приказ ему был отдан. Могу это подтвердить.
— Но… подобное обращение с пленными…
— Немцы, ворвавшись в деревню, захватили несколько наших бойцов — и расстреляли их. Предварительно подвергнув всевозможным издевательствам и пыткам. Можете посмотреть — их тела еще не убраны! И там можете повторить свои слова!
Майор кивает мне на дверь: мол, выходи! Тут и без тебя обойдутся…
С артиллеристами разобрались неожиданно быстро — я даже не ожидал! Оказывается, в соседнем селе у нас стояли интересные соседи — и хватило одного телефонного звонка, чтобы они молниеносно отреагировали.
Батарея стояла на опушке небольшого лесочка — скорее даже, рощицы. Полускрытые растительностью, пушки были практически незаметны с дороги, поэтому, совершенно уверенные в собственной безопасности, немцы даже постов не выставляли.
В смысле — не выставляли их достаточно далеко, чтобы они успели хоть как-то предупредить командира батареи.
Так, метрах в пятидесяти стояла парочка солдат… Которые попросту ничего не смогли сделать, когда из-за поворота неожиданно выскочила тройка шустрых пулеметных броневичков.
Походя срезав очередью часовых, машины разошлись в стороны, беря батарею в полуокружение.
При этом все три пулемета открыли огонь с ходу.
Приготовившиеся вести огонь по удаленной цели, расчеты среагировали с опозданием. Да, собственно говоря, они вообще непозволительно расслабились, кое-кто даже мундиры поснимал, оставшись в одних майках. А оружие — так и вовсе в козлы составили около пушек. Таскать снаряды без винтовки даже удобнее! Впрочем, против этого противника она мало чем могла помочь.
Выстрелить успело только одно орудие — да и то куда-то в пустоту. Шустрый броневичок сумел вывернуться из прицела.
А вот расчету конкретно так не повезло. Перезарядить орудие они уже не смогли…
Уже позже со стороны нашей деревни подошел взвод и приехали две машины — эвакуировать орудия и вывезти боезапас.
И стоявшие в кустах броневички шустро скрылись в неизвестном направлении.
— Сестричка! — окликаю я пробегающую мимо девушку в форме. — Смирнову можно позвать?
После боя у ворот госпиталя выставили пост, и бдительный часовой внутрь меня не пропускает. Вот и перекрикиваюсь через забор…
— Машу? — морщит лоб медсестра. — А! Сейчас!
И она появляется минут через десять. Запыхавшаяся от быстрого бега.
— Вы⁈ Не ранены?
Ну да, рукав гимнастерки у меня… малость того, запачканный.
— Это не моя кровь… Так… случайность.
Она шустро выскакивает из ворот (на сотрудников госпиталя, как я понимаю, запреты на вход-выход не распространяются) и присаживается на скамейку.
— Меня ненадолго отпустили — Ольга Николаевна разрешила только на десять минут отойти. А что у вас?
— Слушай… ну, неудобно как-то так — на вы. Я Петр вообще-то…
Она смеется.
— Хорошо! Ой, что это я… А я из пистолета твоего стреляла!
— Когда это?
Вот уж не ожидал!
— Утром, — неожиданно серьезно говорит Маша. — К нам немцы ворвались — а у ворот никого не оказалось…
Ага, вот почему тут теперь часовой стоит!
— Они в коридор забежали — и сразу палить начали. Несколько человек поранили. Вот… А я вспомнила про пистолет, он в кармане лежал — и стала стрелять!
— И как? — совершенно серьезно интересуюсь я.
— Попала в одного — он и упал. Тут и остальные ребята на них накинулись, те, небось, такого и не ожидали! Побили их всех… Главврач наш тогда подошел, пистолет взял, посмотрел — и вернул. Сказал: «Всегда с собой можешь носить! Кто будет спрашивать — скажи, мол, я разрешил!» А у меня патронов только одна обойма и осталась…
— Ну, — улыбаюсь я, — патроны — проблема невеликая! Подставляй ладошки!
И высыпаю ей в пригоршню чуть не тридцать штук сразу. Пришлось тут кой-кого обшмонать…
Ничего себе подарочки приходиться красивой девушке дарить…
[1] Здесь филин! Доложите обстановку!
Глава 10
Глава 10
Вот, между прочим, хороший вопрос: спать-то мне сегодня где? Командование наспех собранным взводом я сдал, Фролов сказал: «Свободен!»
Мое место во взводе занято лейтенантом.