Валерий Гуров – Неправильный (страница 22)
Камера мне досталась одиночная, наспех сооруженная в обыкновенном сарае. Прикрутили петли и навесили замок — этим и ограничились. В принципе, при известной смекалке сбежать отсюда особого труда не составило бы: крышу никто укреплять и не подумал. А залезть по стене наверх… ну, и не такие еще фокусы в свое время исполнять приходилось. Останавливало другое: вполне возможно, что именно этого от меня и ожидают. Попытка побега разом отметает все сомнения в справедливости моего ареста.
«Пробовал сбежать — значит, чует свою вину!»
Да и наличие часового во дворе отметать не следует. Он может попросту меня грохнуть — и будет совершенно прав!
Пресек побег арестованного — и кто ему хоть что-нибудь скажет?
Однако время уже к вечеру подходит.
Кормить меня тут собираются — или как?
Собрались — лязгнул замок, и на пороге появился боец с котелком в руках. Сверху на котелке лежал кусок хлеба, а из котелка торчала ложка.
И что интересно — оружия у вошедшего не имелось.
Значит — что?
На улице есть второй часовой — и он точно вооружен!
Или я совсем уж печальный лопух — или это прямая провокация.
— Есть будешь? — спрашивает вошедший.
— Не откажусь.
Он ставит котелок на землю, какое-то время стоит рядом — и выходит на улицу. Лязгает замок.
В котелке оказалась еще теплая каша. А вода нашлась в бочонке, мирно стоящим в углу сарая.
Против ожидания, забирать котелок у меня не стали.
Я прилег в уголке на охапку сена… да так и уснул.
А проснулся от того, что что-то упало на меня сверху. Да так основательно упало!
Очумело пробую вскочить на ноги — фиг!
Да что такое-то…
Наконец, кое-как выворачиваюсь.
Сверху рухнул кусок крыши, какие-то доски, сено… Сено? Господи, а оно-то откуда взялось…
Протираю глаза и вскакиваю на ноги.
Только рассветает, солнце еще не взошло.
А на улице что-то непонятное происходит: выстрелы, кто-то что-то кричит — отсюда не разобрать. Мотор? Да, очень похоже…
— Часовой!
Хрен там ночевал…
Не отвечает часовой. А вот уверен я: начну как-то самостоятельна выбираться — он и выскочит откуда-нибудь. И на законных основаниях меня завалит!
— Часовой! Мать твою, отзовись!
Щас, отозвался один такой.
А крыша, кстати, отчего рухнула? Да кто ж ее там разберет…
Опа-здрасьте — дымком потянуло! Горит что-то?
Ага, а я тут взаперти! Пока ждать буду — может, и поздно уже совсем станет…
— Часовой! Я тут сгорю нафиг! Давай открывай дверь!
Нет, не слышит…
Хрен с ними со всеми, рискну!
Прыжок, толчок ногой, подтягиваюсь на руках — и переваливаюсь во двор.
Блин…
Зря я на мужика баллон покатил…
Здесь часовой — никуда не ушел. И не уйдет уже…
Его привалило какими-то балками, судя по всему, умер он далеко не сразу…
Извини, мужик…
Наклоняюсь и вытаскиваю из-под бездыханного тела винтовку. Повозившись, снимаю и ремень с подсумками — мой забрали, когда усаживали в этот сарай.
Сразу же добываю из подсумков один патрон и перезаряжаю трехлинейку — теперь один патрон в стволе. Сворачиваю набок предохранитель и пробираюсь к выходу со двора.
А там… Там вообще полный атас! На той стороне улицы горит дом. Как-то лениво, в основном из окон дым идет, открытого огня не видно.
Почти никаких людей, только где-то рядом грохочут выстрелы.
Что ж… потопаем туда.
Но стоило только мне повернуть за угол — как меня окликают.
— Стой!
Поворачиваюсь… Опа, давешний старший лейтенант! С «ТТ» в руках — ствол ходит ходуном.
— Бросай оружие!
Это еще с какого…
— Там стреляют… — киваю в сторону стрельбы. — Помочь надо!
— Вы арестованы! Побег из-под стражи в военное время карается…
Хренак!
И со двора, где располагалась моя «камера», выметывается столб разрыва.
Машинально особист поворачивается туда.
Хрясь!
Если кто-то ошибочно полагал, что для того, чтобы ударить кого-то прикладом требуется размахнуться — то я вынужден его разочаровать! Пистолет, выбитый ударом из руки старшего лейтенанта, отлетает в сторону. Толчок — и его владелец впиливается спиной в забор.
Наклоняюсь, поднимаю с земли «ТТ»… а в стволе патрона нет! Ты как стрелять-то, родной, собирался?
Подхожу к совершенно обалдевшему особисту и бесцеремонно снимаю с него пояс с кобурой.
— Война, противник — а у вас даже оружие не заряжено! Интересно знать — почему? Не собирались стрелять по немцам? Хотели сдаться?
Кстати, сарая, где меня держали, нет…
Со двора выбиваются языки пламени.
— … а меня оттуда выпустил раненый часовой, — киваю головою в сторону пожара. — Отдал свою винтовку и сказал идти на помощь нашим. А вы пробовали этому помешать? Почему?