Валерий Гуров – Малолетка. Не продавайся (страница 24)
Сопля инстинктивно снова тронул затылок. Зинаида поняла: ещё секунда — и она проиграет эту сцену совсем, поэтому снова разоралась, как резаная:
— Всё! Хватит! Все заткнулись, закрыли рты и по местам! С директором будешь разговаривать уже ты, — ткнула она в меня пальцем. — И когда Мамедов расскажет, как оно было на самом деле, не надейся, что вывернешься! Из больницы милиция сразу приедет по твою душу, Демин.
— Если из больницы приедут, — я подмигнул, — им лучше сразу рассказать и про нож, и про тумбочку, и про младшего. Чтобы никого не забыть.
Зина побледнела ещё сильнее. Она ещё секунду смотрела на меня с ненавистью и бессилием, потом резко повернулась к Лому, Усу и Клёпе.
— Ящик закрыли. Всё на место. Быстро, кому говорю. И чтобы я больше этого бардака не видела!
Лом молча задвинул ящик. Ус помог без улыбки. Клёпа тут же полез суетиться рядом, будто с самого начала был именно за этот вариант.
— Через пять минут подъём. И чтобы в спальне тишина была! Полная! — рявкнула Зинаида уже в коридор.
Когда она вышла, в спальне ещё несколько секунд никто не шевелился. Потом Игорь тихо выдохнул:
— Ну и сука.
Я ничего не ответил. После ухода заведующей никто уже не спорил. Лом с Усом молча вернули всё на место. Меня не отпускали мысли о том, что Зина появилась в спальне не просто так…
Кстати, как и просила заведующая, в спальне стало тихо. Но тишина после Зинаиды была уже другой. Лом с Усом вроде уцелели, только победителями не выглядели. Спальня это считала сразу: старый порядок ещё жив, но теперь его уже можно ломать.
Я перевёл взгляд на пустые койки. Рашпиля уже увезли. Лёха к утру так и не вернулся. И вот это било сильнее всего: пока мы здесь ломали старое в открытую, он уже ушёл в темноту со своим раскладом. Где именно он и когда свалил, в этой спальне мог знать только один человек.
Клёпа тут же заёрзал, поймав на себе мой взгляд.
— Я не знаю, я вообще не следил… Может, ночью ещё… — начал заверять он.
— Ты вообще всегда не следишь, — отрезал Игорь, смекнув, о чём идёт разговор, и подошёл к нему вплотную. — Где он?
Клёпа сразу сдулся.
— Да я что… Я ж спал, как младенец… ночь тяжелая вышла…
Шкет, до этого молчавший на своей койке, подал голос.
— Леха слинял сразу после ножа.
Игорь резко повернул к нему голову:
— Ты видел?
Шкет кивнул неохотно, будто сам был не рад, что знает.
— Я за скорой бегал после кипиша, ну и краем глаза заметил, как он уже к выходу тёрся. Куртку взял. Ну и всё… поминай как звали.
Я ещё раз посмотрел на Лёхино место. Собрался. Куртку взял…
Игорь хмурился.
— Ты думаешь, он татарам нас сдаст?
Мысль была логичная, но Лёху я знал слишком хорошо. В лоб он бы не сливал. Если и понесёт наружу, то так, чтобы шум поднялся раньше, чем его самого возьмут за горло.
— Да не мог он просто так свалить. После такого… — говорил Игорь. — Да он, может, вернётся ещё.
Он говорил быстро, но по лицу уже было видно, что сам же и не верит.
— Я пойду за ним, — сказал он резко.
Я сразу покачал головой.
— Нет.
Игорь дёрнулся ко мне всем телом.
— Ты ж понимаешь, что если Леха наружу понесёт…
— Потому и не пойдёшь, — перебил я. — На хвост ты ему все равно уже не сядешь. Только шум поднимешь, а нам не драка нужна, а след.
— Козёл он, — обиженно процедил Игорь.
Он всё-таки услышал. Не принял, но услышал.
Копыто стоял в дверях и молчал. Лом, Ус и Клёпа делали вид, что не слушают, но слушали каждое слово.
Я повернулся к Шкету, и пацанёнок сразу подобрался.
— Че?
— Посмотри двор, забор. Всё, где можно было сквозануть. Сам Лёху не ищи, понял? Ищи след — кто видел, куда пошёл, с кем тёрся, один был или нет.
Шкет моргнул.
— А если увижу? Мочить?
— Ко мне сразу. Мочилка у тебя еще не выросла.
— Понял…
Я перевёл взгляд на Копыто и Игоря.
— Давайте отойдём, пацаны.
Мы отошли, вышли в коридор, и я сразу перешёл к делу.
— Здесь сейчас всё раскачано. Рашпиля нет. Кто полезет качать старое или строить своё — ломаем сразу, — объяснил я.
— Ясно, сделаем, — сказал Копыто.
Игорь промолчал, я видел, как в нём всё ещё кипит злость на Лёху.
— Ты, Игорь, тоже нужен мне здесь, — сказал я. — Если я сейчас тебя выпущу за забор, то один Копыто расклад не вывезет.
— Понял, Валер… — недовольно буркнул Игорек.
Я кивнул и вернулся в спальню, где как раз начинался «официальный» подъём.
— Слушайте сюда. Рты держим на замках. Лишнего не болтает никто.
— А что именно лишнего, Валер? — поинтересовался один из пацанов, заправляя койку.
— Кого нет, что было ночью, под кем я теперь хожу, — перечислил я. — Кто будет открывать рот, тот против нас и последствия будут непредсказуемыми.
Ус поднял голову и не сдержался:
— Прям уж «нас».
Я глянул на него так, что он сразу заткнулся.
— Прям уж. Потому что если за забором сейчас узнают лишнее, прилетит не только мне. Прилетит всем нам.
Я ещё раз оглядел койки, лица, пустое место Рашпиля, Лёхину койку рядом и подвел итог импровизированной утренней планерки:
— Всё. Никто никуда не рвётся. Ждём след.
После этого спальня начала шевелиться уже по обычному утреннему порядку. Пацаны натягивали шорты и футболки, лезли под койку за обувью, кто-то ворчал сквозь зубы, что опять не дали нормально доспать. Жизнь детдома, как всегда, делала вид, будто ничего особенного не случилось, и только пустые койки Рашпиля с Лёхой ломали эту ложь одним своим видом.
Мы пошли умываться. В узком умывальнике стоял привычный утренний гул: вода била в ржавые раковины, кто-то харкал в слив, кто-то тёр рожу хозяйственным мылом или чистил зубы порошком, сыпанув его прямо на щётку из жестяной баночки.