Валерий Гуров – Малолетка 2. Не продавайся (страница 8)

— Думаю, ты сзади прекрасно доедешь.

Рашпиль несколько секунд молчал. Видно было, что ему не нравилось решение. Для меня же это была отличная возможность посмотреть, как он поведёт себя дальше. Если сыплется уже сейчас, то и потом посыплется, когда ситуация будет острее.

Рашпиль злился, я видел, как ему тяжело сдерживаться. Ещё бы, привычка штука такая, от которой не отмахнуться просто так. Он ещё долго будет догонять. А привык же Рашпиль к тому, что он всегда на первых ролях.

Наконец Рашпиль шагнул к задней двери и бросил с сухим ядом:

— Недолго тебе там ездить.

— Доеду. Не переживай, — огрызнулся Игорь.

— Я за тебя переживаю? — Рашпиль усмехнулся уже открытее. — С чего бы.

— Хватит, — отрезал я.

Игорь сел впереди, тяжело. Рашпиль полез назад с видом, будто сам себе делает одолжение уже тем, что вообще едет с нами. Шкет устроился рядом с ним, заметно довольный уже тем, что оказался внутри этой истории, а не остался махать ручкой вслед из ворот.

Я сел за руль и на секунду замер, чувствуя ладонями шершавость старого руля. Машина была уставшая, не первой молодости, но это была вполне рабочая тачка для поставленных сегодня задач.

Сзади Рашпиль сухо спросил:

— Заводить будешь или мы тут до ночи посидим?

— Подожди, — сказал я, вставляя ключ. — Успеешь.

Шкет хихикнул.

— Во, нормально сказал.

— Ты помолчи лучше, — бросил Игорь, глядя в зеркало заднего обзора.

— А я чё? Я вообще атмосферу разряжаю.

Рашпиль усмехнулся в темноту салона.

— Пусть трещит.

Я провернул ключ. Стартер сухо провернул мотор раз, другой, потом двигатель кашлянул, дёрнул кузов и всё-таки схватился. Машину чуть тряхнуло, под капотом затарахтело неровно, но уверенно. Фары пока не включал.

Я коротко глянул на Игоря.

— Всё нормально?

— Нормально, — ответил он.

Потом посмотрел в зеркало на Рашпиля.

— Ты тоже без сюрпризов.

Он пожал плечами.

— Пока ты сам не начнёшь.

— Не начну.

Шкет устроился удобнее, прижав колени, и глядел то в окно, то на приборку с азартом.

— А музыка есть? — вдруг спросил он.

Игорь медленно повернул к нему голову.

— Ты сейчас серьёзно?

— А чё? Было бы зашибись!

— Я тебе сейчас сделаю зашибись, ты не понтоваться едешь, — отрезал Игорь.

— Всё-всё, молчу, — быстро ответил Шкет.

Я тронулся. Колёса мягко перекатили по утоптанной земле, и в этот момент Кирилл, стоявший у ворот, начал их медленно открывать. Время я рассчитал так, чтобы выезжать во время детдомовского ужина, который как раз сейчас начинался.

Ворота медленно открылись, и я выехал со двора. Мы быстро вышли на дорогу, и детдом быстро остался за спиной, целиком уйдя в отражение зеркала вместе с воротами.

За стеклом тянулся обычный вечер девяносто третьего: пыльная дорога, редкие прохожие, серые заборы.

— Далеко ехать? — спросил Игорь.

— Не очень, — ответил Рашпиль сзади. — Если без фокусов, минут через несколько будем.

— А если с фокусами? — тут же вставил Шкет.

— Тогда ты первый узнаешь, — сказал я.

Пацанёнок на секунду замолчал, потом всё-таки хмыкнул:

— Лады, а окно можно открыть? Душно как в бане.

— Не надо, — сказал я, не отрывая глаз от дороги.

— Почему?

— Потому что едем не кататься и рожей, торчащей из окна, светить не надо.

Шкет фыркнул, но ручку, за которую уже взялся, отпустил. Только уселся удобнее и стал смотреть в боковое стекло.

Вечер уже начался, но до полной темноты оставалось ещё часа пол. Для нас это было даже кстати. Света хватало, чтобы не влететь в яму и не выдавать себя фарами там, где не надо.

Я вёл через дворы, не вылезая на лишние открытые куски дороги. Там, где можно было срезать мимо гаражей, я срезал. Там, где лучше было ехать медленнее, но не мелькнуть у чужих окон, сбрасывал ход. Слева тянулись облупленные пятиэтажки, справа темнели сараи, ряды гаражей и глухие заборы.

В одном дворе под фонарём на лавке толпились какие-то пацаны, и я сразу увёл машину в соседний проезд, не давая им лишнего шанса нас разглядеть. В другом дворе из темноты выкатился пацан на велике, и мне пришлось чуть принять в сторону.

Игорь всё это время сидел спереди молча. Смотрел вперёд и по сторонам. Сзади тоже стало тише. Даже Шкет перестал тарахтеть. Рашпиль тоже ничем не выдавал беспокойства.

— Далеко ещё? — наконец спросил Игорь, нарушив тишину.

— Почти приехали, — ответил я.

Рашпиль сзади добавил:

— Если справа сейчас свернёшь, будет короче.

— Я знаю, — сказал я.

Он ничего не ответил, только усмехнулся себе под нос.

Подъехали мы не в лоб к пустырю, а с обходом, через край гаражей. С пустыря машина сейчас почти не читалась: темнота поджимала, гаражи ломали силуэт, а тень от старых железных ворот ещё больше съедала её контур. Именно так мне и надо было.

— Нормально встали, — тихо сказал Игорь.

— А то, — ответил Шкет сзади, уже шёпотом.

Я заглушил мотор.

— Всё, приехали, — сказал я.

Шкет сразу подобрался. Он старался держать лицо, но сейчас по нему всё равно было видно: переживает. Я повернулся к нему.

— Остаёшься в тачке. Делай всё как договаривались. Но раньше времени не дёргайся.