Валерий Гуров – Физрук: на своей волне 7 (страница 27)

Но он не успел договорить. По моему короткому, почти незаметному кивку Тигран врезал ему под дых. Эффект оказался мгновенным — Костя согнулся, резко замолчав и только тяжело задышав.

В комнате стало значительно тише.

Майор Борисов наблюдал за происходящим не вмешиваясь. Он оглядел комнату и невозмутимо выдал:

— Так, чтобы не терять времени. У нас тут как раз два стула есть, хватит на обоих. Давайте посадим ваших весёлых ребят, а дальше уже поговорим нормально.

Майор медленно обернулся к пацанам.

— Ну что, — уточнил он, — готовы, парни?

Костя вскинул голову и заверещал:

— Вы не имеете права вот так действовать! Вы майор полиции, вы при исполнении! Это прямое нарушение закона! Вы что, оборотень в погонах⁈

Со стороны это звучало одновременно странно и даже комично, если учитывать контекст. Пацаны, которые ещё пару часов назад спокойно занимались откровенно криминальными делами, вдруг начали апеллировать к закону.

Меня от этого перекосило внутри. Это было чистое, концентрированное лицемерие. Люди, которые плюют на любые правила, пока им удобно, вдруг вспоминают про закон. Причем вспоминают ровно в тот момент, когда он становится для них спасательным кругом.

Такую позицию я не просто не уважал — я её презирал.

Но надо отдать Борисову должное. Он не растерялся ни на секунду и сделал то, чего пацаны явно не ожидали.

Не говоря ни слова, Борисов сначала медленно снял с головы фуражку и положил её на край стола. Потом так же спокойно расстегнул пуговицы и снял с себя китель, аккуратно выглаженный. Всё это он делал с почти демонстративной неторопливостью.

— Вы правы, пацаны, как видите, сейчас я уже не при исполнении, — майор пожал плечами.

Мы с Тиграном в тот же момент усадили пацанов на два стула, которые Борисов заранее обозначил. Посадка получилась жёсткой, но сопротивляться Костя и Влад даже не пытались.

И всё же Костя продолжал цепляться за последнюю соломинку.

— Вам же всё равно нечего нам предъявить, — проскрежетал он дрожащим, но упрямым голосом. — Вы ничего не докажете. У вас нет прямых доказательств, что это была дурь. Вы нас с поличным не брали. Мой адвокат вас разнесёт. У меня есть деньги на хорошего адвоката! И вообще-то у меня отец влиятельный человек, — бросил пацан. — Я вам на секундочку напомню об этом!

Надо было отдать ему должное: соображалка у пацана действительно работала. Костя быстро сопоставил факты, заметил, что дурь мы с собой не привезли и понял, что прямых улик на руках у нас нет. Ну и попытался зацепиться за это как за точку опоры. Не зря именно он был лидером в их паре — не самый умный, но точно самый цепкий.

Борисов после этих слов окончательно перешёл в режим холодного объяснения реальности. Он встал напротив пацанов так, что буквально нависал над ними. Скрестил руки на груди и посмотрел на них сверху вниз тяжело и внимательно.

— Вы думаете, что у нас тут на складе другой дурёхи для вас не найдётся? — спросил он. — Думаете, что мы вас не сможем оформить так, как положено?

Ответа, разумеется, не последовало. Да и воопрос был не из тех, что требуют ответа.

— Не угадали, парни, — продолжил Борисов. — Даже не тешьте себя этой мыслью. Всё это вполне решаемые вещи.

Он бросил короткий взгляд на меня, словно давая понять, что дальше мяч на моей стороне.

— Кстати, — добавил майор, снова повернувшись к пацанам, — вполне можно ещё указать, что эти твои ушлые дружки сопротивлялись при задержании. Ну и физическую силу применяли к сотрудникам. Тоже вариант, между прочим.

Борисов пожал плечами и снова повернулся ко мне:

— Володь, ты, наверное, лучше сам им сейчас объясни, что именно от них требуется.

Я молча кивнул, встал рядом с майором, так, чтобы мы оба оказались напротив пацанов.

— Короче, пацаны, — начал я. — Моё требование вы уже слышали. Мне нужны контакты ваших боссов. Имена, связи, точки, кто за кем стоит.

— Мы ничего вам не скажем, — упрямо повторил Клстя. — И вы нам ничего не сделаете. Вы просто берёте нас на понт, чтобы мы испугались и начали сливать людей. Но этого не будет. Я клянусь.

— Мда, — вздохнул майор. — Я же тебе дураку говорю, что могу и сопротивление при задержании оформить. Так что, молодые люди, я вам от всей души советую всё-таки ответить на вопрос Владимира. Без надобности усугублять ситуацию не стоит.

Честно говоря, я был уверен, что после этого нашего «спектакля» в мрачной декорации и вызывающего поведения майора, у пацанов достаточно быстро поплывёт почва под ногами. Рассчитывал, что они начнут говорить и цепляться за возможность договориться.

Но реальность оказалась куда упрямее.

Пацаны не собирались ничего говорить. Оба сидели на стульях, бледные, сжавшиеся, но молчали.

Майор не останавливался. Он продолжал давить — говорил о реальных сроках. О том, какие статьи могут всплыть и что может быть дальше. Говорил про камеру, соседей по камере и то как быстро там слетают иллюзии.

Но я видел, что всё это не работает.

И именно в этот момент Борисов чуть повернул голову в мою сторону.

— Володь, можно тебя буквально на секунду, — сказал он.

Мы отошли ближе к двери, чтобы пацаны не разобрали слов. Борисов понизил голос почти до шёпота.

— Слушай… они, похоже, проинструктированы. Не колются. Я уже и так по краю хожу, честно. Нарушаю больше, чем следовало бы.

Пока он говорил, я внимательно смотрел менту в глаза и всё понимал без дополнительных объяснений. Борисов начинал отступать и искал повод свернуть историю. Риски перестали оправдываться результатом.

А вот меня такой расклад не устраивал.

Мы договаривались на одно. Это одно мы сделали. Но результата это не принесло. А значит, схема не сработала и нужно было менять подход.

И в этот момент у меня в голове уже сформировалось другое решение. Более простое и прямое. А заодно гораздо менее зависящее от чьего-либо желания продолжать играть в эту игру.

Глава 16

Пацаны по-прежнему ничего не говорили. И было совершенно очевидно, что добровольно они раскрываться не собираются.

Меня это естественно не устраивало.

Но если начал дело — надо доводить до конца. Полумеры здесь не работают. Хотят пацаны этого или нет — не имеет никакого значения. Вопрос был не про их желание, а про результат. И результат я собирался достичь в обязательном порядке.

— Майор, — сказал я, — я тебе искренне благодарен за то, что ты пошёл мне навстречу и согласился разыграть весь этот спектакль. Реально благодарен. Но давай сейчас немножко отбросим в сторону формальности. Ты же сам понимаешь, что эти двое — это всего лишь прокладка. Прослойка между низом и верхом.

Майор едва заметно кивнул. Борисов это прекрасно понимал сам.

— А значит, если у нас с тобой получится их расколоть, — пояснил я, не сводя с него взгляда, — ты оформишь двух мелких курьеров. Да… но следом ты уже закроешь целую цепочку. Группировку. Всю эту гниль, которая травит людей.

Я просто называл вещи своими именами.

Борисов замялся. Это было видно.

— Володя… — медленно начал он, подбирая слова. — Ты что предлагаешь… по-настоящему их тут начать бить?

— Ты мне можешь довериться? — спросил я.

Ответа он не дал сразу. Майор смотрел на меня внимательно, пытаясь взвесить ситуацию в эти несколько секунд.

И это было нормально.

Мы виделись всего второй раз в жизни. Знакомство у нас было поверхностное, через третье лицо. Никакой дружбы или иного фундамента доверия у нас не было. Просто два взрослых мужика оказались по одну сторону одного дела.

Но при всём этом я уже чётко понимал: Борисов не был гнилью. Он не был продажным или трусливым. И, что было важнее всего, он был неравнодушным. Таких ментов видно сразу.

Борисов не ответил на мой вопрос словами. Но и не сказал «нет». А иногда молчание — это и есть согласие.

— Просто доверься мне, — повторил я.

И в следующий момент всё произошло очень быстро.

Я резким, выверенным движением выхватил у него пистолет из кобуры. Майор отреагировал мгновенно — напрягся, рука дёрнулась почти автоматически. Он буквально опешил.

— Всё под контролем, — заверил я.

Борисов смотрел на меня несколько долгих секунд. Видно было, как он прокручивает варианты — что происходит, зачем, чем это закончится и где граница, за которую он не имеет права переступать.

А потом он медленно кивнул.