Валерий Гундоров – Байки у костра (страница 13)
А девчонки продолжали беззаботно распевать в свете юпитеров и софитов, под восторженный рев мужских глоток из зала.
И снова этот дурацкий припев про «золотую рыбку» на ладони. Минут на пять. С кружением по сцене и вышибанием остатка мозгов у всех видящих это действо мужиков. Потом клип закончился. Неожиданно громко вздохнул над ухом охранник, и гулко сглотнул. Кажется, все это время он не дышал. Дядюшка Офф среагировал на звук, перевел на нас свой затуманенный взор и сфокусировал его на мне.
— У тебя «золотая рыбка» есть?
— А-фи-геть! И это вместо «Здрасти. Как дела? Может голодный?»
— Здрасти. Как дела? Отшельник, у тебя «золотая рыбка» есть? — взор Дядюшки Оффа несколько прояснился. Охранник, заметив начавшиеся в шефе видоизменения, быстренько ретировался на свое место, краем уха прислушиваясь к беседе.
— Про голодного забыл спросить. Но, не утруждайся, так отвечу. Да, голодный. Да, очень. Да, буду все. И чай. Нету если чая — кофе. Если кофе в зернах, тогда чай не надо.
— Я тебя про «рыбку» спросил, — жалобно пробасил бармен, вызывая стойкое сомнение в своей психической адекватности.
— Надо — найдем, — начал я, но тут же был прерван восторженным воплем
— Надо, Отшел, надо!
— Слушай, Офф, нафига тебе «рыбка»? Ты ее, надеюсь, на ладошку класть и желание загадывать не собираешься?
— Да я что, больной?! Девчонкам пошлю, с запиской, мол, от почитателя, Дядюшки Оффа, сюда их приглашу, может, приедут, тут попоют… — бармен радостно улыбался, выдавая на-гора свои мечты и фантазии. Охранник зависливо на него поглядел.
— Ты сбрендил окончательно, старый!!! Ты госпиталь имени матери Терезы открыть решил, или тебе новая война группировок нужна? — тут я уже не выдержал, и с повышенных тонов перешел практически на крик, но, глядя на ошеломленного бармена, убавил громкость голоса.
— Почему госпиталь? Почему война группировок? — непонимающе переспросил он.
— Ну ты же слышал их рецепт обращения с этим артом. Положить на ладошку и желание загадать. Пришлешь ты им «рыбку», а они возьмут, да так и сделаю с дури да по незнанию. И что ты будешь делать с десятком безруких, лысых, больных уродин? А если им хватит ума за арт руками не хвататься, а припереться сюда — взгляни на свой фартук, и вспомни, какая толпа припёрлась его разглядывать. И еще вспомни, из-за какой мелочи началась та, первая война группировок.
— Да, тут ты на все сто прав. — Дядюшка Офф поскреб затылок. — Эх, а идея все-таки хорошая была. Ну, я про на девчонок посмотреть, песенки их послушать. Так чего ты там про еду говорил?
— Сам туда езжай, да посмотри. Да ладно, ладно, сам выйду, не надо меня так то уж настойчиво выпроваживать. — Я неторопливо направился к выходу, подгоняемый ласковыми напутствиями бармена, не терпящим присутствия посторонних при процессе приготовления им пищи. Хотя, конечно, всегда хотелось посмотреть, из чего готовиться то, что впоследствии выдается за еду.
— Ступай, ступай уже, касатик, растудыт твою в карусель. Нечего тебе тута делать, видишь, фартук уже одеваю, специально для тебя, болезный, сейчас блюда готовить стану. А ехать то туда — это ж эгеге как дорого, — неожиданно вздохнул Дядюшка Офф. — А то может быть и съездил бы.
И тут у меня в голове словно тумблер какой перемкнуло.
— Стоп. А тут, в Зоне, этот клип кто-нибудь видел? Или может эту песню слышал?
— Не, это вряд ли, — протянул бармен, — я его только под утро скачал, и то — случаем наткнулся. Тем более — это пересылка с записи была, я «ловилкой» поймал, Мегавольт недавно программку хитрую мне поставил.
— Ну, если Мегавольт ставил, тогда у тебя есть шанс съездить на концерт к этим дамочкам. Только — умоляю, «рыбку» им в подарок не таскай. Лучше «химерины слезы» или «карусельные сапфиры» подари, они не фонят.
Местный хакер-программист Мегавольт был известен тем, что любил писать свои программы, и взламывать чужие. Поговаривают, что на Большой Земле его разыскивали все мало-мальски стоящие спецслужбы всех мало-мальски стоящих стран, и несколько служб безопасности нескольких крупных банков, в чьих базах данных он покопался. Программы собственного сочинения он иногда ставил на различные электронные прибамбасы своих знакомых, и, как правило, редко повторялся. У меня самого был перепрошитый и перезалитый им ПДА. Так что, не удивлюсь, если с его программой бармен умудрился на старенький ноут с дешевой житомирской тарелкой, скачать через спутник запись из монтажерской студии.
— Слушай сюда, Дядюшка Офф. Как ты думаешь, сколько будет стоить эта долбанная «золотая рыбка» после такой пиар-акции? Задумался? А я тебе скажу — столько, сколько мы назначим. — Захвату здоровенной лапищи, потащившей меня обратно внутрь помещений, подальше от лишних ушей, я не противился.
— Мы? — добродушно, словно немного голодный гризли, проворковал бармен.
— А ты как думал! — несколько преувеличенно громко возмутился я. — Я ему тему на блюдце с голубой каемочкой, а он мне «от винта» показывает. Или вместе тему мутим, или — пилите, Шура, гири, они золотые. Сами эту заморочку прокачаем, а ты у нас в друзьях-конкурентах походишь. Мы ведь арты и через Сержанта, и через Сидоровича скинуть можем.
Упоминание о Сидоровиче, старом друге-конкуренте, с которым у бармена давно шла холодная война из разряда «кто круче», стало последней каплей.
— Химера тебя задери, шантажист. Не Отшельник ты, а шельма, какой свет не видывал. Так что это ты там про «мы» говорил? «Мы» — это в смысле ты да я?
— Ты, да я, да мы с тобой. Нет, Дядюшка, придется еще пару человек в компанию прихватить. С Сержантом, опять же, договориться. — Я уселся на предложенный стул, бармен, облаченный в свой развратный фартук, притащил пару кастрюлек и шваркнул их на стол передо мной. — Спасибочки тебе, благодетель, не дал с голодухи опухнуть. Так вот, «рыбка» — арт редкий. Его сейчас в Зоне на руках штук семь-восемь, не больше. Почём он сейчас перекупам на Большую Землю уходит?
Бармен замялся, но потом назвал цену. Я ошалело откинулся на стуле.
— И ты еще после этого жалуешься, что тебе к Диве на концерт съездить не на что?
— Ишь ты, какой деловой, — озлился Офф, — а суммы откатов тебе назвать? А цены на чистую еду, на патроны, на воду? Или ты думаешь — так просто тут за стойкой стоять? Типа — стой себе спокойно, деньги лопатой загребай, да артефакты по-дешевке скупай. Вы же, дуроломы, всякую хрень из Зоны тащите. Я себе иной раз антирадов колю, как будто не в баре стою, а возле четвертого энергоблока прогуливаюсь.
— Ну все, все, успокойся. Был неправ, погорячился. — Я примиряющее поднял вверх открытые ладони. — Короче, при правильном раскладе сможешь к цене ноль подрисовать. А закупочную тут просто на пару тысяч поднимем.
— Ноль подрисовать? А не больно круто? — засомневался бармен.
— Нет, нормально. — Успокоил я его. — Сам прикидывай — если даже ты, старый жук, стал у меня этот арт спрашивать, посмотрев клип на ноуте, то прикинь, что сейчас на Большой Земле начнется. Их скупать будут за любые деньги. До этого, сам знаешь, их только ботаники брали, потому как толку с них, кроме разнообразной радиоактивности, никакого. И на Большой Земле их сейчас — парочка в «курчатовке», пяток у американцев, еще по одной в разных там французских-английских универах. И все. Те своих «рыбок» ни под каким соусом не продадут, они им для науки нужны. И охрана там хорошая. Значит, куда богатеньким буратинам бечь? Правильно, к перекупам. А перекупам при хорошем заказе куда? Правильно, в Зону, к тебе, к Сержанту, к Сидоровичу, ну, к другим еще там. А вот теперь картина маслом — все «рыбки» в руках одной теплой компании. И тогда что сможет сделать теплая компания? Абсолютно верно — назвать СВОЮ цену.
— Вот же пройдоха. Хорошо, что ты в конкурентах у меня не ходишь, — добродушно улыбаясь, бармен прошелся к стоящему в углу комнаты старому шкафу, позвенел вынутой из кармана связкой ключей, открыл дверку и возвратился обратно к столу с ручной мельничкой и пачкой кофе в зернах. — Так как ты себе эту теплую компанию представляешь?
— Ты, я, еще пара сталкеров из ветеранов. В равных долях. — Тонкий запах перемалываемых зерен поплыл по комнате, вплетаясь во все остальные запахи и отодвигая их на второй план. В предвкушении еще более сильного запаха свежесвареного кофе рот наполнился слюной, я непроизвольно сглотнул, а воображение уже подсовывало услужливо запах-вопоминание пузырящейся коричневой пенки. — Мы эти арты по сталкерам ищем-скупаем, за тобой — финансирование и сбыт перекупам.
— Фифти-фифти. Пятьдесят процентов на меня, пятьдесят на всех вас. Все это за вычетом накладных. А там хоть всю Зону можешь к себе в компаньоны взять. — В умении торговаться мне до Дядюшки Оффа было — как тушкану до топотуна (прим. — топотун — он же псевдогигант). А тот неторопливо продолжал крутить ручку мельнички, ожидая моего крайнего слова.
— Я так понимаю — без моего «да» кофеек мне не обломится?
— Ты неправильно понимаешь. Без твоего «да» кофеек тебе вообще обломится. По полной и надолго. — Бармен приветливо улыбнулся, показав все тридцать два, или сколько их там, у акул капитализма, зуба.