Валерий Гундоров – Байки у костра (страница 10)

— Так а кто ж из них «крысой» то, вором был? — сидевший напротив Волка сталкер изогнулся, чтобы пламя костра не закрывало лицо рассказчика.

— А никто. Крысу мы позже поймали. И в «птичью карусель» спустили. Чтобы другим неповадно было. Он за месяц до них пришел и начал потихоньку дальние нычки потрошить, под зверье маскировался — распотрошит нычку — и приманку для кабана или псов оставляет, чтобы на них думали. А как эти трое появились, да деньжата у них показались — вот тут то он и распоясался. Верно, гаденыш, рассчитал, что на них подумают. — Волк докурил и щелчком левой руки отправил окурок в костер. Правая привычно лежала на АКСУ, положенном рядом прикладом на землю, стволом — на правое колено.

— А что с Везунчиком и Паровозом стало? — спросил молодой русоволосый сталкер в новенькой энцефалитке.

— А ни че не стало. Паровоз, говорят, дошел до Бара и в «Долг» подался, ну да ему там самое место, там таких любят. Везунчик, вроде, так и бродит свободным сталкером.

— Центуриона-Пончика жалко. Вроде как ни за что пропал мужик — подал голос разливающий по кружкам сталкер.

— А чего его жалеть? Ему ж сказали — ничего не трогай. Через свою жадность и попал. Зона — она жадных быстро прибирает. Это на Большой Земле губят водка, бабы и лень, а в Зоне — жаба, лень, да мечты про бабу.

— А откуда ж они тогда денег то взяли? Склад артефактов что ли нашли? Интересно б узнать где таким хабаром разжиться можно, — снова подал голос русоволосый в новой энцефалитке.

— Вот ведь народ! Хоть кол им на голове теши. Ты им про жизнь, про аномалии — а они тебе про хабар…. Кабанов они для Сидоровича промышляли. За это он им и платил. — Волк сплюнул, выпил из кружки налитое, поморщился, подхватил протянутый бутерброд с колбасой, откусил, прожевал, скривился — А колбасу и батоны хреновые нынче стали делать… Да и водку не лучше…

Кукла.

Зачистка деревни подходила к концу. Трупы «зачищенных» кровососов стаскивали к околице деревни, чтобы потом облить бензином и сжечь, вырезав предварительно ротовые щупальца, используемые на Большой Земле для создания лекарств нового поколения и потому стоящих немалых денег. Макс — командир группы «свободовцев», руководивший зачисткой деревни, взмахом руки подозвал к себе двух бойцов — Севу «Свистопляса» и Серегу «Каталу», показал им на пару отдельно стоящих на отшибе деревни домов, даже не домов — остатков стен без крыши и завалившимися внутрь дома стропилами, коротко приказал — «Проверьте».

— Командир, да чё там будет? — привычно заныл Катала, не любящий утруждать себя лишними движениями, — Зачистили все качественно, все подвалы и чердаки проверили, вон они — упырюги, рядком лежат. Кто там в развалинах может спрятаться? У упырюг от запаха крови башню сносит, уже давно выскочили бы.

— Все поняли, командир! Ща все сделаем, — бодро отозвался Свистопляс, утягивая недопонявшего такого энтузиазма дружка из-под строгого взгляда командира.

— Ты чего, Кат, тупой? — Свистопляс продолжал тянуть за рукав свободовского комбеза не особо упирающегося товарища по дороге в сторону разбитых домов — Если там и есть кровосос — то подраненный, сам говоришь — здоровый уже давно бы выскочил. Нам на пару завалить его — раз плюнуть. Брыли с него посрезаем, остальным скажем — мол, для острастки стреляли, что нет там никого. А трупешник гранатой подорвем. Брыли барыге одному мутному за «шышки» загоним, есть у меня такой знакомец, иногда дела с ним имею, не сдаст.

Упоминание о «шышках» стало для Каталы последней каплей, перевесившей чашу весов в сторону предложения Свистопляса. Он свободил рукав из цепких пальцев приятеля, перехватил поудобнее штурмовую винтовку, и оба свободовца двинулись в сторону разрушенных домов, обсуждая достоинства и недостатки различных «шышек».

После образования Зоны вооруженная группа под руководством бывшего офицера Лукаша сумела не только захватить, но и удержать территорию бывшей воинской части мотострелкового батальона. Сплотившаяся в результате кровопролитных боев с людьми и порождениями Зоны группировка взяла себе название «Свобода», стала активно вербовать в свои ряды новых членов, со временем взяла под контроль прилегающие к бывшей воинской части территории и стала составлять достойную конкуренцию группировке «Долг».

Расхождение во взглядах на судьбу Зоны являлись основным камнем преткновения между группировками, порой перетекающими в вооруженные стычки между самыми рьяными поборниками своей точки зрения. Должане считали, что Зону необходимо заблокировать и выжечь эту язву каленым железом, свободовцы, в свою очередь, предлагали сделать Зону открытой для всех — «Умные не полезут, а дураков не жалко» — и исследовать уникальные возможности, существ и артефакты, даваемые Зоной для последующего осчастливливания человечества. Раздражало должан и то отсутствие дисциплины и видимое раздолбайство, которым бравировали свободовцы. Лукаш и прочие командиры «Свободы» жестко требовали с подчиненных во время проведения операций и несения службы, но абсолютно отпускали поводья управления в «личное время».

Не доходя метров тридцати до точки зачистки, свободовцы прекратили разговоры, разошлись, и, контролируя чутко настороженными стволами штурмовых винтовок развалины, поочередно стали огибать дома по дуге, внимательно вглядываясь в пространство между заваленных стропил, разбитые оконные и дверные проемы, бреши в стенах. Обойдя на противоположную сторону, Свистопляс, не выпуская из поля зрения оба дома, махнул Катале в сторону окраинных развалин.

Катала двигался осторожными шагами, оглядывая пространство перед собой сквозь прицел автоматической винтовки, указательный палец лежал на спусковом крючке, готовый в любой момент отправить смертоносную очередь в появившегося врага.

Развалины отозвались пощелкиванием универсального детектора, вместившего в себя счетчик Гейгера и определитель различного рода аномалий. Судя по потрескиванию без посторонних писков и шумов — радиация без присутствия аномалий. Катала поморщился — долго в развалинах находиться было нельзя, иначе потом придется использовать дорогой антирад — препарат, выводящий радиацию, водкой такую дозу нужно будет пару месяцев выводить. «Зараза Свистопляс. Сам бы и шел» — мелькнула мысль, вытесненная шорохом за стропилами за остатком стены высотой до пояса слева от Каталы. На мгновение бросило в холодный пот и перехлестнуло дыхание, кровь глухо толкнулась в висках, ствол винтовки дернулся влево, не успевая за накатившим желанием «Успеть!».

Еще один кусок штукатурки отделился от обломка стены и с шорохом упал вниз. Катала облегченно перевел дух и расслабил палец на курке.

Выйдя из развалин первого дома, Катала движением руки показал Свистоплясу — «чисто», взял на прицел следующие развалины и замер. Свистопляс переместился дальше по дуге, увеличивая угол обзора таким образом, чтобы можно было просматривать не обследованные развалины с трех сторон. Замер, давая знак Катале двигаться дальше. Неожиданно Сева осознал, что именно он заметил на открывшейся взгляду площадке за домом. Куски человеческих тел, оторванные конечности, окровавленные обрывки одежды. А Катала уже входил в развалины.

Второй дом подвергся не столь значительным разрушениям. Сохранились остатки двух комнат и часть крыши над ними, хотя стены дома с двух сторон практически полностью исчезли. Создавалось впечатление, что от дома, словно от куска торта, кто то откусил треть. Катала аккуратно заглянул в дверь, готовый в любой момент отпрянуть и огрызнуться огнем автоматической винтовки. Комната с остатками разбитой мебели по разным углам была пуста.

Вторая комната, судя по сохранившимся остаткам обоев и рисункам на стене, когда то была детской. Катала протиснулся в дверь, стараясь охватить одновременно взглядом все углы. Пустота комнаты успокоила, он подошел к выбитому окну, высунулся, помахал рукой Свистоплясу, подавая знак, что все «чисто» и можно расслабиться. На миг кольнуло сожаление, что кровососа все-таки не оказалось, и не удастся теперь разжиться пакетом «шышек» у знакомого Свистоплясу барыге. Но, с другой стороны — упырь — животина опасная, и чем там еще могло кончиться дело — только Зона знает.

Лежащий около стены под окном предмет, на который он едва не наступил, привлек его внимание. Катала нагнулся, поднял его из тени и рассмотрел. В руках у него была кукла. Прислонив винтовку к стене, Катала, держа куклу на ладонях, развернулся к льющемуся из оконного проема свету. Сердце на мгновенье защемило, засвербило в носу и запершило в горле. Обыкновенная тряпичная кукла, одетая, судя по сохранившемуся рисунку, в некогда серо-голубое с белыми полосками клеточек платье, с лица которой попадающие в разбитое окно капли почти смыли нарисованные глаза и рот. Почти такую же куклу Серегина младшая сестра укладывала спать в игрушечную кроватку, накрывая одеялом из отцовского носового платка, пела ей колыбельные и ругалась на Серегу, что его солдаты и танки, двигающиеся в другом углу комнаты, разбудят ее куколку. Шаркающие шаги за спиной заставили его оторваться от воспоминаний и повернуться…

Контролер вынул из ослабевших пальцев необычный артефакт, похожий на маленького человечка и аккуратно положил его на место, на пол, под окном. Он давно уже использовал странные свойства воздействия этого артефакта на своих жертв — взяв артефакт в руки дичь на какое то время впадала в прострацию, позволяя контролеру подойти на расстояние прямого взгляда.