Валерий Гуминский – Вольное братство (страница 4)

— А тебя я не знаю, — заявил он категорично. — Откуда?

— С Инсильвады, — я не стал шифроваться, ибо не видел смысла в таком действии.

— А-аа! Под Эскобето ходишь!

— Я под него не хожу, — прикололся я, не сомневаясь, что незнакомец мало что поймет из этой идиомы. — Вышел давно из такого возраста, знаешь.

Парень открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но мои слова сбили его настрой. Он еще больше вцепился в стойку и потянул ее на себя, словно хотел оторвать с корнем. Хозяин таверны поморщился.

— Хватит своими когтями мое имущество портить, Габри! — буркнул он. — Лучше пригласи человека за стол и там разговаривай!

— А он не торопится, — вышеназванный Габри с насмешкой взглянул на меня. — Может, любит в одиночестве быть.

Я демонстративно медленно допил бренди, взял с блюда большой ломоть сыра и стал так же медленно жевать, проявляя полное равнодушие к собеседнику. Но все-таки спросил:

— По какому вопросу, брат? Если хочешь поговорить за жизнь — валяй, я послушаю, только еще кружечку бренди наверну. Слушать умею.

— А на каком корабле ходишь? — словно не слыша меня, продолжал допрос Габри.

— Тебе какое дело? Где хожу — там другие пыль глотают, сечешь? Нет? А если дупля не даешь — какого хрена пить мешаешь? Хозяин, плесни еще в кружку.

Бородач с промелькнувшим в глазах почтением к моей эскападе, из которой ничего не понял, снова наполнил посудину пойлом. Приходилось играть, хотя вкус напитка был дрянной: пережженная патока, перебродившая все немыслимые сроки. Крепость небольшая, но кишки приятно согрелись.

Габри запустил пятерню в густые неряшливые волосы, задумчиво почесал макушку, с большим вниманием смотря, как я глотаю бренди.

— Слухи ходят, ты Брадура как свинью на клинок посадил, — сказал он. — Вот интересно, не из-за этого ли ты возле Ригольди будешь ошиваться? Вместо Брадура….

Вот же уроды! Да про меня на Рачьем уже все знают, даже имени не спросив. Кто-то явно дал задание присматривать за мной. Но как быстро! Опять же: ради чего такие игры? Неужели только из-за предстоящих гладиаторских боев? Получается, Эскобето предчувствовал интерес местных ко мне?

— Так это всем давно известно. Чего тебе надо? — я пожал плечами.

— Всего лишь твой кошель, брат, — с ухмылкой сказал Габи, моргая глазами.

Я посмотрел вниз. Узкий длинный стилет был приставлен к моему боку, причем таким образом, чтобы его не заметили из зала. Однако, быстро прокачав ситуацию, я обнаружил несколько заинтересованных лиц, глядящих в нашу сторону. Они все сидели за одним столом, и вместо того, что продолжать пить, резко замолчали. Увидев, что я гляжу на них, зашевелились и потянулись к кружкам.

— Ошибся, нет у меня его. — сказал я, лихорадочно прикидывая шансы. Резать меня Габри не будет — всего лишь пытается поставить меня на то место, где и должен находиться приезжий. А мой собеседник — явно из команды Плясуна. — Не заработал еще золотишка. Да убери ты пику! Прямо, как дитя!

— А давай не будем дергаться, брат! — показал свои кривые зубы Габри. — У меня рука слабая, долго не удержу. Сразу в печень. Печально будет.

— Эскобето не боишься?

— Не-а! Плясун за меня договорится. Пара лишних монет за ершистого петушка — и все довольны.

Точно, Габри из местных. Решил прощупать гостя. Я же не такой наивный, чтобы не сообразить, что информация обо мне ушла в нужном направлении. Сколько народу прибыло за сегодня на Рачий остров? А этот недомерок ко мне прилип.

— Ладно, уговорил, — примирительно сказал я. — Пару медяков для тебя найду.

— Все выкладывай, не стесняйся, — засмеялся Габри. — Ты-то, оказывается, с душком, приятель. Страшно стало, да?

— Чуть-чуть, — пришлось пожать плечами. — Не привык к грубости. Только нож убери, а то кошель у меня с этой же стороны. Рукой дерну — шкуру попортишь.

— Не ной, все в порядке, — собеседник отодвинул от меня руку со стилетом, я демонстративно медленно потянулся к карману и резко схватил Габри за запястье, одновременно пережимая его и выворачивая в сторону, отводя опасный клинок чуть в сторону. Потом уже было легче. Пират с вывернутой в предплечье рукой выпустил стилет, и он брякнулся на пол. Короткий тычок в печень. Габри почему-то стал оседать на пол.

— Эй, так не годится, — я цокнул языком, удерживая враз потяжелевшее тело. — Тебе еще до дома дойти надо. Двигай…

Габри, раскорячась, послушно засеменил передо мной, страдальчески постанывая. Ну, еще бы: я вел его как нашкодившего пса, взяв на болевой прием. Со всех сторон послышались скабрезные шуточки, на что корсар отчаянно обещал разделаться с ублюдками и вырезать их языки.

Доведя Габри до того столика, за которым сидели заинтересованные типы, я толкнул сомлевшего пирата на скамью, сел сам и обвел взглядом компанию, ледяным голосом спросил:

— Вы кого, дешевки, проверяете? Послали какого-то чмыря, думали на «слабо» взять? Кто дал задание пасти меня?

Пираты, ошеломленные моим натиском, переглянулись. В переговорный процесс вступил самый пожилой из них, умудренный жизненным опытом. Не надеялся на более молодых товарищей, которые могли сболтнуть лишнего.

— Успокойся, парень, — он сделал легкий жест рукой, призывая к переговорам. — Никто тебя не собирался грабить или следить. Здесь каждый знает друг друга, а ты — неизвестная пташка. Бродишь по острову, с людьми разговоры заводишь. Не, мы знаем, что ты прибыл со Свейни для участия в сходке. Хозяин дал приказ: следить за тобой. Чтобы, дескать, не вляпался в коровьи какашки…хо-хха!

— Очень смешно, — сухо ответил я. — Почему такая необходимость за мной подглядывать?

— Важные шишки собрались здесь, вот и смотрят за новичками, — влез, все-таки, в разговор один из приятелей Габри. — Плясун не допускает разборок без его ведома. А вдруг ты шпион имперцев или дарсийцев?

Не верю я вам, ребятки. Какие-то слабые отмазки, рассчитанные на наивных романтиков.

— Стилет этого придурка торчал напротив моей печени, — напомнил я. — А мне не нравится, когда угрожают оружием. Если бы он стоял чуть подальше от меня — дело закончилось бы сломанной рукой. Пусть об этом помнит.

Габри отошел от боли к этому времени, и мрачный от произошедшего, потягивал из кружки пиво.

— Не сердись, брат, — примирительно сказал пожилой пират. — Можешь спокойно ходить по острову, никто не тронет тебя.

Не понравился мне его взгляд. Цепкий, пронзительный, словно обволакивает патокой лживой безопасности. Слова сладкие — а клыки ядовитые. В полной уверенности, что мои приключения еще не закончились на этом, я без прощания встал и покинул компанию. Хозяин таверны, сохраняя на лице бесстрастность, пододвинул ко мне недопитый бренди.

— Мужик, который с тобой разговаривал — один из головорезов Плясуна, — почему-то решил сообщить мне «радостную» весть бородач. — Зовут его Шур. Выполняет грязную работу. Легко завалит человека по приказу своего фраймана. Осторожнее с ним.

— Как я могу быть осторожнее, если сейчас мне придется идти через лес в форт? — пробурчал я, допивая напиток. — Сам вижу, что гадюка редкостная. И, как назло, никого из своих не вижу. Где болтаются — ума не приложу.

— В борделе, где же еще? — ухмыльнулся бородач. — Подожди, я тебе кое-что дам.

Он нагнулся и около минуты что-то искал под стойкой. Выпрямился с небольшим фонарем, прикрытым запыленным стеклом. Поставил передо мной и объяснил, что я могу взять его, чтобы дойти до форта. В темноте, да еще в незнакомом месте легко заплутать. Авось поможет. Только надо ударить по донышку и активировать кристалл, который даст необходимое освещение.

— Спасибо, я верну, — с благодарностью кивнул я. — Как только с делами закончим.

Бородач ничего не успел сказать, как отвлекся на шум в дверях. На пороге стоял парень в штормовом плаще, переминаясь с ноги на ногу. Стянув шляпу с головы, он заорал, пуская слюну по краешку губ:

— А вот и я, благородные фрайманы! Не ждали, засранцы? Где моя выпивка?

— Слюнька! Ты какого дьявола здесь делаешь? — захохотали за столами. — Почему свой пост покинул?

— А хера ли там делать? — грубовато ответил парень, широко шагая между рядов. — Такая волна поднялась в проливах, что ни одна паскуда не прошмыгнет мимо постов! Чего расселся, дай место!

— Наш местный дурачок, — тихо произнес хозяин таверны. — Почему его Плясун терпит — загадка для многих.

Тем временем умалишенный цапнул одного из сидящих к нему спиной пирата за плечо и резко дернул. Тот, не ждавший такого приема, слетел на пол. Новый взрыв смеха потряс таверну.

— Узнает Плясун — шкуру твою на реях развесит, — сказал кто-то.

— Слабо ему, — жадно припав к чьей-то кружке, сказал Слюнька. — Он Тиру слушается, а Тира меня любит.

Смех поутих. Мне стало совсем интересно. Что за дурачок такой, которому позволяют так разговаривать? Прилюдно трепать языком за спиной хозяина? Да еще про его бабу говорить подобным образом? Нет, не может быть, что такая эффектная девушка, если ее действительно правдиво изобразили на флаге, проявляла какие-то чувства к слюнявому придурку. Значит, в словах парня крылся совсем иной смысл, недоступный пиратам. Да ну, какой смысл? Обычный треп идиота, не понимающего, о чем болтает.

Слюнька тем временем осушил кружку, с грохотом поставил ее на стол и отыскал взглядом хозяина, заорал:

— Давай еще выпивки! Я замерз, как ублюдочный пес!