Валерий Гуминский – Вик Разрушитель #5 (страница 4)

— Да нет, вмерзших в лед находили севернее, — улыбнулся отец. — Были и такие, что еще шерсть оставалась на теле. Земля эта чудес и тайн до сих пор полна, даже я еще не все знаю. Мы ведь для якутов, эвенков и чукчей остаемся чужаками. Сильными, всемогущими — но чужими. И ты об этом никогда не забывай, если будешь с ними заключать какие-то договоры или сделки.

— Обманут?

— Скорее нет, — отец покачал головой, — но если учуют слабину в твоих словах и в душе, то и глазом не моргнут, постараются облапошить как простака. С сильным и справедливым никогда не поступят плохо. Мамоновы сотни лет строили отношения с аборигенами и заслужили того, что мы можем верить друг другу на слово.

— Отец, а мне обязательно нужно жениться на этой… Диане? — я оторвался от созерцания бивня. Вопрос моего будущего после удачной встречи с родовым Источником встал во весь рост. — Может, девчонка сама не захочет?

— Захочет она или нет — об этом она может только думать, — рассудил князь Мамонов. — Здесь все решает князец Чакыр. Он спешит заручиться поддержкой духов и отдать Дайаану тебе в жены, словно боится, что небеса могут отказать ему.

— Ты хочешь сказать, Чакыр надеется на слово духов? — я начал кое о чем догадываться.

— Если священный костер запретит тебе брать в жены Дайаану, то Чакыр ничего не сможет сделать, — отец хмыкнул, смекнув, куда я клоню. — А я еще добавлю перца на хвост. Дескать, Витьку отверг, теперь будешь замаливать перед духами свои грехи и ошибки. Андрей, давай начистоту. Мне тоже не нравится, как этот хитрозадый тойон переиначил наш договор. Я изначально планировал женить Виктора на младшей княжне, но кто-то шепнул на ухо Чакыру о твоем появлении. И он сразу сделал поворот на сто восемьдесят градусов. Я таких акробатов навидался за свою жизнь.

Отец встал с кресла, и подойдя ко мне, положил тяжелую руку на плечо. Я сначала было напрягся, но потом отбросил все глупые мысли из головы. Последние слова князя были с намеком, поэтому задал вопрос напрямую:

— То есть меня ты поддержишь, когда священный костер погаснет или что там должно произойти, чтобы Чакыр побледнел?

Глава Рода расхохотался и в избытке чувств потрепал мои волосы.

— Ни разу не видел, чтобы костер погас во время ритуала, — отсмеявшись, ответил он. — Шаманы тоже знают свое дело. Будет очень трудно переиграть их.

— Дрова чем-то пропитывают? — догадался я.

— К сожалению, мне об этом неизвестно, — покачал головой князь. — Иначе бы я давно уличил местную знать в обмане и вывернул бы их наизнанку. Но версия интересная, сын. Сколько раз я присутствовал на священном костре, ни разу не уловил признаков магии, которая и так чужда шаманам. И как ты хочешь обмануть Чакыра?

— Есть одна идейка, — я почесал макушку. — Надо ее обдумать. Когда нужно ехать на этот… священный костер?

— Думаю, послезавтра с утречка и полетим, — тут же ответил отец, видимо, уже давно распланировавший мои каникулы. — А ты пообщайся с братьями-сестрами, покажи, что тебе они так же важны, как и твои экзоскелеты.

— Не настолько я скотина, чтобы бронекостюмы ставить выше семьи, — пробурчал я обиженно. — Конечно, пообщаюсь. А можно еще раз посетить Алтарь?

— Уверен, что тебе нужен еще один сеанс общения с Источником? — отец не сердился, не пытался отговорить меня после случившегося. Ему, скорее всего, тоже было интересно, до какого предела я могу дойти.

— Хочу понять, как Геванча появился в моем видении, — честно признался я. — Или в самом деле головой ударился, вот и привиделось всякое.

Отец снова рассмеялся. Хорошее настроение после моего рассказа о встрече с шаманом из покрытого туманом прошлого, постепенно возвращалось к князю.

— Одного я тебя не оставлю, — предупредил он.

— А вдруг Источнику необходимо общение наедине? — возражаю в ответ.

— Какое общение? Это всего лишь генератор древней и неизвестной нам физической энергии, преобразующейся в магию! — воскликнул отец. — Мы до сих пор не понимаем ее принципов работы!

— Смотри, услышит тебя Источник — обидится, — решил постращать я отца, немного обиженный таким пренебрежением к артефакту, сделавшему Мамоновых теми, кем они сейчас являются.

На лице князя, к удивлению, на какое-то мгновение промелькнула растерянность. Не ожидал такого вывода от мальчишки. Смущенно улыбнулся и махнул рукой.

— Я все равно пойду с тобой, но заходить в подвал не стану, — решил он вопрос кардинально. — Если через двадцать минут дверь не откроется — сам войду туда, в каком бы состоянии ты не находился.

— Согласен, — внутренне ликуя, что удалось продавить свое желание, ответил я спокойно.

По словам мамы отец крайне редко уступает своим детям в их желании, балуя их чуть ли не дозированно. Интересно, почему в отношении меня он делает исключения? В чем причина такого поведения? Пытается исправить ошибки, которые совершил с момента моего рождения? Или имеет на меня какие-то планы? А может оттого, что я единственный ребенок от женщины, которую отец действительно любит открыто и страстно?

Ответить на эти вопросы могу только я, если буду очень внимательно присматриваться к отцу и к его делам. А в перспективе… что-то мне боязно.

2

Осуждать своих единокровных братьев и сестер за то, что они с трудом пытаются наладить со мной отношения, я совсем не хотел. Понимаю их прекрасно. Появился из ниоткуда, перетянул внимание отца на себя — кому такое понравится? Более старшие — Антон и Лиза — отнеслись к моему появлению спокойно, даже открыто продемонстрировали свое расположение. У них уже свои семьи, повода для ревности никакой. А вот Маша — статная восемнадцатилетняя девица, с длинными русыми волосами, собранными в задорный торчащий над затылком пучок, и с открытым круглым лицом — почему-то смотрела на меня со странной подозрительностью. Даже в общении в ее словах проскальзывали настороженные нотки, когда он спрашивала о моих дальнейших планах. Словно боялась, что я отниму у нее нечто важное или рассорю родственников своим появлением.

Ну да, есть такие люди: вобьют себе в голову какую-то идею, и начинают портить жизнь окружающим. Ничего удивительного не увижу, если Маша пойдет по стопам Елены Петровны — своей матери, такой же подозрительной особы, не спускавшей с меня глаз во время праздничного обеда.

Дмитрий, родной брат Марии, который был на два года старше ее, больше походил на отца крепкими скулами и массивным подбородком, упрямо сомкнутыми губами и выразительными серыми глазами, умело передающими эмоции без всяких слов. А короткая стрижка делала крепкого и плечистого брата визуально старше даже Антона.

Виктор оказался почти ровесником, родившись на год раньше меня. Худощавый, еще не налившись мужской силой и статью, он проигрывал мне в физическом развитии. Ну да, если тебя несколько лет беспощадно гоняют по ристалищу и полигонам, поневоле начнешь менять одежку каждые полгода. И вдруг выходит, что ты на голову выше братца.

Но именно Виктор больше всех радовался моему появлению, и причина этого крылась в Дайаане, которую ему прочили в жены. В общем, я оказался спасителем, поэтому доверительные отношения между нами установились мгновенно.

Когда я обустраивался в комнате, выделенной для меня отцом в дальнем, «отроческом» коридоре, где проживали Виктор, Дима и Маша, а также дети Антона — наши племянники — оба брата заявились ко мне для более тесного общения. Разговор, конечно же, начался с вопросов, как меня принял Источник.

— Как видите, стою перед вами живой и невредимый, — усмехнулся я, плюхнувшись на застеленную кровать.

Витька забрался на широкий подоконник с ногами и с любопытством стал ждать продолжения. Дмитрий поиграл бровями, неудовлетворенный моим ответом.

— Искра к тебе вернулась? — сформулировал он важный вопрос.

— Не поверишь — нет. Там вообще что-то непонятное произошло, — стал нагонять я туману. — Подошел к Алтарю, и даже ничего не понял. Очнулся лежащим на полу.

— Заливаешь, — не поверил Витька. — При инициации никто сознания не теряет, разве что дядька Сергей, когда проходил ее, чувствовал себя не в своей тарелке. Но так кардинально…

— Не забывай, что я антимаг, — спорить с братцем не хотелось. — Никто толком не знает, как она действует. Даже в старинных книгах, которые я прочитал в библиотеке Магической Коллегии, мало что сказано.

— Ты в «Брюсовых палатах» побывал? — присвистнул Дмитрий.

— Да. И с самим Александром Яковлевичем несколько раз встречался, — небрежно ответил я. — Он тоже интересуется моим феноменом.

— И даже не пытался тебя изучить? — это уже Витька.

— Чего меня изучать? Я же не лабораторная мартышка. Те, кто в курсе моих способностей, давно поняли, что никакого смысла в этом нет. Ну, есть человек, обладающий уникальными способностями подавлять магию… И что? Было бы нас сто-двести, можно какую-то статистику вести… Да бесполезно, Витя, лупить в меня конструктами, только в комнате беспорядок устроишь.

Витька, пока я отвечал на его вопрос, создал легкую магоформу и запустил в меня. Антимагия с ленцой отбила ее, слабо звякнув хрустальным колокольчиком, зато в Дмитрия пришелся откат, едва не уронив его на пол со стула. А вот это уже интересно. Раньше волна отраженного магического удара не была столь сильной.

Дмитрий вскочил на ноги и едва не бросился на смеющегося Витьку: