Валерий Гуминский – Вик Разрушитель 2 (страница 24)
— А что такого? — рассмеялся Старейшина своей шутке, спускаясь по лестнице. Сопровождение уже подогнало его бронемашину. — Проведем помолвку, договоримся о сроках. Исполнится восемнадцать парню — свадьбу сыграем. Ты смотрел в Сети выступление этой парочки? Как сейчас говорят молодые? Знатно зажигали! Уж на что я старый брюзга, но скажу: они подходят друг другу. Не чета идиоту Алешке, вот уж Вик здесь прав.
— Брось, батя, — хмыкнул Олег Семенович. — Тучковы точно не согласятся; и еще один фактор мешает. Если мы не найдем возможность оставить мальчишку в нашем роде, Император заберет его под свое крыло.
— И Мамоновы, — выставил палец Старейшина перед лицом сына и покачал им словно в напоминание. — Жору я знал еще сопливым мальчишкой. Доводилось встречаться. Хватка у него не хуже, чем у Мстиславских. Сынок его в батю, однако, пошел. Такой же хитрый, осторожный и сам себе на уме. Раз отказался помогать нам усадить Куракиных на задницу, то дело не в страхе. Думай, Олежек, думай…
Как показало ближайшее будущее, Олег Семенович соображал в конъюнктуре гораздо лучше Старейшины. Ему бы Ведуном быть.
Глава 7
Старшие Булгаковы сделали Свете роскошный подарок. В гараже стояла ярко-вишневая «Венера». Пусть она и не относилась к классу кабриолетов, о чем втайне мечтала девчонка, но сверкая от счастья, заявила, что и о такой машине даже не помышляла. Отец как-то обронил, что не позволит дочери носиться по дорогам на скоростном автомобиле наравне с парнями. В доме хватает одного гонщика (он имел ввиду Артема), за которого приходится постоянно переживать. И настраивал на обычную «девчачью» тачку вроде «Спектры» или «Фалькона», которые тоже, как «Венера» и «Меркурий», выпускались в Твери по лицензии итальянского автоконцерна семьи Аньелли. Римский клан промышленников специализировался на выпуске гоночных автомобилей, но и не гнушался периодически выбрасывать на рынок обычные четырехместные миниатюрные машинки, легкие в управлении, на автоматике, да еще с магическими интеграторами автопилота. Удобная функция для девушек, когда хочется отвлечься от руля и подкрасить губы, глядя в зеркало. Отдал управление магической плате — и занимайся своим делом.
По-честному, я не понимал такую завлекательную «примочку». Сел за руль — наслаждайся ездой, ощущай себя всадником, оседлавшим норовистого жеребца, а не прикидывайся пассажиром. Поэтому порадовался, что Свете подарили обычную шуструю малогабаритную машину. Как раз на природу съездить, на речку вместе с подружками или покататься по вечернему городу. Автопилот, кстати, входил в дополнительную опцию, и я подозреваю, что старшие родовичи умышленно не заказали ее.
— Ну как? — протирая мягкой тряпочкой искрившийся чистотой капот «Венеры», поинтересовалась Света с тщательно скрываемой тревогой в голосе. Почему, интересно, она боится услышать мое мнение? — Она такая классная!
— Отличная машина, — успокоил я девчонку. — И водишь ты уверенно. Я рад за тебя.
Я не лукавил. Десять кругов на полигоне сидел рядом с нею, ощущая, как кишки сводит от страха. А Светлане хоть бы что. Закусив нижнюю губу от усердия, она разгоняла тачку до сотни, и аккуратно снижала скорость на виражах. Боялась заносов. Все-таки не такая уж и оторва она, боярышня Булгакова.
— Хочешь, научу? — великодушно предложила Света. — Думаю, ты быстро освоишься.
— Почему бы и нет? — я отошел к крыльцу и сел на нижнюю ступеньку, с удовольствием глядя, как длинноногая девчонка хлопочет возле своего подарка, тщательно протирая лакированные бока от невидимых глазу пыльных полосок. Шурша кульком, лузгал семечки и сплевывал шелуху в ладонь. Сорить возле дома было неоправданной глупостью. У Булгаковых работал вредный дядька Ероха. Он был и за дворника, и за садовника. Нарушение идеальной чистоты дорожек и красиво подстриженной лужайки приводили его в неистовство.
Вот и сейчас, методично пощелкивая секатором над густым кустарником, Ероха недобро посматривал на меня. Я показал на ладонь, где горкой лежала шелуха.
— Дыру не протри! — пошутил над Светой, увлеченно полировавшей капот. — На одном месте уже полчаса колдуешь!
Девчонка не стала огрызаться, но недвусмысленно показала кулачок, на котором сверкнули звездочки зарождающейся магемы.
На главной дороге, идущей от КПП имения, показался черный автомобиль с вытянутым капотом и хищными глазами-фарами. Он притормозил возле идущей по тротуару женщины с большим пакетом, из которого торчали какие-то вещи. Водитель что-то спросил у нее, и она махнула рукой в сторону нашего особняка. Я заинтересовался, кто бы это мог быть. Герб с трудом различается, но явно не булгаковский.
— Свет, кто это может быть? — поинтересовался я, прищурившись на приближающуюся машину.
— Ничего себе, — смахнув капельки пота со лба, Света по-бабьи уперла кулаки в бока, — к нам, кажется, из великокняжеской канцелярии.
— Откуда знаешь? — с уважением спросил я, подходя к ней.
— Малый императорский герб и гусиные перья под ним, — фыркнула девчонка. — Канцелярия. Интересненько, что им понадобилось у нас? Точно, к нам едут. И родителей дома нет.
— Гусиные перья — это вон те опахала? — решил пошутить я и получил тычок под ребра. Света даже не поняла, что угодила в одно из сросшихся. Уф, без последствий обошлось. Боли не почувствовал. Значит, выздоровел.
— Языком не мели, — свела брови девчонка. — Ой, чего делать-то?
— Не паникуй. Ты же хозяйка, вот и принимай гостей.
Между тем автомобиль остановился возле низенького заборчика напротив входной калитки. Хлопнула дверца. Похожий на сдобный пончик мужчина в чиновничьем мундире летнего покроя, на рукавах которых серебром были вышиты стилизованные перья, неторопливо шел по дорожке в нашу сторону. В руке он держал темно-коричневую папку. Дойдя до нас, остановился и вежливо сказал:
— Доброго дня, молодые люди! Здесь проживает Булгаков Иван Олегович?
— Да, — ответила Света. — Это мой отец. А его нет дома. И мамы тоже нет.
— Ничего страшного, — улыбнулся чиновник. — Вообще-то мне нужен некий Викентий Волховский. Как меня уведомили, он является опекаемым вашей семьей, боярышня.
Я насторожился. Неужели приют решил меня вернуть обратно?
— Некий Волховский — это я, — на всякий случай делаю шаг назад. Мало ли какой пакости ожидать от незнакомца. Улыбается во всю ширю румяного лица, а папке, наверное, какое-нибудь уведомление.
— Да, это он, — поторопилась Света, с любопытством ожидая развязки. — А вы кто, собственно? И что вам нужно от Вика?
— О, ничего такого, что может испугать молодого человека, — незнакомец подтянулся и четко кивнул: — Служащий средней стати Великокняжеской канцелярии при императорском дворе Ермишин Трофим Васильевич. Мне велено передать молодому человеку приглашение. Прошу.
Он ловко раскрыл папку и достал из нее конверт без рисунков и марок, но с большой гербовой печатью на клапане с обратной стороны. Протянул мне и добавил:
— Нужно расписаться в получении. Сами понимаете, отчетность при Канцелярии строгая, как и дисциплина с документооборотом.
Пока я крутил конверт в руках, Ермишин положил на капот «Венеры» тонкую разлинованную в графы тетрадь, записал в одной из них мою фамилию и попросил поставить роспись. Задумавшись на мгновение, а правильно ли поступаю, подписываясь неизвестно под чем, я дрожащей рукой вывел какую-то закорючку и неровным почерком сделал расшифровку фамилии. Птичка, как говорится, вылетела. Надеюсь, моя глупость или поспешность не будет иметь последствий.
Чиновник убрал папку с капота, и нахмурившаяся Света яростно протерла это место тряпкой. Удивительно, как еще сдержалась и не наорала на служаку. А то языком бы заполировал всю машину, не смея противиться. Молодая еще она, не оперилась и не вызверилась как ее прадед.
— Всего доброго, — Ермишин сделал легкий поклон в сторону Светки и потопал обратно к своей машине.
— Давай, открывай быстрее! — подруга повисла на моих плечах, горячо дыша в ухо. — Ну же!
Я посмотрел на просвет, где находится письмо, чтобы не повредить его, и аккуратно надорвал край конверта. Вытащил бумагу и развернул, сдерживая нетерпение. А сердце учащенно постукивает в ожидании не самых приятных известий. Перед глазами прыгают каллиграфически выведенные буквы, никак не могу сосредоточиться. Странно уже то, что текст рукописный, а не отпечатанный на машинке или принтере.
— Уважаемый Викентий! — не выдержав, начала читать Светка. — Ого, какой слог пошел! Уважаемый!
— Так, не мельтешите, леди! — рассердился я и сосредоточился на тексте.
«
— Так это послезавтра! — воскликнул я.
— Ничего себе, — присвистнула Светлана. — Участие в показательных выступлениях! Я так рада за тебя, Вик!
— Да что такого-то? — я пожал плечами, аккуратно пряча письмо в конверт, а губы расплылись сами по себе в глупой улыбке. — Еще не приглашают, а только хотят побеседовать. И как мне быть? На каких условиях выступать?