Валерий Гуминский – Вик Разрушитель 11 (страница 96)
Фолькунг в это время посмотрел на Эрика и, не скрывая своих эмоций, чему-то усмехнулся.
— Похвально, Андрей. Я боялся, что ты удовлетворишься столь откровенным откупом от долга. Моему разочарованию не было бы предела. Поэтому…
Он извлёк откуда-то из-под стола (полагаю, из кармана пиджака) чёрную коробочку, поставил на край стола и пододвинул ко мне. Благо, я сидел рядом.
— Открой.
Хм, что же хочет мне предложить Фолькунг? Если откупиться от долга драгоценностью баснословной стоимости — то разочаруюсь уже я. Открыв коробочку, увидел на красной бархатной подложке массивный, без всякой вычурности, золотой перстень. На навершии-касте, обрамлённом декоративной вязью, чётко просматривался выгравированный медведь с раскрытой пастью, опирающийся на меч. Гравировка была покрыта прозрачной эмалью. Насколько я помню, это герб Фолькунгов, но почему нет малой короны на медвежьей башке?
— Перстень с гербом Рода Фолькунгов, — всё же решил проверить я свою версию. — Не хватает короны. Это слегка сбивает с толку. Не могу понять вашего посыла, ярл Снорре.
— Такие перстни мы даём в знак глубокой благодарности человеку, не принадлежащему по крови нашему Роду, и не состоящему в вассальных отношениях, но личной храбростью и отвагой спасшему жизнь одному из членов старинного клана Фолькунгов, — торжественно произнёс ярл. Эрик и Ингер благоговейно слушали Главу Рода, не смея шелохнуться. — Его носитель становится нашим братом, союзником и желанным гостем в любом доме, где проживают Фолькунги, Биргерссоны, Адельборги. Когда у тебя вдруг наступят тяжёлые времена, ты можешь смело обращаться к нам за помощью.
— Это достойный подарок, — помолчав, ответил я, внимательно разглядывая перстень, но не вытаскивая его наружу. В паре с купленным в Ленске перстнем с опалом, он гляделся бы солидно. Надо было сказать, что долг закрыт, но ведь это неправда. Было в словах Фолькунгов что-то смущающее мой разум. Если сейчас надеть подарок на палец — всё, ты принял решение. Передвинув коробочку поближе к княжне, попросил: — Арина Васильевна, оцените сию красоту с женской точки зрения. Ваше мнение для меня бесценно.
Арина поняла, что я не о функциональности подарка спрашиваю, и не о том, как перстень будет глядеться на моей руке. Говорю же — умница. Она прижала своей ладошкой мою левую руку и с очаровательной улыбкой спросила:
— Ярл Снорре, дозволено ли мне поинтересоваться?
— Конечно, Арина Васильевна, буду рад ответить на ваш вопрос…
— Вы сказали, что Андрей становится вашим братом, союзником и желанным гостем всегда, как в уплату долга… А какой смысл вы вложили в слово «союзник»? Значит ли это, что Андрей, приняв долг жизни, обязан будет по вашей просьбе принимать участие в конфликтах Рода Фолькунгов с другими кланами, родами или семьями?
— Вы умная девушка, Арина Васильевна, — ярл Снорре очень внимательно поглядел на княжну, словно заново оценивал её, переквалифицируя из просто красивой подружки Андрея Мамонова в барышню, умеющую думать и анализировать. — Похвально, что не стесняетесь спрашивать… Нет, Андрей не обязан по первому же нашему слову помогать в
— То есть в случае, если Андрей попросит у вас помощи, вы откликнетесь?
— Несомненно, — улыбнулся Фолькунг. — Но союзничество — это не повод злоупотреблять им в личных интересах. Ещё раз повторю: мы почти всегда справлялись с проблемами своими силами. Андрей Георгиевич пока слаб, у него за плечами нет серьёзной поддержки, кроме семьи. А мы отдаём долг лично княжичу Андрею, поэтому важно озвучить все нюансы.
— Второй вопрос: только ли Фолькунги могут помогать княжичу Мамонову, или он может обратиться за помощью к Биргерссонам?
— Биргерссоны и Адельборги — младшие ветви нашего Рода, — ярл откинулся на высокую спинку стула, сделал паузу, как будто раздумывал перед дальнейшим ответом. — Это наша кровь, опора клана. Да, на них тоже распространяется данная обязанность.
— Спасибо, я всё выяснила, — Арина придвинула коробочку ко мне, таким образом давая знак, что подарок можно принять.
Я надел перстень и полюбовался им. Несмотря на простоту исполнения, он гляделся очень солидно. Княжна Голицына улыбнулась и подняла бокал с вином.
— Предлагаю выпить за чудесный вечер и гостеприимство ярла Снорре!
— Охотно! — отсалютовал ей рыжебородый дядюшка.
Зазвенели бокалы, встретившиеся над столом. В это время дверь снова открылась, официанты привезли на тележках десерт. Рулет со взбитыми сливками и персиками гляделся очень вкусно, а в сочетании с ягодным чаем елся с невероятным аппетитом.
— Светлый княжич, я сделал правки в предварительном договоре, — адвокат подошёл ко мне и подал папку. — Вы можете просмотреть его в спокойной обстановке. Если что-то вас не устроит, пишите прямо на полях свои замечания. Контракт на дисконтную поставку продукции «Полимерии» составлен на русском и шведском. Как только решите подписать его, позвоните мне по телефону. Это моя визитка приколота, — добавил он.
Якоб говорил со мной по-русски, а значит, дальнейшее общение с ним не составит никаких проблем.
— Спасибо, господин Лофгрен, — поблагодарил я адвоката. Старается, как-никак, чтобы показать желание Фолькунгов по-честному рассчитаться за повисший долг. Только доверяй — но проверяй. Надо шведский вариант договора перевести. А то могут быть разночтения, да и нюансы вдруг всплывут.
Мы тепло попрощались с ярлом Снорре и вполне довольные проведённым вечером, покинули ресторан вместе с Эриком, баронессой Ингер и нашими телохранителями. Берсерк заявил, что отвезёт нас до отеля, и о такси речи быть не должно. На мой вопрос, не будет ли проблем с полицией, Биргерссон отмахнулся и сказал, что для одарённого вывести алкоголь из крови — плёвое дело, тем более выпил-то он всего ничего: бокал вина. В принципе, я тоже могу провернуть подобный фокус, но с помощью медитации это будет гораздо дольше, чем одарённому.
— Я не ожидал от дяди такого шага, — признался он, когда мы неторопливо ехали по почти пустынной дороге, залитой светом уличных фонарей. — У нас это называется «искусственные родственные связи», или «братство по клятве», основанное не на крови, а на взаимной верности, доверии и обязательствах.
— Скорее, здесь подходит термин «gjestfrihet», — откликнулась с заднего сиденья Ингер. — Наши предки ценили гостеприимство, поэтому незнакомец мог рассчитывать на кров и пищу, если соблюдал правила поведения в доме хозяина. Со временем местная знать трансформировала традицию в сложную систему взаимовыгодных договоров или союзов. Именно один из таких предложил дядя Снорре.
— А есть ещё и другие? — обернувшись, спросил я.
— Да. Например, «Fostbróðir» — молочный брат. Проще говоря — побратимство, — охотно откликнулась баронесса. — Или «felag» — союз, товарищество. Группа людей может быть связана общими интересами или обязательствами. На моей памяти только однажды чужаку было предложен один из таких союзов. Прошу меня извинить, Андрей, что я применила слово «чужак» по отношению к тебе…
— Я понял смысл, Ингер, — успокоил я баронессу, а то будет себя укорять до самого отеля. — Нисколько не сержусь. Мне лестно стать другом клана Фолькунгов. Но теперь мне необходимо добыть адреса всех ваших родственников. Вдруг когда-нибудь судьбе будет угодно оказаться на пороге чьего-нибудь дома.
Все рассмеялись, сочтя мои слова шуткой. А я помнил разговор с майором Лещёвым, в котором он намекал на подобный сценарий. Правда, речь шла о посещении господина Колыванова в Британии, но… мне так и так придётся частенько бывать в Скандии, учитывая всё более вероятное родство с Инглингами. Предложение ярла Фолькунга пришлось как нельзя вовремя. А ещё мне интересно, почему Эрик никогда не упоминал о своих родителях. И почему ярл Снорре опекает его, как собственного сына.
Эрик остановился перед отелем, мы тепло попрощались с ним и баронессой. Ингер сразу пересела на переднее сиденье, «Вольво» развернулся и умчался обратно. А мы в сопровождении телохранителей поднялись на свой этаж, остановились возле номера Арины.
— В десять часов жду тебя в своих апартаментах, — не отпуская руки княжны, сказал я.
— Утра? — улыбнулась ничего не подозревающая Арина.
— Сегодня вечером. И не опаздывай.
— Ох, что-то мне не по себе от такого начала, — шутливо поёжилась Голицына. — Что мы будем делать?
— Разве так трудно придумать что-то, когда рядом красивая девушка? — едва слышно прошептал я, вызвав румянец на щеках княжны.
— А Веронику ты не зовёшь? — она понимала, что я не позволю себе вольностей, и сразу раскусила, что в моём предложении скрывается нечто другое, чем нахождение наедине друг с другом.
— Сожалею, но нет. Ничего, она всё поймёт, когда я с ней поговорю, — уверенно ответил я и поцеловал Арину в щёчку. — В десять, не забудь.
— Я бы посоветовала тебе поговорить сейчас, пока есть возможность, — Арина забрала у меня папку с договором, взялась за ручку двери и обернулась, добавляя: — Иначе она воспримет твой шаг как попытку прекратить отношения. А у тебя ведь какие-то планы на неё…
— Ты права, — я задумался. — Время ещё есть.