Валерий Гуминский – Вик Разрушитель 10 (страница 86)

— В таком случае в начале марта не забудь позвонить мне. Могу ведь забыть, — пошутил Брюс.

— Не забуду, — пообещал я и уже собирался откланяться, как застыл на месте, услышав следующую реплику.

— Кстати, Андрей, здорово у тебя получилось пробраться на режимный объект, — чародей изобразил улыбку, но сейчас она показалась мне хищной. Взгляд тоже изменился с добродушного на очень и очень опасный. Для меня, в первую очередь. — Подумать только: одна бутылка коньяка решила проблему допуска.

— Так я же слышал, что генерал Бирюков уважает элитный коньяк, — в горле резко пересохло, несмотря на то, что я готовился к этому вопросу. — Почему бы не уважить хорошего человека?

Поторопился Пётр Григорьевич! Ещё бы недельку выждал, пока я в Якутию не смылся. Глядишь, Брюс и успокоится, хоть немножечко. Понятно, что по долгу своей службы он себе зарубку на памяти сделал, чтобы потом пропесочить меня. Обольщаться не стоит. А теперь придётся отбиваться и от Мстиславских, и от самого Главы Магической Академии! И как быть?

— Ты же понимаешь, какому риску подвергнул не только себя, но и Петра Григорьевича? — с укоризной спросил Александр Яковлевич. — Про меня и говорить нечего. «Волчий билет» — и на Таймыр.

— Почему на Таймыр? — удивился я, сбитый с толку странным заявлением.

— А там оленей пасти некому, — в глазах Брюса полыхнули молнии. В ушах слабенько тренькнуло разбитым хрусталём. — Мне после твоего демарша только и остаётся за олешками приглядывать. Андрей, ты серьёзно думаешь, что со своим уникальным Даром можно плевать на уставы и инструкции? Они ведь кровью писаны, а не выдуманы из головы. А если бы во время сеанса произошли кардинальные изменения ядра Дара? С твоим отцом я не хочу объясняться. Потому что повод для обвинения очень серьёзный.

— В следующий раз в блок-камеру я полезу нескоро. Хватило пяти минут, — поспешил я пообещать чародею. — Через полгода не раньше. Пока не осознаю, что произошло, даже близко не подойду.

— Предоставишь письменный отчёт о своих ощущениях, — сжал губы Брюс, сдерживая своё недовольство от такого заявления. — И не вздумай увиливать. Иначе следующего раза не будет. И впредь посещать блок-камеру будешь со мной или с одним из представителей Магической Коллегии. Ты меня понял, княжич?

— Понял, Александр Яковлевич, — я решил не дразнить этого человека. Да и сын его поглядывал в мою сторону неодобрительно.

Когда я пережил катарсис, первое время старался вообще не вспоминать о своём заточении в блок-камере. Это было невыносимо страшно. Любая мысль о произошедшем в подвале Особой Канцелярии вызывала отторжение. Больше я туда не полезу, даже если калачом заманят. Лучше сосредоточу все усилия на своём Источнике. Именно в нём хранятся очень многие тайны магической вселенной. Ну и для Антимагии местечко найдётся.

Зато скоро я встречусь с аляскинским Камнем! Очень мне хочется прикоснуться к нему и погрузиться в энергию Осколка, являющегося близким родственником Источника Мамоновых! Эта мысль вернула мне хорошее расположение духа. Попрощавшись с Брюсами, я заторопился к Арине, чтобы составить ей компанию на танцполе, откуда уже звучала знакомая музыка и голоса Анжелики с Рустамом. «Скоморохов» надо поддержать. Это ведь их первое выступление перед такой публикой.

— Как ты терпишь выходки этого наглеца? — с некоторой долей раздражения спросил Яков у отца. — Он же откровенно издевался, как будто ты не главный чародей Империи, а чиновник пятого-шестого класса из Думской комиссии! И что за блок-камера?

— Подавитель магических потоков, — задумчиво проговорил старший Брюс, забрав с подноса проходившего мимо официанта бокал с шампанским. — Полностью закрытая от внешних воздействий камера, обложенная специальным материалом, гасящим любое энергетическое излучение.

— Так это не сказки? — удивился Яков.

— Иногда правду нужно облекать в форму мифов, — пошутил Александр Яковлевич. — Чтобы выглядело устрашающе для любопытных.

— И что… княжич в самом деле мог серьёзно пострадать?

— Знаешь, сын… Я бы охотно поэкспериментировал с Мамоновым. Как изменится его Дар после десяти-пятнадцати минут нахождения в камере? Очень уж он специфичен… Мне рассказали, с каким лицом мальчишка выходил наружу. Никакого страха, но глаза абсолютно пустые, как бывает у людей, которым хорошо промыли мозги. Вот я и думаю: что же с ним произошло?

— Разве у подвергшихся чистке всё выглядит по-другому? — Яков заинтересовался цесаревнами, так и продолжающими разгуливать по фуршетному залу.

— У тех страх даже физически ощущается, — старший Брюс заметил нетерпение сына. — Ладно, ступай, развлекайся. Не слушай старика.

— Как думаешь, отец, а если я приглашу одну из цесаревен на танец, мне потом император холку не намылит?

— За что? — рассмеялся Александр Яковлевич. — За попытку развлечь девушек? Иди уже. Я хочу, чтобы ты уже сейчас начал позиционировать себя как будущий Глава Магической Коллегии. Вот и покажи, что ты достойный продолжатель династии чародеев Брюсов. А самый лучший способ «засветиться» — понравиться членам императорского Дома.

2

Уехать из дворца Куракиных мне удалось только через два часа. Зато неплохо потанцевали, поучаствовали в различных конкурсах. Но больше всего я переживал, как примут «Скоморохов». Не сказать, что их выступление оказалось триумфальным — для этого двух-трёх песен перед взыскательной публикой маловато. Нам с Ариной хотелось, чтобы именно старшее поколение имело представление, что такое современная музыка, которой увлекаются их дети. Поэтому репертуар подбирался тщательно. Анжелика выступила бесподобно. А её старая песня на английском, да ещё глубоким бархатистым голосом растрогала больше половины танцпола.

Я под эту музыку пригласил Лиду потанцевать. Великая княжна дулась, как обиженная в песочнице девочка, но не взбрыкнула, когда я положил свою руку ей на талию. Только напряглась. Разговаривать под аккомпанемент Анжелики было трудновато, поэтому ограничились парой-тройкой фраз. Лида отвечала сквозь зубы, и мне сразу захотелось плюнуть на попытки примирения и покинуть дворец. Будь что будет. В конце концов нас никто насильно не тянет к венцу. Можно пункт договора о нашей женитьбе переписать. Жить с человеком, вспыхивающим по каждому поводу, мне совсем не улыбалось. Увы, у Мстиславской явно выражен вирус стервозности, который со временем станет отравлять жизнь не только ей, но и окружающим. Его надо или уничтожить каким-то жутко мощным антибиотиком, или отпустить пациента. Пусть Великая княжна портит жизнь какому-нибудь заграничному принцу. Вот сейчас я пожалел, что участвовал в компрометации Пьетро Мочениго. Парочка получилась бы на загляденье!

Кажется, Лида почувствовала моё настроение, но до самого отъезда продолжала всячески демонстрировать нежелание общаться со мной. Как только я пытался подойти, она ловко маневрировала и присоединялась к какой-нибудь компании. Это было вызывающе и неприятно. Делать нечего. Я предупредил Арину, что возвращаюсь домой. Княжна только кивнула с сочувствием, и улучив момент, когда мы стояли возле той самой пальмы, поцеловала меня.

— Езжай, я с ней поговорю, — пообещала Арина.

— Даже не вздумай, — возразил я. — Она тебя слушать не станет, особенно сейчас. Сами разберёмся. Ты приготовилась к поездке?

— Конечно, — улыбнулась девушка. — А там правда очень холодно?

— Правда. Но не переживай. Найдём вам шубы, камусы, шапки. Не замёрзнете, — успокоил я княжну. — Сначала высадимся в Ленске, где нас встретит отец. Погостим пару дней у родителей, я вас с мамой познакомлю, с сестрёнкой. А потом князь Мамонов повезёт нас в родовое поместье.

— А почему ты отца князем Мамоновым называешь? — полюбопытствовала Арина.

— Да как-то исторически сложилось, — я пожал плечами. Не вдаваться же в подробности наших взаимоотношений на фоне пятнадцатилетней разлуки? Арина, кажется, поняла моё состояние, и только кивнула.

Я попрощался с княжной, нашёл своих телохранителей и вместе с ними спустился вниз. В гардеробной накинул пальто и с тяжёлым сердцем покинул дворец Куракиных. Удивительно, что всё, связанное с этой фамилией, норовит принести неприятности. Вот и до размолвки с Лидией дошло. Всё! Больше никаких контактов с Куракиными!

Я сел в «Фаэтон» и дал команду ехать домой. А сам задумался, как вести разговор с Великой княжной. Понятно, что сегодня были эмоции, обида и даже злость. Лиза Оболенская — красивая девушка, с ней приятно разговаривать. Но я же подставился под удар не просто так! Признаюсь, меня заинтересовала фраза о модификации интегратора с помощью генетических манипуляций. Но тверская княжна так и не рассказала ничего. Не успела из-за Миши Серебряного. Или никаких прорывных технологий у Оболенских в помине нет. Ловушка для простодушной Лиды.

Другое дело, если бы нас застукали в постели, или хотя бы целующимися. Арина правильно оценила ситуацию и не стала показывать своё «фи». Это ещё один балл в пользу княжны Голицыной. Она будет старшей женой, даже если Лида начнёт исправляться. Или — всё?

Зазвонил телефон в кармане пальто. Я вытащил мобильник и вздохнул, увидев высветившееся на экране имя абонента.

— Слушаю, Ваше Высочество, — поднёс я аппарат к уху.

— Ты знаешь, что покидать мероприятие раньше вышестоящего начальства равносильно нарушению дисциплины? — вроде бы в шутку спросил цесаревич.