Валерий Гуминский – Вик Разрушитель 10 (страница 2)

— Скорее, на бой в бронекостюмах. Например, Эрик Биргерссон обязательно воспользуется моментом, и захочет размять косточки. Он же один из сильнейших пилотов среди молодёжи. Не забияка, но драться любит.

— Ладно, с этим разберёмся попозже. Тогда начинай формировать миссию. Подозреваю, скоро придёт приглашение от Харальда.

— Сделаю, — кивнул сын. — А что там по ситуации с «Северной Звездой»?

— Все страны, которые имеют выход к Балтике, возмущены столь дерзкой террористической атакой, — хмыкнул император и допил чай. Совершенно не по-аристократически перевернул чашку вверх донышком на блюдце и откинулся на спинку кресла. — Выражают соболезнования Харальду, клеймят позором неких организаторов, в открытую не называя англичан. Чем дальше от побережья, тем глуше голоса. Остальным плевать. А вот торжественное награждение русской военной миссии вызвало невероятный резонанс. Свирепый прав: у Европы началась диарея. А если мы ещё и наших детей одновременно поженим, вонь на весь мир разнесётся.

— Скажешь тоже, — рассмеялся Юрий Иванович. — Там не вонь будет, а вселенский плач о наступлении «тёмных веков». Мало им «азиатских орд» было, теперь и викинги к ним присоединятся.

— Хорошо же! — мечтательно проговорил старший Мстиславский, но почти сразу стёр с лица расслабленное выражение. — Ладно, хватит тему мусолить. Харальд убедился, что Жора совсем не простачок, которого можно обвести вокруг пальца золотыми посулами. А нам этого и надо. Не хотел я торопиться со свадьбой внучки, боги тому свидетели. Ты, Юра, ситуацию со строительством завода не упускай. Американка свои чертежи получила, какого-то количества работников дождалась — пусть начинает работать. Пора куратора ставить. Князь Сергей хоть и держит руку на пульсе, но слишком занят другими делами.

— Предлагаю князя Елецкого, — соглашаясь с отцом, кивнул Юрий Иванович. — Он службу хорошо поставил. Английский прекрасно знает, без всякого лингво-амулета выучил. Образован, вежлив. Опять же, статус. Американцы любят, когда к их проектам высокие чины заинтересованность проявляют.

— Ладно, подумаю, — император хотел встать, но вдруг поднял указательный палец вверх, как будто что-то вспомнил. — С этими марьяжами совсем из головы вылетела одна мысль, связанная с разработкой бронекостюмов. Я недавно получил почту из САСШ и прочитал весьма неприятную для нас статью некоего господина Адамчика, журналиста из «Искр Москвы». Каким образом она попала в американскую прессу, не знаю, но местные борзописцы ухватились за неё обеими руками, раздули скандал, из-за чего наши агенты не смогли вывезти в Россию оборудование «Мехтроникса». Нам нанесён довольно чувствительный удар на взлёте. Статья удивительным образом перекликается с пасквилями Козачёва из газеты «Столица». Сей щелкопёр по чьему-то приказу ведёт атаку на «Бастион», не обвиняя открыто Мамоновых и нас в воровстве идей и патентов, но намёки весьма толсты. Очень красочно описал инцидент на лесной даче концерна «Техноброни», и вот там открыто указал на княжича Мамонова, который «вместо щедрого предложения господина Шульгина, желающего покупкой линейных двигателей поднять русские военные технологии на небывалый уровень, взял в руки оружие и напал на достойных людей, проявив свои детские обиды». Это я процитировал Козачёва, заметь!

— Распоясались не в меру, — проворчал цесаревич. — Ведь это прямое оскорбление!

— И что ты прикажешь делать? — с усмешкой посмотрел на сына Мстиславский. — Княжичу Мамонову невместно вызывать на дуэль бумагомарателя, разве что прилюдно отхлестать по щекам. Поэтому ты, Юра, реши этот вопрос. У нас есть Цензурная Коллегия, которая по щелчку пальца закроет поганые газетёнки. Но Богдан Семёнович не любит казнить быстро. Пусть устроит «весёлую» жизнь и Адамчику, и Козачёву.

— Не завидую я щелкопёрам, — улыбнулся цесаревич, вспомнив унылую физиономию Главы Цензурной Коллегии боярина Языкова, чья бородавка на носу являлась олицетворением ужаса для всех СМИ и книжных издательств.

— И хорошо бы выяснить, кто их надоумил на подобные пакости, — император поднялся на ноги. — Я догадываюсь, откуда пованивает, но доказательства должны быть железными. Рано или поздно досье на этих людей можно использовать так, как нужно нам. Ну, что, пошли на совещание? Государственные хлопоты никто не отменял. Да и министры заждались, поди.

2

В назначенное время я подъехал к КПП Особой Канцелярии. Влад остановил внедорожник неподалёку от сторожки таким образом, чтобы не перегораживать ворота, за которыми возвышалось здание, чья история обросла жуткими мифами и досужими вымыслами. Благодаря Брюсу я уже знал, что некоторая их часть имеет под собой реальную основу. Попадать сюда в качестве узника мне бы не хотелось. Слишком тягостное ощущение осталось после нескольких минут в камере-блокираторе. Интересно, кто эти люди, что сейчас сидят в подвале и медленно угасают, не получая подпитку для своей искры? А они здесь есть, намёк Брюса был более чем понятен.

— Пойду один, — предупредил я парней, сопровождавших меня в поездке. — Вас всё равно не пропустят.

— Не нравится мне ваше спокойствие, Андрей Георгиевич, — проворчал Эд, решивший сегодня присоединиться к личникам. — Вы так уверены в собственной неуязвимости? А вдруг служба охраны решит задержать вас? Да и местечко не самое приятное.

— А есть выбор? — усмехнулся я, держась за ручку двери, но пока не открывая её. — Даже если пойдёте со мной, никого из вас не допустят на нижние этажи. Если через два часа меня не будет, валите отсюда. У меня в кабинете на столе лежит листок с номерами телефонов, куда нужно позвонить в случае форс-мажора. И не вздумайте геройствовать, брать штурмом эту обитель. И сами все поляжете, и мне не поможете.

— Ясно, — покладисто кивнул Эд. Он уже давно понял, что меня не остановить, если я вижу целесообразность в каком-нибудь мероприятии, пусть и опасном. — Ждём два часа и едем домой.

Я вышел из внедорожника, поёжился. Вечерок тот ещё, морозный, с сухим кусачим ветерком, дующим непонятно откуда. Щёки неприятно обожгло. Подняв воротник пальто, направился к сторожке, возле которой никого не было. Охрана сейчас ютилась в тёплом помещении, разглядывая поздних гостей на экране монитора. Внешняя камера на стене помигивала красным огоньком, словно предупреждая, что любое движение вне объекта не останется без внимания.

Я обстучал ботинки о невысокую ступеньку перед дверью и нажал на кнопку вызова. К моему удивлению, раздался щелчок замка, створка ослабла. Неужели генерал дал указание пропустить меня без проверки? Потянул её, вошёл внутрь. Узкий коридорчик был перегорожен вертушкой. На всякий случай потрогал её — не шевелится, заблокирована. Повернулся лицом к панорамному окну, за которым находились трое мужчин. Двое из них сидят на стульях в расстёгнутых меховых куртках. Эти явно из охраны, которой положено торчать на улице, а не задницы греть возле калорифера. Дежурный прапорщик с шикарными густыми усами выжидающе смотрит на меня.

— Вечер добрый, господа, — я дружелюбно улыбнулся в небольшое отверстие в оконце. — Княжич Мамонов. Мне к Петру Григорьевичу.

Смысла таить своё имя не видел. Бирюков сразу предупредил, что Брюс узнает о визите, пусть и чуть попозже. Самое интересное, о цесаревиче или об императоре Глава ОК не обмолвился. Уже хорошо.

— Костя, проводи гостя, — прапорщик слегка повернул голову, обращаясь к одному из охранников, — а я пока майора предупрежу.

Как здорово! Никаких проволочек и бюрократии! Полезно генералам коньяк дарить, очень полезно!

Когда выделенный для меня провожатый вышел из дежурки, щёлкнул стопор, и я спокойно миновал вертушку. Не говоря ни слова, вояка поправил ремень короткоствольного автомата и показал жестом, чтобы я шёл первым. Мы пересекли двор и оказались возле знакомой двери, перекрывающей вход в особняк.

— Сейчас откроют, — подал голос охранник.

Вот тебе и режимный объект! Никаких доскональных и въедливых проверок, требований спецпропусков, жетонов, документов и прочих идентифицирующих личность бумаг. Или репутация старинного особняка сама по себе является хорошей защитой? Ну, не знаю. К Булгаковым, к примеру, так легко не попасть. Пока не вытянут все жилы, не выяснят, кто ты такой — не запустят на территорию. А ведь ещё и проверку на «чужую личину» обязательно устроят. Хотя… опять же нужно учитывать сложившуюся за века репутацию Особой Канцелярии. Не удивлюсь, если сами служащие распускают всякие нелепицы про неё.

Эта дверь тоже открылась, как по мановению волшебной палочки. За нею стоял офицер с майорскими звёздами на погонах. Он внимательно поглядел на меня и приказал сопровождающему:

— Свободен, боец.

— Есть! — тот козырнул, развернулся и пошагал обратно в сторожку.

— А ты заходи, не стой на пороге, — проворчал майор, пропуская меня внутрь.

Дверь за моей спиной с сытым щелчком захлопнулась.

— Телефон, амулеты, прочие магические штучки, равно как и технические средства записи прошу оставить здесь, — офицер кивнул в сторону административной стойки. Помощник главного дежурного поставил передо мной коробку, в которую я положил мобильник.

— Часы есть? — спросил майор, стоя за моей спиной.

— А часы-то зачем?