Валерий Гуминский – Столкновение стихий (страница 23)

Зал, в котором проходили тренировки волхвов, проектировали и строили с учетом специфики занятий. На стенах висели поглотители магической энергии, представлявшие собой матовые полированные пластины, которые легко можно было смонтировать и повесить на стены и так же легко снять, если какая из них вышла из строя. Энергия, аккумулированная в панелях, использовалась для нужд Академии. Ну, например, при отключении электричества, что случалось частенько в зимний период во время балтийских штормов, задействовали аварийные аккумуляторы. «Энергетический банк», шутили про такие аварийники в Академии.

Никита, как и шесть его сослуживцев, преимущественно те, кто собирался квалифицироваться в боевые маги высшего уровня, с первого по третий курс, записались к Алферову – высокоранговому волхву-инструктору по рукопашному бою. Свои умения он передавал только тем, кто принял решение идти в боевые части. Остальным можно поставить умение защищать себя и близких, и только. Война, если она и произойдет, не коснется их в той мере, как тех, кому выпадет честь служить в полевых войсках. А здесь большинство только ради будущей выслуги и по дворянскому служилому закону. Все дворяне должны пройти службу. Точка. Ну, кроме тех, кто будет заниматься разработкой магических плетений в Коллегии иерархов. Таких чистюль Алферов презирал. Именно из своих побуждений он не осел в пыльных кабинетах ученых мужей, а выбрал военную стезю и никогда не жалел об этом.

– Сегодня – наше первое занятие, – произнес инструктор, продолжая покачиваться. – Не далее как неделю назад я провел выпуск старших курсантов. Теперь вы начинаете курс обучения. Кто из вас доживет до окончания учебы – выйдет отсюда грамотным боевым магом с великолепной подготовкой и умением действовать в любых ситуациях. Время хорошенько подумать о своем шаге у вас есть. Кто уйдет – задерживать не буду, но и слова плохого в спину не скажу.

В ответ – гробовое молчание, особенно тяжелое в большом пустом зале с матовыми панелями, которые тускло отражали свет нескольких десятков стоваттных ламп.

– А пока я хочу понять, с чем имею дело, – Алферов наконец сдвинулся со своего места и прошелся вдоль ряда. – Ваши навыки, предпочтения, стили боя – все станет понятно. Мне нужно знать, как корректировать методику под разнобойные системы и объединить их в один комплекс.

«Неужели это возможно? – удивился Никита. – Обычно мастер предпочитает ломать старые и вбитые в голову навыки, стереотипы. Каким образом Алферов будет подстраиваться под каждого из нас?»

– Сейчас мы проведем спарринги, – пояснил волхв-инструктор. – Я разобью вас на пары. Покажите, что умеете. Поясняю сразу: рукопашная схватка идет не только на физическом уровне, но и на магическом. Работайте ту школу, по которой учились. Нападайте, защищайтесь. По моему сигналу начинаете, по моему сигналу и заканчиваете. Уяснили?

– Да, мастер! – рыкнули курсанты.

Никита скосил глаза. Он стоял правофланговым, так как был выше всех ребят, собравшихся здесь. Рядом с ним молча созерцает противоположную стену красавец Аджой Гурамов, черноволосый горец, сын кахетинского князя, курсант второго курса. Волхв двух стихий, но больше «воздушник», чем «огневик». Дальше идут Борька Гусев с параллельного потока, любитель поскабрезничать и по-материться, но с талантом виртуозно играть на гитаре; Алтан Мирзоев, казанский княжич, умеющий камлать так, что вызывает видения и впадает в боевой транс вроде берсеркера. Он уже на третьем курсе, но снобизмом не страдает. Любит помочь младшим. Дальше уже идут только второкурсники: Кирюха Губарев, Толик Шаховский и Степа Куракин. Все волхвы объединены в один взвод, но приписаны к разным ротам, так что знают друг друга вполне хорошо.

Инструктор прошелся еще раз из конца в начало и поочередно ткнул пальцем в грудь Губареву и Гурамову.

– Первая пара, – объявил он. Дождавшись, когда парни встанут на маты босыми ногами, отошел в сторону и показал жестом, что остальные должны покинуть зону спарринга, сесть на скамейку, которую защищала прозрачная панель, чтобы отражать магические выплески. Сам инструктор тоже спрятался за ней и дал короткий свисток.

Никита с интересом наблюдал за сослуживцами. Что Кирюха, что Аджой – оба были худощавыми, невысокими, но с удивительной пластикой. Руки их то и дело взлетали вверх и обрушивались друг на друга. Аджой, как понял Никита, применял «хридоли», одну из разновидностей грузинского боевого искусства. Сразу было видно, какая у него отточенная бросковая и ударная техника. Вместо ножа княжич использовал магические клинки, выращивая их прямо из воздуха. Кирилл больше защищался, отбиваясь короткими огненными стрелами и успешно ставил «шильд». В воздухе гудело напряжение, пахло озоном и еще чем-то неуловимо едким. Отражающие панели то и дело вспыхивали от попаданий снарядов и, дрожа, впитывали поражающую энергию в свои аккумуляторы. Вот Аджой присел и нанес сокрушающий удар клинком по ногам, но Губарев в великолепном броске через себя ушел от губительного смерча с льдистым отблеском.

Длинная трель. Окончание боя. Чуток запыхавшиеся курсанты прошли на скамейку. Алферов встал и предупредил:

– Сейчас я не буду давать никаких оценок. Проанализирую бои по записям, ведущимся с четырех камер, и на следующем занятии доведу до вас основные замечания и нашу дальнейшую работу. Вторая пара: Гусев и Шаховский.

Никита сразу понял, что и этот спарринг будет идти с магическим перекосом. Здесь не было ничего странного. В первую очередь ребята оказались носителями дара и используют его по назначению. Методы все те же: ошеломить противника каскадом ударов, преимущественно составляющих основу Огня и Воды. Это могли быть шары, ледяные копья, ножи, клинки, рассыпающиеся в воздухе острые как бритвы снежные крупинки, секущие кожу не хуже тех же ножей. Удивительно, как спортивно-тренажерный зал не развалится от бесконечных выплесков энергии. Вот Борька Гусев попробовал провести обычный прием подсечкой, и не ожидавший от него такой смены движения Толик попался как младенец. Ноги его подкосились, и он рухнул на маты, даже не догадавшись откатиться в сторону. Контрольный удар ладонью в переносицу, точнее, обозначение удара – и свисток к окончанию.

Парни садились чуть смущенные, особенно Толик, понимавший, что позорно провалил бой. Он примостился рядом с Никитой и пригладил потную прядь волос к макушке.

– Надо было его первым бить, – негромко сказал Никита. – Увлекся магическими атаками. Борька вовремя сообразил, что против тебя одним лишь «хлыстом» и «булавой» рубиться невозможно.

– Зевнул, – признался Толик и кисло улыбнулся. – Теперь меня будут в пример ставить.

Третьей парой оказались Степка и Алтан. Никита задумался. И с кем ему придется драться? С кем-то из ребят, уже проведших свой бой? Или с самим Алферовым? Назаров покосился на молчаливого инструктора, но что можно разглядеть в застывшей глыбе?

– Слушай, ты не знаешь, какие стихии работает Алферов? – тихо, чтобы не услышал инструктор, спросил Никита у Толика.

Шаховский осклабился и постучал пальцем по лбу.

– Ты что? Думаешь, с ним в пару встанешь?

– Не знаю, спрашиваю на всякий случай, – шепнул Никита.

– Из старших курсантов только Заварзин обучался у него, – Толик поцарапал переносицу. – Алферов может оперировать тремя стихиями. Но вот какими точно – не знаю.

– Серьезно, – задумался Никита.

– Ага, против него вообще не выстоять, – кисло протянул Шаховский. – А так бы интересно глянуть, как он тебя катать будет.

– Увидишь, – усмехнулся Никита.

Тем временем очередная пара сошлась в обычном рукопашном бою. Алтан здесь явно побеждал, нанося хлесткие удары в корпус противника, и Куракину ничего не оставалось, как выставлять «шильд», который пробивался с такой же легкостью, как картонный лист от удара кулака. Татарский княжич использовал, как понял Никита, «наконечник», хитрое плетение. Сначала наносился магический удар, чтобы снести защиту, и тут же шло физическое воздействие. Степка никак не мог сообразить, что нужно делать. Алтан брал нахрапистостью и быстротой, ошеломлял противника, не давая лишней мысли. Алферов, кажется, был доволен, забыв даже про свисток. Спохватился, только когда Куракин кубарем полетел с матов.

Бойцов встретили аплодисментами, которые, конечно, в большей степени предназначались Алтану. Действительно, этот спарринг был лучшим из прошедших. Алферов встал и пошевелил плечами. Потом неожиданно для всех снял с шеи свисток и отдал его Аджою.

– Назаров – в центр, – ожидаемо сказал он.

Шаховский сочувственно похлопал Никиту по колену.

– Прощай, друг! Умри с честью, не посрами первый курс, – с пафосом произнес Толик, за что удостоился легкой затрещины.

«Надо было не сидеть, а разминку сделать, – обругал себя Никита, на ходу разогревая мышцы. – Сейчас инструктор меня раздавит и не поморщится. По степени готовности он явно превосходит Донского с его скрутами. Даже не знаю, что предпринять».

Они встали на маты, уже испытавшие на себе воздействие огня, воды и льда. Поразительно, что ничего с ними не случилось. Как была поверхность материала неповрежденной, таковой и осталась.

– Специальная пропитка, – понял Алферов, почему курсант пялится под ноги. – Не дает матам погибать безвременно. Иначе не напасешься, – и без всякого перехода: – Я читал твое досье, Назаров. Захотелось самому выяснить, на самом деле ты имеешь такие достоинства, или кто-то решительно тебя пропихивает, обвешивая титулами боевого волчары. Да и зачем тебе этот курс? Ты же прикладник!