Валерий Гуминский – Симбионт (страница 79)
— Что скажешь по сегодняшней ситуации? — поинтересовался я у друга.
— Скажу одно: спокойной жизни нам здесь не будет, — уверенно ответил Иван. — Слишком здесь много отбросов, шелупони и бандитов. Для личной безопасности я бы посоветовал не соваться на окраины. Головы лишимся. И крутость твоя, неожиданно откуда взявшаяся, не поможет.
— Ты прав, — я кивнул и приложился к бутылке, с наслаждением глотая горьковатый напиток. — Поэтому надо быть осторожным даже на центральных улицах. Помнишь историю с графом Татищевым?
— Когда тебе хотели на Алтаре кровь пустить? — оживился Дубенский. — Ты так и не сказал, чем ты графу не угодил?
— Пока я не могу тебе всего сказать, иначе в самом хреновом варианте лишишься головы, — я вздохнул. — Моя семья тоже находится под угрозой. Но там, хотя бы, отец, Варяг, Ильхан с боевым крылом. Отобьются, если что. В общем, существует некий магический артефакт, непонятным образом попавший в меня. Да-да, ты не ослышался. В меня, а не ко мне! Я не знаю, что это за вещь, но она позволяет мне в экстремальных ситуациях включать режим воина. Сегодня ты видел, как это действует.
Ванька — мой друг. Я не имею права молчать, когда присутствует реальная угроза со стороны неких столичных лиц. Кто они такие — граф Татищев не сказал, но было видно по его лицу, что боится он их нехило. Все, кто меня окружает — потенциальные смертники. Чтобы заполучить душу Михаила Субботина, эти высокопоставленные люди пойдут на любое преступление. Друзья, родственники, сокурсники — все они могут стать предметом торга, и Ванька должен знать, какому риску подвергается. Единственное, я не стал раскрывать правду, что живу двойной жизнью. Своей и симбионта.
Он слушал меня внимательно и не задавал вопросы, только постоянно прикладывался к бутылке, на лишь я замолчал, произнёс:
— Охренеть.
— И всё? — рассмеялся я. — Я думал, ты впечатлишься тем, сколько трупов я за собой оставил в ресторане, гостинице и когда меня на Алтарь тащили.
— А что говорить-то? — пожал он плечами. — Меня только заинтересовал этот самый артефакт. Что он из себя представляет, каким образом влияет на твою физиологию. Вот ты говоришь, что становишься бойцом. Признаюсь, это впечатлило. Да и тогда, в парке, помнишь? Когда мы дрались с какими-то идиотами… я тогда сразу отметил, как ты лихо машешься. Непохоже на тебя, как будто подменили. Твои движения были отточенными, словно ты несколько лет обучался в какой-то спецшколе для убийц. Но так не бывает. Мышечная память и реакции — они ведь вдалбливаются в подкорку не за одно занятие. А ты никогда не любил в свалках участвовать.
«Умный, стервец, — с одобрением сказал Михаил. — Это правильно, что ты рассказал ему. Рано или поздно он бы докопался до истины и обиделся бы на тебя за молчание».
Я это понимал и мысленно согласился с Субботиным.
— Слушай, брат, я сам не понимаю, как это происходит, — пиво приятно охлаждает горло. — Накатывает неожиданно, мне остаётся только плыть по течению. Главное, не вмешиваться в процесс. Тело как бы само действует, но потом не очень приятные ощущения в мышцах и связках. Вот, к примеру, ты никогда дрова не рубил, но в какой-то момент некто взял на себя управление твоим телом. А когда ты очнулся, то почувствовал, как всё болит и ломит. Потому я и начал отдельно заниматься растяжкой, чтобы мышцы были эластичными.
— Память крови, — неожиданно сказал Ванька. — Я где-то читал, что у клонов может проснуться родовая память.
— Бред, — отмахнулся я. — Откуда у бездушного, выращенного в пробирке тела, вдруг появляется память?
— Не скажи, — оживился Дубенский и возбуждённо махнул рукой, в которой держал бутылку. — Клон выращивают из клеток человека, которому он предназначен после рекуперации. А в клетках содержится вся генетическая цепочка предков. Наверное, у тебя проснулся этот самый ген.
— И кто у меня самый крутой предок? — усмехнулся я. — Помню только родоначальника — Фёдора Дружинина, который в конце девятнадцатого века поднялся из крестьян в купцы. Значит, не было никакого воина в роду. Да и как объяснить навыки современного боя? Это явно не из казацкого спаса, славянской борьбы, боливака или айкидо. Это что-то другое, из арсенала спецподразделений современной армии.
— Да, точно, — Ванька озадаченно почесал затылок. — А знаешь, Миха, так даже лучше. Я бы не отказался от такого подарка. Не прощу тебе, если ты отдашь артефакт графу.
— Не переживай, мне он самому пригодится, — усмехнулся я. — Но предупреждаю тебя: теперь нам нужно глядеть в оба. Всё интересное только началось.
— Алла, скажи мне, пожалуйста, ну зачем тебе этот Дружинин? — вздохнул Вадим, когда просмотрел запись драки, умело сделанную Гришей Сурковым, её одногруппником по университету. Миниатюрная видеокамера, вмонтированная в пуговицу куртки, давала неплохую картинку, несмотря на слабое освещение. — Что ты в нём нашла такого?
— Хочу разобраться, что в нём не так, — закинув ногу на ногу, Алла поставила запись на паузу, где несколько человек валялись на земле и корчились от боли. — Понимаешь, братик, не может такого быть, чтобы внезапно из тюфяка получился боец. Ты же сам видел, как он раскидал эту кодлу. Я Батыру целую тысячу заплатила за спектакль, даже учла возможные травмы его дружков! Но такого не ожидала! В одиночку пойти против дюжины вооружённых заточками и ножами гопников, это же какую смелость и решительность надо иметь!
— Или отбитую наглухо башку, — заявил Вадим. — Если отец узнает, чем ты занимаешься, я не смогу тебя прикрыть.
— Тебе самому не интересно? — возмущённо воскликнула девушка, и даже подалась вперёд, вцепившись накрашенными ноготками в подлокотники кресла. — Я разговаривала со знакомыми ребятами из Оренбурга, и все как один твердили: Михаил погиб в аварии. Значит, он получил тело клона! Но откуда у него навыки профессионального бойца⁉ Ты сам сказал, что такое могут сотворить только обученные для спецопераций люди. Ну или особые полицейские подразделения.
— В том и дело, Алла, — поморщился Вадим, — что ничего не понятно. — Хочешь считать, что этот парень является аватаром Бруно Саммартино или Рэнди Сэведжа[1], а то и вовсе Чака Норриса, ради бога, считай. Но не пытайся препарировать его. Плохо кончится.
— Да ну тебя, — надула губы девушка. — Скучный ты, Вадик. Неинтересно с тобой. Вот Лёвушка очень даже заинтересовался. Знаешь, что он сказал? Неплохо бы такую методику подселения нужных компетенций для клонов организовать. Тогда бы семья Ростоцких имела мощное силовое крыло. Зачистили бы Уральск от разной гопоты и этих… контрабандистов. Меня этот Нарбек пугает до ужаса.
Лёвушка — иначе Лев Германович Ростоцкий — это старший брат Аллы и Вадима. Являясь наследником, сейчас проходил практику на семейном предприятии. Когда девушка показала ему запись и объяснила причину своего интереса к молодому человеку, тот одобрил её стремление выяснить правду.
— Ты же не пересекаешься с Нарбеком, — удивился Вадим.
— Зато Батыр стелется перед ним.
— А ведь он может обидеться за спектакль, на котором ему сломали руку, — подначил брат. — Потом придёт к тебе и начнёт требовать компенсацию.
— Ты в самом деле так считаешь? — закусила губу Алла и машинально расправила ткань платья на коленях. В её взгляде появилось нечто такое, что всегда напрягало Вадима. Значит, сестричка задумала какую-то каверзу.
Вадима поражала бесшабашность Аллы. Она всегда готова была сунуть свой любопытный нос в дела, отдающие авантюрой. Трудно представить, но девушка знала всех предводителей местной шпаны, знала, кто под кем ходит, кто кому платит. Якудза какая-то, а не красивая, обворожительная барышня, за которой охотятся высокородные семьи Сибири, Урала и столицы. Впервые молодому человеку захотелось, чтобы кто-то увёз её из города, а то и до беды недалеко. Всякие нарбеки, сафары, батыры рано или поздно придут к мысли, что девица из богатой семьи слишком много стала позволять себе, подставляя братву под кулаки одарённых. Дался ей этот Дружинин!
— Конечно, я так считаю! — воскликнул Вадим. — Мы стоим по разные стороны баррикад, сестрёнка! У тебя впереди жизнь великосветской дамы, а Батыра рано или поздно прирежут в каком-нибудь переулке. Да и Нарбека ждёт незавидная судьба. Это пока ему везёт, но кто-нибудь сдаст его с потрохами полиции. А то и егеря подстрелят при переходе через границу. Ещё раз прошу, перестань провоцировать Дружинина! Ты разве ничего не поняла после этого видео?
— Почти всё поняла, — кивнула Алла и улыбнулась. — Если ты внимательно смотрел, то сначала Михаил с другом прятался в кустах, а значит, был в неуверенности, как поступить. То ли спасать красивую девушку от хулиганья, несмотря на их численный перевес, то ли вызвать полицию. Но его поведение мгновенно изменилось, когда он вышел навстречу братве. Понимаешь, Вадим? Мгновенно. Раз — и перед ними другой человек. И ломал он людей очень профессионально. Не сомневаясь, что поступает правильно. Ни один мускул на лице не дрогнул.
— Как ты рассмотрела его лицо? Освещение плохое, виден только передний фон.
— Я же там была, сама всё видела, потому что смотрела только на него, — Алла машинально притронулась к шее, где виднелся маленький порез от острого лезвия. Идиот с ножом перестарался, надавил чуть сильнее. А кожа у неё нежная, не то что от порезов — от неосторожного надавливания или случайного удара синяки появляются. Так бывало, когда девушка спросонья налетала на мебель. Братья шутили, что у неё с координацией беда или накануне перебрала с алкоголем. Такие добрые…