Валерий Гуминский – Симбионт (страница 66)
Я глубоко задумался. У меня не было ни единого шанса вырваться из лап Татищева. Допустим, врублю сейчас боевой режим, но не факт, что Субботин сможет одолеть одарённого аристо. Следовало действовать тоньше и хитрее. Но как именно, не представлял.
«Соглашайся, тёзка», — послышался едва слышный шёпот майора. — «Это единственный шанс вырвать Лизу из лап графа и самому уйти живым-здоровым».
«Издеваешься?» — я едва не подпрыгнул от неожиданности. — «Да меня же распластают на Алтаре! Не верю я словам Татищева! Сначала выдернет твою матрицу, а потом меня кончит! Неужели тебе хочется служить этому старому пню?»
«С чего ты взял, что я буду ему служить?» — хмыкнул Субботин. — «Да и не получится у него ничего».
«Как ты можешь быть таким уверенным?»
«Мишка, когда тебя оживляли, через меня проходили такие потоки Силы, что я мог развалить ваш подвал на мелкие кусочки. Скажи графу, что согласен. А всё остальное сделаю я».
«Страшно», — поёжился я. — «Нет уверенности».
«Как хочешь. Тогда попробуй отказать графу, и увидишь, что его первое предложение было куда лучше, чем последующее», — мне показалось, майора забавляла моя неуверенность. — «Не ссы, пацан, я не дам тебя погубить. Мы победим или отправимся вместе изучать астральные дали».
«Шутки у тебя, майор, дурацкие», — криво усмехаюсь я и замечаю, что Татищев пристально смотрит на меня, ожидая ответа.
— Я даю слово дворянина, что с вами ничего не случится ни сейчас, ни после того, как вы покинете мой дом в полном здравии, — твёрдо заявил граф. — Ни я, ни мои люди никаким образом, никогда больше не будут умышленно или неумышленно причинять вам вред. Такое же слово даю в отношении твоей девушки. Этого достаточно?
— Девушку вы отпускаете сейчас же, — неожиданно ответил я. — И как только я удостоверюсь, что она находится дома, в безопасности, и рядом нет ваших головорезов — то дам согласие на ритуал. В ином случае нам говорить не о чём.
— Смело, юноша, смело, — улыбнулся Татищев, превратившись на мгновение в доброго дядюшку. — Когда-то я был таким же горячим, принимая необдуманные решения, будучи уверенным, что совершаю правильные поступки… сообразно десяти божественным заповедям. Но это проходит с годами… Хорошо, Михаил, я уступлю вашему требованию, несколько поспешному.
— Почему? — я напрягся.
— Ну, хотя бы потому, что мои люди отвезут девушку домой, но будут находиться рядом, заставив её лгать тебе. А заодно подвергать риску семью твоей подружки.
Я рассмеялся и покачал головой.
— Нет, Ваша светлость, такого не произойдёт. Лиза уедет отсюда на моей машине, одна и без сопровождения. Только так.
— Умеешь торговаться, — с уважением ответил Татищев. — Сразу видно купеческую породу. Я вовсе не оскорбляю тебя, Михаил, а констатирую факт.
— Пустое, нет сейчас смысла обижаться. Давайте закончим побыстрее.
— Увы, так быстро не получится, — граф развёл руками. — Подготовка к ритуалу займёт два-три часа. Нужно подождать. Могу угостить чаем, провести экскурсию по усадьбе. Здесь много интересного.
— Первым делом выполните своё обязательство, — настоял я.
Ничего не говоря, Татищев поднялся с кресла и направился к двери. Открыв её, что-то сказал вполголоса тому, кто стоял снаружи. Потом вернулся, но уже за стол, и не говоря ни слова, стал быстро писать дорогой ручкой с золотым пером. Через пару минут в кабинет ввалился сухощавый и гибкий, как фехтовальный клинок, мужчина лет тридцати пяти, скуластый и остроносый степняк.
— Казим, — граф поднял руку, подзывая его к себе. — С девушкой всё нормально?
— Да, хозяин. Накормили, теперь спит, — степняк ухмыльнулся. — Крепкие нервы у девчонки.
— Никто не обижал?
— Нет.
— Тогда слушай внимательно. Сейчас пойдёшь и выпустишь её. У дома стоит машина вот этого молодого человека. Она сядет в неё и уедет домой.
— Одна? — уточнил Казим, цепко поглядев на меня.
— Одна, — с нажимом повторил Татищев. — У нас уговор с молодым человеком. И сразу же найди Горыню, пусть зайдёт ко мне.
— Слушаюсь, будет исполнено, — Казим резво вышел из кабинета.
— Мне нужно отдать Лизе ключ от машины, — я вытащил из кармана брелок и продемонстрировал его графу.
— Ну что ж, давай, прогуляемся, — не стал со мной спорить хозяин имения. — Надо же как-то время убить.
Глава 4
Как только Лиза увидела меня, стоящего вместе с графом возле крыльца, бросилась на шею и зашмыгала носом, мужественно сдерживаясь, чтобы не заплакать. Молодец, крепкая девочка.
— Ты за мной приехал, Мишенька? — а в глазах слёзы набухают. Она даже не глядела на Татищева, который удавьим взглядом буравил нас обоих.
— Нет, маленькая, ты поедешь отсюда одна, — я улыбаюсь, чтобы Лиза не сорвалась в истерику. Нужно как можно скорее отправить её домой. Кладу в узкую девичью ладошку брелок с ключом от «Аксая», совершенно не волнуясь за свою машину. Я учил девушку водить, поэтому уверен, что она справится. — Когда вернёшься домой, обязательно позвони мне. Ты поняла?
Что-то в моём голосе заставило её напрячься и энергично закивать. Она покосилась на стоящих чуть позади нас людей графа, и схватила брелок.
— Машину завтра утром отгони к нам, — даю последние наставления побледневшей Лизе. — Ну, или я сам к тебе приеду, заберу.
— Лучше сам! — зашмыгала носом девушка.
— Езжай! — я открыл дверцу и подтолкнул заробевшую Лизу. — Нигде не останавливайся, но быстро не гони. Всё, пока-пока!
Лиза развернулась и впилась в меня губами. Ничего эротического в этом поцелуе не было, а только лишь отчаяние и страх, желание найти в моих объятиях защиту… которую я сейчас не мог ей дать.
Подруга открыла дверцу, закинула на заднее сиденье сумку со своими вещами, которую ей отдал один из охранников, села в машину и сразу обрела уверенность. Я подмигнул ей и закрыл дверь. Недовольно зарычал мотор, как будто чувствовал, что за рулём не хозяин, но не стал взбрыкивать. «Аксай» медленно поехал по аллее в сторону ворот. Через пару минут, мигнув габаритными огнями, он свернул направо, набрал скорость и исчез из виду.
Я бросил взгляд на часы. Через пятнадцать минут, ну, максимум, через полчаса, если учитывать пробки, Лиза будет дома. Татищев с усмешкой, которая меня очень и очень напрягала, наблюдал за мной. Потом воскликнул:
— А вот и наш чародей, который будет проводить ритуал!
Человек с забавным именем Горыня, пожилой мужчина шестидесяти с хвостиком лет, с невесомой паутиной серебристых волос и залысиной на лбу, подошёл к нам и склонил голову перед графом, потом перевёл изучающий и неприятный взгляд на меня. Невысокий рост чародея создавал ему некоторый дискомфорт рядом с высокими людьми, как я и Василий Петрович. Сделав шаг назад, он заложил руки за спину, обретя уверенность.
— Горыня, вот юноша, у которого находится тот самый артефакт, — кивнул на меня Татищев. — Подготовь его к ритуалу, объясни, как надо себя вести, что делать. С Михаилом ничего не должно случиться, — с нажимом добавил граф. — Аккуратно и щадяще.
— Я не могу ручаться за последнее, — пожал плечами чародей. — Ведь у каждого человека свой порог восприимчивости. Может, воспользоваться сонным зельем? Оно, хотя бы, даст гарантию, что юноша во время ритуала не станет мешать.
«Ах, ты, сморчок трухлявый! — хохотнул Субботин. — Нет, ты понял, тёзка? Что-то чует, гадёныш! Не соглашайся ни в коем случае! Мне во время ритуала нужен чёткий контакт с тобой!»
— Не беспокойтесь, — внешне я остался спокоен. — Моя восприимчивость вам не помешает. Да и мне интересно, как всё происходит. Я хочу видеть процесс от начала и до конца.
— Похвальная смелость, — усмехнулся Татищев и постучал пальцем по запястью, скрытому рукавом пиджака. — Что ж, возражать не буду. Горыня, у тебя два часа на консультацию и подготовку. Не будем затягивать.
— Да, Ваша светлость, — чародей развернулся и направился в дом. Я уловил кивок Татищева и поспешил следом, надеясь услышать нечто интересное.
Мы уединились в небольшой гостевой комнате, абсолютно пустой, кроме нескольких кресел вокруг журнального столика с изящными ножками. Видимо, здесь проходили приватные разговоры. Горыня уселся в одно из этих кресел, и даже не предлагая мне сделать то же самое, закинул ногу на ногу. Благородная седина и великолепный серый костюм в едва видимую клетку вкупе с дорогой кожаной обувью делали его похожим на аристократа в каком-то там поколении. Но я-то хорошо представлял, какие функции выполняет родовой чародей, поэтому не клюнул на внешнюю показуху. Нахально сел напротив, зеркально приняв ту же позу, что и Горыня.
— Я не знаю, каким образом в момент рекуперации в тебя вселилась сущность, но меня эта деталь очень беспокоит, — начал без всякого предисловия пожилой маг. — Перенос матрицы умершего в клон проводится с помощью простейшего ритуала, доступного выпускнику Магической Академии. Этому там учат в первую очередь.
— Вы подозреваете Марка Ефимовича в каких-то манипуляциях? — уточнил я.
— Кузнича я знаю давно, — отмахнулся Горыня. — Он никогда не пойдёт на опасный эксперимент, слишком ответственен и боязлив. Но талантов у него не отнять, лукавить не буду. Я и большинство наших коллег считаем Марка одним из лучших переводчиков старинных европейских гримуаров, поэтому…
Горыня прервался, простучал пальцами по колену, потом неожиданно для меня выудил из кармана пиджака красиво огранённый кристалл величиной с мою ладонь и аккуратно положил его на середину столика. Грани кристалла засверкали в отсветах солнечных лучей, на стенах запрыгали яркие блики всех цветов спектра.